— Иди-ка сюда, — бережно подхватывает мальчишку на руки. — Давай поиграем. Легонько нажми и выдави пару капель на верхушку фонтана. Только чуть-чуть, иначе фиолетовый не получится.
Парень, прикусив сосредоточенно язык, вливает краситель в жидкий шоколад... слегка переборщив.
— Все, все, все! Хватит! — останавливает его Вивьен, исправляя ситуацию. — Смотри, что вышло.
— Ухтышка!.. Мама, смотри, смотри, фиолетовый! — малый снова визжит от восторга. И неважно, что немного накосячил с количеством краски. — Дядя, а в желтый можно? — пользуясь моментом, Никита старается выжать максимум выгоды для своих желаний.
Арина тотчас закатывает глаза.
Меня эта ситуация почему-то забавляет.
Я теряю счет времени, молча наблюдаю за Никитосом, вспоминая свое детство.
Когда-то я был таким же любознательным парнишкой, как он.
Забавно, но в Никите я порой узнаю самого себя. Вот только моим любимым занятием была рыбалка.
Дед учил меня, как мастерить удочки и вырезать поплавки…. а затем мы с бабулей сушили таранку… я обожал кушать жареную икру.
— Нельзя сделать желтый из фиолетового, — поясняет француз Никите, ставя его на пол. — Но мы можем добавить желтый в фиолетовый и получим желтовато-коричневый шоколад. Больше мешать его с красками не стоит, станет невкусным.
— Не. Пусть будет вкусным! Хочу фиолетовый. Коричневый не хочу.
— Окей, — хохочет Вивьен. — Тогда вот тебе фрукты на шпажке. Макай в фонтан и угощайся.
Продегустировав дыню с клубникой в шоколаде, Никита тут же теряет к ним всякий интерес.
— А это что? — интересуется у кондитера.
— Шоколадный фондан, — объясняет француз. — Маленький кекс, только внутри расплавленный шоколад.
— Ага…. А это? — тычет пальчиком в соседнюю тарелку, продолжая расспрашивать.
— Фисташковые эклеры. Попробуй, это очень вкусно.
Надкусив кусочек, парень продолжает кружить вокруг тележки, с интересом разглядывая другие десерты.
— А это у нас что за сладость такая в коробке?..
— Пирожное макарон. Внутри очень вкусный крем с миндалем, а вот в тех розовеньких — вишневый джем. Здесь еще есть нуга, цукаты из разных фруктов, профитроли с заварным кремом в паутине из карамели. Ну и самое главное — мороженое!
— Voilà! — Вивьен убирает крышку-купол, и из вазочки с тремя шариками разноцветного пломбира, усыпанного мармеладками и жевательными конфетками, вырывается облако жидкого азота.
Никита замирает с открытым ртом, наблюдая за новым фокусом.
Чуть придя в себя, обращается к Арине:
— Мама, сейчас вылетит Джин? Да? Правда? Вылетит?
Мы с Филатовой переглядываемся.
Мне так и хочется сказать: «Да он уже здесь, парень, сидит напротив и исполняет твои желания!» — но я молча расслабляюсь, скрещиваю руки на груди и продолжаю наблюдать за неподкупной реакцией ребенка.
И все же… он чем-то напоминает меня…
Такой же хитрый и обаятельный малый.
Глава 25
Арина
— Что ты собираешься делать с этими рыбками? — спрашиваю, глядя на сына, прилипшего лбом к огромному аквариуму.
Сегодня Никита побил рекорд по желаниям. А все потому, что добрый дядя волшебник ни в чем ему не отказывает!
— Кормить буду! — с сияющими глазами отвечает сын. — Они такие красивые! Смотри, какой у нее хвостик! Я хочу вот эту рыбку!
— Никита, хватит паясничать, — мягко прошу, сжимая его ладошку.
Такого стыда я не испытывала, кажется, лет сто! К тому же мы уже давно должны были покинуть ресторан.
— Ну, по-жа-а-а-алуйста, мам! — хнычет сын, дергая меня за руку.
Его губы от обиды поджимаются, на глаза наворачиваются слезы.
Ужас! Я не узнаю собственного ребенка!
