Между нами - Флёри Юлия

Юра дёрнул один ящик тумбы умывальника, другой, третий. Но ничего полезного там быть не могло. Кто же в номер для новобрачных решится спрятать ножницы или нож? Если только пронести контрабандой… Взгляды встретились в зеркальном отражении, они скрестились, они навострили крючки, чтобы забросить их глубже, зацепиться надёжней и натянуть напряжение до предела. Так, чтобы больше не соскочить.

– Твой клинок… – Раздался шёпот, который творил с Владой почти то же самое, что и грозный шторм с маленькой спасательной шлюпкой. Сопротивляться бесполезно. Если только покориться. Но Влада упрямо молчала.

Багдасаров огладил её плечи снова. В этот раз настойчиво, с давлением. В этот раз по-мужски уверенно и властно. А затем опустился на одно колено, чтобы смять шёлковый шлейф платья, чтобы нетерпеливо коснуться узких лодыжек, провести ладонью вверх, к плотно сомкнутым коленкам, а затем по внутренней поверхности бедра. Там, где таилось достаточно грубое крепление. Но свой клинок Влада не готова была доверить никому, и Багдасарову пришлось вскинуть взгляд, прищуриться, сделать внушение.

– Я всего лишь хочу помочь с платьем, – тихо напомнил он.

«Так себе предложение» – получил Юра молчаливый укор. «Ну а платье так себе преграда для мужского желания» – мысленно напомнила Влада уже самой себе. Расслабиться пришлось совсем чуть-чуть, чтобы мужские пальцы… слишком горячие, слишком настойчивые… пробрались выше и отстегнули крепление. Щелчок прозвучал, как выстрел. Громко и сокрушительно. Влада невольно задрожала, а Юра в этот момент поднялся и надежно перехватил её поперёк живота. «Рядом с ним бояться нечего» – буквально заставляя себя поверить в это, мысленно повторила Влада. И запрокинуть голову к его плечу, чтобы потом поймать взгляд… не тот, что в зеркале, а настоящий… это показалось правильным.

Юра внушал спокойствие. И настолько мощной была эта волна, исходящая от него, что Влада не сдержалась, прикрыла глаза и отпустила на свободу одинокую слезинку. Багдасаров подхватил её губами, и Влада буквально заставила себя улыбнуться.

– Давай уже что-то решим с платьем. Не уверен, что ты в нём можешь нормально дышать, – хохотнул Юра и притёрся к её щеке колючим подбородком.

Влада подалась вперёд, чтобы было удобнее создать натяжение в узком корсете. Она следила за Багдасаровым в отражении, но всё равно вздрогнула, когда раздался тихий треск плотного шёлка. Юра действовал решительно и смешливо подмигнул, когда Влада вздумала в напряжении кусать губы. Вандализм над шедевром швейного искусства приносил ему определённую порцию нездорового удовольствия. И только когда ткань, наконец, ослабла и… реально удалось вздохнуть, тогда Влада тоже уловила этот кайф и буквально рассмеялась от облегчения.

– Багдасаров, ты мой герой! – Окунаясь во вскипевшую эйфорию с головой, сдавленно прошептала она. Смех только-только отпустил, и дыхания не хватило.

Вышло будто взволновано, но Влада и не подумала исправиться. В конце концов, что она такого сказала? «И вдруг ей тоже можно чувствовать себя раскованно?..» Будто желая получить подтверждение догадке, она заглянула в потемневшие глаза Багдасарова. Едва ли он мог ей сегодня что-то запретить. Влада осмелела и решительно вскинула подбородок, примеряя новую, пока незнакомую роль. «И отпустить корсет тоже можно?» Тот самый корсет, в который Влада вцепилась, как в спасательный круг. Кажется, её муж совсем не против. В конце концов, у неё есть бельё! А потому, когда Юра потянул за бегунок потайной молнии, ослабляя ещё и юбку, Влада просто разжала пальцы.

Увы, платье не упало так эффектно, как хотелось, только едва накренилось, скорее, затягивая интригу. Если, конечно, можно было назвать интригой то, что в принципе было надето на женское тело под пристальным вниманием жениха. Но взгляд Багдасарова говорил о том, что ему… интересно. Да, то, что закручивалось в его глазах мутными плотными клубами, можно назвать именно так. Интерес.

