Пончик с озорным прицепом
Пролог
Господи. А ведь я не хотела идти на этот чёртов корпоратив. И платье это на мне дурацкое. Зря я поддалась на уговоры Ритки. В нём я похожа на батон «Вязанки». Розовое, блестящее, совсем не для моих телес.
Я знала, я была уверена, что этот адский бал ничего хорошего мне не принесёт. Я знала…
– Понка, ты? – насмешливый мужской взгляд ощупывает моё тело, словно сканирует. Чёрт, зачем я оставила палантин в гардеробе? Чувствую себя голой. Я так надеялась, что этой встречи никогда не случится. Я… – Выглядишь бомбезно. Платье вообще огонь. На базаре купила? Или Томка твоя чокнутая сшила?
– Какого лешего ты тут делаешь? – я сиплю так глупо, что сама себя ненавижу. Смотрю на мужчину из прошлого и не могу шелохнуться. Ноги приросли к полу, прямо к проклятым туфлям на шпильке, в которых я и ходить-то не умею. Похожа в них на шагающий башенный кран, только такой… погнутый и распухший, как после взрыва.
Он не изменился совсем. Только возмужал: плечи шире стали и глаза злые. И смотрит он на меня с насмешкой. Словно это не он выкинул меня из своей жизни, а я от него сбежала.
– Понка, ты как была грубиянкой, так ею и осталась, – кривит губы Игорь Даров. Чёртовы губы. Провалиться бы под землю. – Встречный вопрос: ты тут какими судьбами? Неужели решила по местам боевой славы прошвырнуться? Я думал, ты уехала со своим сердешным другом в розовые дали. И что, муж отпустил? – теперь его глаза похожи на ледяные осколки, способные пронзить любое сердце.
– Не смей меня называть этой проклятой утиной кличкой, – у меня в голове рвутся петарды. Взрываются с грохотом… или это так сердце колотится, что глушит все звуки вокруг? Я ненавижу его. Я его презираю. Я шесть лет представляла себе эту встречу. А он снова на коне. А я, соответственно, под… И всё летит псам под хвост: все мои мечты о том, что я буду ледяной и прекрасной, а он – униженным и оскорблённым. Я снова я – толстая, растерянная и… Я хочу сбежать, хотя ни в чём не виновата перед этим самоуверенным носорогом, который выкинул меня из своей жизни как ненужную игрушку. И не только меня…
– Понял. Нет, значит, мужа. А что так? Он тебя бросил? Или не женился? Что ж, закономерный итог. Ты меня предала – он тебя… Мужики не любят дешёвых шалав. Ну, если на разок только.
– Что ты несёшь? – я задыхаюсь от наглости этого самодовольного гада. Это ведь он мне изменил. Это я его застала с другой бабой. Он её целовал, ласкал и смотрел на меня, как сейчас – со злой насмешкой. Смотрел, как я убегала вся в слезах. – Уйди с дороги и больше никогда не попадайся мне на глаза. Слышишь? Никогда. Проваливай.
– Не могу, куколка. Я сегодня свадебный генерал на этой вакханалии. А вот ты что тут делаешь – надо разобраться.
– Я тут работаю, – выдыхаю я.
Этого не может быть. Это не может быть правдой. Чёртов адский бал сегодня устроен в честь нового хозяина нашего отеля. Это же не… Невозможно. Только не это.
Даров скалится, как волк. Я пропала. Он уволит меня. И мы с Ванюшкой… Ванюшка. Боже мой. Надо бежать, уносить ноги, прятать сына. Только вот если я останусь без этой работы, нам будет не на что не то что бежать – жить.
– Вот это поворот, Понка. И что же, ты администратор? Или, может, старшая смены?
Я горничная. Простая горничная. И сейчас мне хочется сдохнуть. Но нельзя. У меня есть сын. Мой мальчик. Только мой. Чёрт, страшно как. А если Даров узнает…
– Пусти, – всхлипнув, отталкиваю мучителя.
Мне хочется просто сбежать. Он ведь уедет. Эта гостиница досталась ему, по слухам, за долги. Он уедет, точно. Его бизнес весь в столице. Я вообще не понимаю, зачем он припёрся. Не знакомиться же с персоналом занюханного отеля? Зачем?
– Ты очумела? – удивлённый вскрик Игоря меня отрезвляет.
Я смотрю, как он, взмахнув руками, заваливается на стол, заставленный бокалами.
– Дура чёртова!
