Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал.
Переводчик: mercenary files
Жена
Один
Астор
Два
Астор
Три
Астор
Четыре
Пять
Сабина
Шесть
Сабина
Семь
Астор
Восемь
Сабина
Девять
Сабина
Десять
Астор
Одиннадцать
Сабина
Двенадцать
Аноним
Тринадцать
Астор
Четырнадцать
Сабина
Пятнадцать
Сабина
Шестнадцать
Астор
Семнадцать
Сабина
Восемнадцать
Сабина
Девятнадцать
Сабина
Двадцать
Сабина
Двадцать один
Сабина
Двадцать два
Сабина
Двадцать три
Двадцать четыре
Сабина
Двадцать пять
Астор
Двадцать шесть
Астор
Двадцать семь
Астор
Двадцать восемь
Сабина
Двадцать девять
Сабина
Тридцать
Сабина
Тридцать один
Тридцать два
Сабина
Тридцать три
Астор
Тридцать четыре
Сабина
Тридцать пять
Сабина
Тридцать шесть
Сабина
Тридцать семь
Аноним
Тридцать восемь
Сабина
Тридцать девять
Сабина
Сорок
Сабина
Сорок один
Сабина
Сорок два
Астор
Сорок три
Сабина
Сорок четыре
Сабина
Сорок пять
Сабина
Сорок шесть
Аноним
Сорок семь
Сабина
Сорок восемь
Сабина
Сорок девять
Сабина
Пятьдесят
Пятьдесят один
Сабина
Пятьдесят два
Сабина
Пятьдесят три
Аноним
Пятьдесят четыре
Сабина
Пятьдесят пять
Сабина
Пятьдесят шесть
Сабина
Пятьдесят семь
Сабина
Пятьдесят восемь
Сабина
Пятьдесят девять
Сабина
Шестьдесят
Сабина
Шестьдесят один
Аноним
Шестьдесят два
Сабина
Шестьдесят три
Астор
Шестьдесят четыре
Сабина
Шестьдесят пять
Астор
Шестьдесят шесть
Сабина
Шестьдесят семь
Астор
Шестьдесят восемь
Астор
Шестьдесят девять
Астор
Жена
Луна повисла низко, врезавшись в чернильную гладь неба, которое проткнули и усеяли миллионы звёзд — их мерцающему бесчисленному рою, кажется, не будет ни конца, ни края.
Мои руки покрываются гусиной кожей от внезапного порыва, который натягивает тонкую ткань ночной рубашки, а светлые пряди длинных волос, сорванные ветром, слепят и путаются у лица — с каждым новым часом его напор становится только яростнее, только настойчивее.
Буря приближается.
Я всматриваюсь в тёмную пучину океана у подножия утёса, и шум волн, разбивающихся о каменное лоно берега, врезается в сознание — этот глухой, ритмичный грохот вторит моему собственному дыханию, он напоминает мне о необходимости вдыхать и выдыхать, он заставляет лёгкие работать.
Я закрываю глаза, и палец начинает механически вращать обручальное кольцо на безымянном пальце, ощущая его холодный, привычный вес.
Сделав глубокий, прерывистый, почти судорожный вдох, я погружаю босые ступни в прохладную, густую, почти живую плоть земли под ногами — я запрокидываю лицо к бездонному небу и раскидываю руки в стороны, подставляя ладони ветру.
Кажется, сейчас я взлечу.
Да, я лечу.
Я свободна, как та птица, что режет крылом набегающий поток, я отрываюсь от земли, от всего, что меня держало.
И внезапно воздух вокруг меня сгущается и меняется — в нём появляется резкая прохлада, незримое, но абсолютно физическое присутствие.
Он здесь.
Я замираю на месте, и каждый волосок на затылке встаёт дыбом — мой взгляд, помимо воли, скользит вниз, по саду, залитому сейчас призрачным, серебристым светом луны.
Глаза мгновенно наполняются влагой — от страха ли, или от этого странного, всепоглощающего облегчения, которое наконец приходит к концу? Именно от облегчения, потому что всё это наконец прекратится.
