Между нами - Флёри Юлия

– Я в глаза тебе смотрел! – возразил Багдасаров. – А ты в мои не смотрела. Поэтому придумала себе чёрт знает что!

– Я в порядке…

– Рад за тебя, хотя имею на этот счёт другое мнение, – хмыкнул Юра жёстко и колко. Возражать не имело смысла.

И без того было понятно, что только сейчас Багдасаров осознал, насколько был неправ. Только сейчас подкатило чувство вины. Но, как и Влада, в извинениях он не видел никакого смысла, а потому тупо злился, съедая себя изнутри. Он не хотел, чтобы ей было больно, но справиться с крутым нравом не вышло, и сейчас они имели то, что имели.

Белоснежный поддон наполнился яркими красками. Выглядело жутко. Сама Влада предпочла бы в такой момент обойтись без свидетелей. Она не умела плакать и отчаянно не хотела себя жалеть, но иногда накатывало. И вот этот вид воды, смешанной с кровью, ни разу не способствовал самоконтролю. А ещё под действием горячей влаги заныло лицо. Ну и войти под душ с макияжем было очень плохой идеей, и оттого Влада мысленно чертыхалась. Зло и беспомощно. Сейчас чёрные потёки от густо накрашенных ресниц стягивались к подбородку, уродуя и без того непростую ситуацию.

Наплевав на боль, на то, что выдаст своё отчаяние с головой, Влада набрала в ладонь шампунь и с силой растёрла лицо. Так, что перед глазами снова заплясали звёзды. Так, что хотелось взвыть, но она только сжимала челюсти и тёрла, тёрла, надраивала, будто могла вместе с ненавистным макияжем смыть весь сегодняшний день! А когда на плечи опустились тяжёлые ладони, всё же не сдержалась и расплакалась. Потому что больно! Потому что душа за этот день была разодрана в клочья! Та душа, которую она стелила, чтобы Багдасаров исполнил на ней «лезгинку»!

Сначала Влада просто выла, затем злобно рычала и пыталась выкрутиться, а спустя время притихла и только жалобно всхлипывала. Потому что Багдасаров не имел права поступать с ней так! Он не имел права забывать, что должен оберегать и защищать, а вовсе не наказывать за проступок! И вот она исполняла, а Юра молчал, стиснув зубы.

Вернулся контроль и вернулся здравый смысл. Багдасаров больше не одержимый обидой мальчишка, а опытный и расчётливый папочка. И этот папочка интуитивно уловил, как унять женскую истерику, как зализать пульсирующую рану. И потому его касания становились настойчивее, сильные руки вжимали Владу в мужскую грудь, а губы что-то шептали над её головой.

Схема сработала безотказно, и тумблер в голове переключился – истерика пошла на спад. Влада позволила завернуть себя в широкое мягкое полотенце и усадить всё на тот же мрамор. Она больше не сопротивлялась осторожным, очень острожным движениям, когда Юра убирал с лица остатки макияжа. Было по-прежнему больно, но эта боль отрезвляла. Как и его пристальный взгляд. Багдасаров оценивал. И точно запоминал, как делать нельзя.

Влада устала, она выдохлась, внутри стало пусто. Но когда Юра бережно развернул отмокшую повязку, слёзы потекли снова. Потекли против воли. Потому что Влада просто не привыкла, что о ней кто-то заботится. Что это за бред вообще?! Она в состоянии позаботиться о себе сама. Уже взрослая. Всё может сама! Наверно, что-то такое она и пыталась высказать, но, вот беда, Багдасаров не хотел слушать. А ещё он нашёл широкий пластырь и ловко спрятал под ним жуткую рану, которая спустя несколько часов выглядеть лучше не стала.

И только потом Юра вспомнил приласкать шею Влады и бережно поцеловать в уцелевший уголок губ. Просто так. Как делал обычно. Будто не было всей этой хрени с упрёками и обвинениями. Будто она не свалила с собственной свадьбы, а он не догнал и не вернул её силой. И вот тогда Влада окончательно растерялась и обмякла. Всё ещё влажные глаза снова запекло от подступивших слёз.