Рык, почти звериный, придаёт мне ускорения. Срываюсь с места, как спринтер. Слышу звук бьющегося стекла за своей спиной. Ну, теперь точно кранты. Я безработная мать-одиночка. Зашибись сходила расслабиться.
Вылетаю из зала, не разбирая дороги. Каблуки стучат по мраморному полу слишком громко, будто взрывается под моими ногами земля. Сердце колотится где-то в горле, мешает дышать. Люди оборачиваются, кто-то возмущённо цыкает, кто-то смеётся, но мне всё равно. Мне сейчас вообще на всё плевать.
Сворачиваю за угол, почти врезаюсь в официанта с подносом. Бокалы звякают, он матерится сквозь зубы, а я уже бегу дальше. В гардероб. Мне нужен мой палантин. Мне нужно что-то, за что можно спрятаться. Хоть на секунду.
Руки дрожат так, что я не сразу попадаю номерком в ладонь гардеробщицы. Она смотрит на меня внимательно, с жалостью. Наверное, у меня сейчас лицо как у сумасшедшей.
– Даш, тебе плохо? – осторожно спрашивает она. Слишком участливо.
Даже она меня жалеет. Тётя Женя, у которой в жизни нет ничего, кроме трёх кошек, жалеет меня. Наверняка уже кто-то ей рассказал, что я уронила нового хозяина нашей богадельни. Слухи в нашем отеле разлетаются молниеносно.
– Нет, – выдыхаю я. – Всё нормально. Просто устала. Домой пора. Поздно уже.
Ложь выходит жалкой. Как и я сама.
– Ну да, поздно, – хмыкает тётя Женя, бросив взгляд на часы, висящие на стене. Они показывают восемь часов вечера. – Даш, всё будет хорошо. На, вот тебе. Я пекла.
Сует мне в руки пакет, пахнущий сдобой. Я ужасно хочу проглотить всё, что бы там ни лежало. Стресс я всегда заедаю, поэтому такая… такая толстая.
Господи. Ну за что?
Глава 1
Даша – Утро перед корпоративом
Утро было бы прекрасным, если бы не…
Так у меня начинается каждый новый день. День сурка.
Будильник, мытьё кошачьих мисок под голодный вой Маруськи, завтрак Ванюшке, подъём заспанного мальчишки из кровати. Снова спал с хоккейной клюшкой в обнимку. Снова всё постельное бельё, украшенное логотипами хоккейных команд, в зацепках. Ну нет у меня денег на дорогой спортивный инвентарь.
– Ванюш, пора вставать, – треплю сына по курчавой головке. – Снова опоздаем в сад. Валентина Петровна будет опять недовольна.
– Ну, мам, у меня болит живот, – пыхтит моё счастье. Ничего у него, конечно же, не болит. Хотя я миллион раз попадалась на уловку маленького симулянта, детям же нельзя не верить. – И нога, – снова канючит мой сын, видя, что вредная мать не ведётся. – Не хочу в сад. Там Петька Зайцев снова будет обзываться. И он сказал, что ты меня не запишешь в хоккейную секцию, потому что мы бедные, и папы у нас нет.
Улыбаюсь через силу, пытаясь проглотить вставший в горле противный колючий ком. Нет у нас папы, на которого Ванька так похож. Нет и не надо. Из предателей получаются плохие отцы.
– Дурак он. Мой папа – герой. Правда же, мам? Он же герой. И он крутой. Был… – Ванька гладит меня ладошкой по руке, а я сижу, как пыльным мешком пришибленная. Ну да, я дура. Я обманываю собственного сына. А что я должна ему сказать? Что его отец – обычный мерзавец и трус? Что?
– Конечно, милый, – выдавливаю, всё-таки проглотив чертов ком. – И на секцию запишемся. Сразу, как только тебе шесть исполнится, как тренер сказал. Ты станешь лучшим в мире хоккеистом, – чащу, чтобы сойти с этой скользкой и ужасной темы. – Но спортсмены никогда не отлынивают от своих обязанностей. И в садик они ходят, точно. И живут по режиму. Они целеустремлённые и сильные.
– Как папа, да? – блестят глазенки Ваньки.
Да, как папа, черт. Вот уж не думала, что любовь к хоккею может передаваться на генетическом уровне. Герой не моего романа был звездой укатка. А я… Господи, ну о чём я думала тогда. Даров – мажор, звезда и ослепительный парень. А я… Понка в лосинах, которые трещали по швам. Сама виновата. Во всём виновата я. Только расплачивается за это мой сын. И это мерзко и противно. И я снова вру ему, говоря, что спортсмены – вот такие небожители. И злюсь на себя.