Движимый той самой зарождающейся эмоцией, Юра коснулся её обнажённой спины и развёл обрывки корсета в стороны. Подчиняясь его силе, платье послушно опало, и вернулась уязвимость, которую Влада уловила, только войдя в ванную комнату. Потому что искусно сплетённое кружево белья больше показывало, чем скрывало. Но смотрел Багдасаров так, что сомнение становилось едва уловимым.

– Это тоже нужно расстегнуть, – выдала Влада, в принципе не привыкшая к тому, когда что-то сковывает.

Её весьма скромная грудь позволяла отказаться от белья вовсе. Спортивный топ стал вполне интересным решением, но в принципе можно и без него. Сегодня как раз тот случай. Да и восставшие от внезапной прохлады соски вызывающе прозрачный бюстик совсем не скрывал. Только дразнил! А дразнить было плохой идеей.

Багдасаров заинтересованно выгнул бровь, будто удивлённый, что ему сегодня обломится кусочек удовольствия. Но повторять дважды не пришлось. С этой застёжкой он справился на удивление ловко. Одной рукой. А другой как-то собственнически огладил плоский живот.

Чтобы поцеловать открытые плечи, Юре пришлось очень постараться – существенная разница в росте заставила изогнуться. «Ничего, в постели будет удобнее» – припомнила Влада дурацкую шутку однокурсниц. А впрочем, самого Юру такие мелочи не смущали вовсе, потому горячие губы сначала коснулись одного плечика, затем другого, а после и вовсе проложили дорожку по выпирающим шейным позвонкам вверх, к самому затылку. Дрожь в её теле больше не была напускной, но точно не стала предвкушающей. Было… непонятно. А потом внезапной пульсацией о себе напомнила разбитая щека – Влада умудрилась её прикусить!

Изменения в настрое Юра уловил мгновенно. Напрягся, заглянул в ставшие влажными глаза, но Влада только отрицательно качнула головой: всё в порядке, можно продолжать! И, ох, как ему это не понравилось…

– Я всё ещё не претендую, – довольно резко проговорил он, но застилающий голову туман, возможно, отголоски выпитого ещё на вечере шампанского не позволили провести чёткую параллель, и Влада непонимающе нахмурилась.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты немного расслабилась. Этого более чем достаточно. Жертвы – уже перебор. К тому же, мы договаривались не торопиться, помнишь?

Влада покачала головой. Ни о каких договорах она не знала!

– Прости… – выдавила из себя секундой позже, когда пришло понимание: её утренняя выходка сломала то, что совершенно точно зародилось между ними вчера ночью. Как и доверие. Как и контакт. Осталось разве что желание. Одностороннее и весьма примитивное.

Влада против воли зажмурилась – теперь её нагота выглядела ещё и пошло! Но вот мочки уха коснулись настойчивые губы, и снова пришлось «включиться» в игру. Кто сказал, что Юра имел в виду под словами «не будем торопиться» секс в целом? Любить он её сегодня вряд ли захочет, а вот трахнуть – вполне.

– Мне нужно в душ… – опомнилась Влада, когда настойчивые ладони огладили бока, когда они будто случайно тронули набухшие, крупные, практически вишнёвые соски, когда они неожиданно скользнули вниз и весьма провокационно задели резинку прозрачных трусиков.

Отпускать её Багдасаров не хотел. Влада так сходу и не уловила, но он будто не желал терять контакт. И… нет… в его планах никакого душа не было. По крайней мере, не сейчас. Чтобы сделать несколько шагов и всё же врубить воду, его напряжённые ладони пришлось расцепить буквально силой. Ну а потом… чулки, голая задница с полоской кружева между ягодиц… в общем, лучше бы она не отходила!

Только ощутив, как спину окатила волна прохлады, Влада поняла, что Багдасаров своим близким присутствием создавал самый настоящий щит. От её собственных загонов, само собой! А сейчас она почувствовала себя до унизительного глупо. Ещё глупее показалось прикрыться или, не дай бог, оглянуться, чтобы поймать плотоядный взгляд. А Юра смотрел именно так. Даже когда она была в его руках, смотрел! Так, что уж говорить теперь?..

Войти под воду, в чём есть, Влада не могла, как не могла и стянуть с себя дурацкое бельё! Любое движение казалось неловким, вызывающим, неправильным! Снова подступили слёзы, ведь она так и стояла, застывшая, словно истукан! Так, что ни вперёд, ни назад. Казалось, стояла целую вечность, в реале же не успела досчитать и до трёх, как Багдасаров перехватил под живот, поднял её над полом и тихо рассмеялся в шею.