Вот в чём была ошибка! Достаточным оказалось просто расплакаться и указать на собственную слабость, а она вздумала тягаться с Багдасаровым в упрямстве. И за это получила по полной! Но самое мерзкое, что это тот самый урок, усвоить который Влада никогда не сможет. Она вот такая! Будет биться до последнего, даже наверняка понимая, что проиграет. Сегодня проиграть не зазорно. Проиграть своему мужчине – не слабость. Но по рту всё равно разливалась горечь, а в груди разрасталась мерзкая пустота.

Подхватив Владу под спину, тесно прижимая её к своей груди, Багдасаров только вздохнул. Ведь по сути, как и большинство мужчин, он понятия не имел, что делать с женскими слезами, как с ними бороться. Но в итоге смешливо фыркнул Владе в лицо и потёрся кончиком носа о её нос. Очень нежно. Так, что всё внутри неё заныло от странной тоски.

– Господи, то ты глотки готова рвать без промедления и сожаления, а расплакалась из-за какой-то разбитой коленки! – Пожаловался он, прижимаясь губами к белокурой макушке.

Влада жалобно всхлипнула. Никак не удавалось выпутаться из вязкой, липкой, расползающейся слабости. Багдасаров неодобрительно покачал головой.

– Сегодня был очень трудный день, – с внушением проговорил он ей в шею и подхватил, поднял очень высоко, прижал к груди. – Иди сюда, моя маленькая принцесса, – прошептал и понёс Владу на руках.

– Я не принцесса… – единственное, чему Влада вспомнила возмутиться, а Юра тем временем возмущённо фыркнул:

– Много ты понимаешь!

Упасть в одну постель больше не казалось испытанием. Багдасаров тесно прижимался к Владе со спины, надёжно укутав её в одеяло. Он шептал что-то ласковое и успокаивающее. Он гладил её по волосам, по плечам, по бёдрам. «В первой брачной ночи нет ничего такого…» – отключаясь, подумала Влада, а сразу после буквально провалилась в спасительное забытьё.

Глава 7. Влада. Сейчас

– Если убить тебя, мне сразу станет скучно.

Я мог бы убить этого весельчака,

но тогда, боюсь, скучно станет тебе!

Вырваться из воспоминаний оказалось непросто. Они притягивали, как чёрная дыра. Они увлекали за собой, стирая временные пределы. Но даже воспоминаний бывает много, и потому Влада сморгнула наваждение и старательно отдышалась. Не сказать бы, что мерзкий подвальный воздух принёс удовольствие, но отрезвил точно. Она здесь. В городе на краю земли. И теперь стоит признать, что попытка сбежать от себя не удалась. Что уж говорить о том, чтобы сбежать от бывшего?.. Впрочем, называть Багдасарова так становилось всё сложнее. Может, оттого, что он сейчас смотрел в упор и точно знал, какие картинки и какие фразы всплывали в мыслях?

– Что скажешь? – Раздался его осторожный вопрос.

Влада вскинула взгляд: с чего это Багдасарову пришло в голову осторожничать? И что он вообще имел в виду? С его-то тягой к лидерству… едва ли Юра хотел обсудить Аслана с его закидонами. Из чистого упрямства Влада не стала отвечать. По крайней мере, заданная тема пришлась не по вкусу. Багдасаров требовал внимания, а вот поклонения больше не требовал. К чертям оно ему не сдалось!

– Минус один… – через силу выдавила из себя Влада и кивнула в сторону распластанного на полу тела.

– Меня глючит или клинок по-прежнему у тебя? – озадачился Багдасаров вопросом, а Влада тут же пошевелила руками, разминая затёкшие запястья. Лезвие мягко царапнуло кожу, а по телу пронеслось сомнительное возбуждение.

– Этот парень хоть и псих, но явно питает ко мне тёплые чувства, – мерзко оскалилась она, но бывший не повёлся, только осмысленно покивал.

– Пусть так и остаётся. И не вздумай размахивать своей занимательной игрушкой. Ты вся из себя амазонка, но перед давним другом лишена главного преимущества: эффекта неожиданности. С его подготовкой сломать тебя ничего не стоит.

Влада невежливо фыркнула:

– Не знаю, как бы справилась без твоего совета!

– Держись, малышка, папочка всё решит.

– У тебя есть план? – встрепенулась Влада и сама испугалась неуместно громкого возгласа. Багдасаров не торопился с ответом, загадочно мялся.

– Я виноват перед тобой. Глупо было бы так подставляться, не имея возможности что-то исправить.