Я протягиваю дрожащую руку, и мои длинные, тонкие, бледные пальцы трепещут на ветру — я хочу в последний раз прикоснуться к лепесткам своих цветов, почувствовать их бархатистую недолговечность.
Хотя бы к одному-единственному лепестку.
— Пора, — его шёпот, холодный и влажный, касается моего уха, пробираясь внутрь.
Да. Пора.
По моей щеке, нагретой внутренним жаром, скатывается тяжёлая, солёная слеза в тот миг, когда я медленно поворачиваюсь лицом к нему — к тому, что, как я знаю наверняка, станет моей окончательной и бесповоротной погибелью.
Один
Астор
Я натягиваю на голову чёрную балаклаву, плотно прилегающую к коже, и втягиваю в себя тёмный, почти осязаемый воздух ночи — затем медленно, тщательно стягиваю на кисти тонкие латексные перчатки, которые с лёгким шипением облегают каждый палец.
Лунный свет, коварный и жидкий, пробивается сквозь сплетение крон и ветвей, отбрасывая на влажную лесную подстилку неровные серебристые блики, похожие на ловушки — я стараюсь обходить каждое из этих пятен, ступая бесшумно, становясь частью самой темноты.
Я выхожу из-за деревьев на узкую, почти незаметную тропинку, поросшую упругой травой, которая петляет вдоль ограды богатого квартала — сегодня никаких собак, ни лая, ни цепного скрежета, только тишина, а значит, удача пока на моей стороне.
Бросив быстрый, чёткий взгляд через плечо, я хватаюсь за гладкий верх каменного ограждения, чувствуя под перчатками холод полированного гранита, и одним отработанным движением перекидываю тело через него — я приземляюсь бесшумно, как тень, а пыль, поднявшаяся с земли, тут же оседает.
Стряхнув невидимые пылинки со штанины, я направляюсь к массивной задней двери трёхэтажного чудовища, известного всем в округе как «Дом на холме» — название, оставшееся от бывших, невероятно богатых владельцев, которые воздвигли эту каменную громаду сто лет назад.
Я достаю из внутреннего кармана холодный медный ключ, вставляю его в замочную скважину с едва слышным щелчком, поворачиваю и вхожу внутрь — в доме темно, пахнет старой пылью, дорогим деревом и чужими жизнями.
Вспомнив план этажа, который я вызубрил час назад, я прохожу мимо тёмного массива кухни, мимо открытой двери медиазоны, где мерцают standby-лампочки, и мимо библиотеки с угадываемыми в полумраке рядами книг, а затем начинаю подниматься по широкой, изогнутой мраморной лестнице, где мои шаги не оставляют звука.
И когда я поднимаюсь выше, сквозь тишину начинают прорезаться другие звуки — приглушённые стоны женщины и отчётливый, влажный шлепок кожи о кожу, ритмичный и настойчивый.
Дверь в главную спальню приоткрыта, и оттуда льётся тусклый, мерцающий свет телевизора, по которому беззвучно корчится чьё-то любительское порно — на огромной кровати «Калифорния Кинг», прямо передо мной, стоит на четвереньках девушка.
Ей самое большее восемнадцать, её длинные рыжие волосы слипаются на влажной спине — мужчина лет шестидесяти с лишним, с обвисшим, выпирающим пивным животом, стоит позади неё на коленях, его пальцы впиваются в её бёдра, и он, тяжело дыша, движется внутри неё.
Она внезапно поворачивает голову и кричит, увидев мою фигуру в дверном проёме, её глаза расширяются от чистого, животного ужаса.
— Убирайся отсюда.
Мне не нужно повторять дважды — девушка соскальзывает с кровати, её обнажённое тело мелькает в синеватом свете экрана, и она, спотыкаясь, выбегает из комнаты, её быстрые шаги затихают в коридоре.
Мужчина отползает назад, его потное, разгорячённое тело с глухим стуком ударяется о резную деревянную спинку кровати, а его лицо, только что пылавшее похотью, теперь обезображено страхом.