Никита никогда не был таким капризным, а сегодня его будто подменили.
Такое поведение для него было нехарактерным.
— Родной, за ними нужен уход, — склонившись над сыном, пытаюсь объяснить. — Их нельзя просто так взять и забрать домой. Это не зоомагазин, а дорогой ресторан. Понимаешь? Эти рыбки здесь живут, радуют гостей. Это их дом.
— Но я хочу, ма! — уперто повторяет он, глядя на меня исподлобья.
— Вы можете поймать для нас декоративную рыбку? — за спиной раздается уверенный голос Руднева.
— Думаю, да, — отвечает подошедший к нам официант. — Дайте минуту, я уточню у администрации. Вас интересуют петушки?
— Именно. Буду признателен, — с невозмутимым лицом добавляет Руднев, вкладывая в руку официанту несколько пятитысячных купюр.
Нет, ну это беспредел какой-то!
Целенаправленная попытка подорвать мой материнский авторитет.
Я настроена с Давидом судиться!
Зачем он это делает?
С какой целью подкупает моего сына?
Как я с ним расплачусь?
Я не люблю оставаться в долгу. Я далеко не дура. В таких ресторанах бывала с Маратом не раз. И хоть муж за нас обоих платил, я примерно знаю расценки мишленовской кухни. А если к счету добавить гору десертов, которые нам упаковали с собой, мотоцикл и эти чертовы рыбки, то….
То я буду должна заткнуть рот и тихо ждать результатов расследования!
И это я еще не включаю сюда наш визит в травматологию и связи, которые Дава подключил, чтобы Никиту приняли без очереди.
А еще ж «порулить»!
А-а-а-а-р-р-р-р-р-р!!!
Поймав взгляд Давида, вспыхиваю всеми возможными оттенками смущения и злости.
Глава 26
Арина
— Вам не кажется, что вы перегибаете палку с исполнением желаний Никиты? — почти шепотом возмущаюсь я, глядя в бессовестные, чуть прищуренные глаза.
— Вы не пробовали расслабиться? — невозмутимо уточняет Давид после короткой игры в молчанку.
Господи, он невыносимый! Воплощение противоположных чувств!
Я вся на нервах, а Давид само спокойствие.
Я киплю внутри, а ему хоть бы что!
Я готова его прибить, а он не реагирует. Еще и смотрит так, что пропадает желание спорить с ним.
— Расслабишься тут с вами…. — бурчу я, уводя взгляд к аквариуму.
— Хотите, дам вам хороший совет? — Руднев подходит ко мне ближе.
— Нет уж, оставьте его при себе, — мотнув головой, делаю вид, что любуюсь рыбками за его широченной спиной.
На самом же деле мой взгляд потерян. Я просто смотрю в пустоту, не улавливая четких контуров.
Вся эта ситуация выглядит настолько абсурдной, что мне хочется все бросить, забрать сына и поскорее увезти его домой.
— А зря! — добавляет Давид. — Если понадобится профессиональный массажист, с удовольствием поделюсь контактом. У вас в этом месте повышенный тонус мышц.
Руднев неожиданно обвивает мне шею своей ладонью. Я вздрагиваю, когда его большой палец мягко скользит вверх, по сонной артерии к чувствительной зоне за ухом, затем уходит к основанию черепа, где чутко прощупывает точки и аккуратно нажимает на них.
Боже, слегка прикрыв глаза, я ощущаю, как мышечное напряжение уходит, а в голове становится удивительно ясно.
Отмечаю, насколько теплая и приятная у него рука.
В его хватке сочетаются сила и бережность, в каждом движении чувствуется забота.
Вот он профессионализм — прикасаться к женщинам так, чтобы с первой минуты вызвать доверие.
Матерь Божья, почему Марат так не делал?
Даже когда я была беременной, у него не было времени помассировать мне крестец. А у Давы пальцы просто волшебные. Такие, что трепет волнами накатывает и колени становятся ватными... сладким спазмом сводит низ живота.
Господи, как же хочется на массаж…
— Вот так… намного лучше… — низкий, бархатный тембр будто издалека достигает моего сознания.
— Намного…. — машинально выдыхаю, наслаждаясь приятными ощущениями, но как только они прерываются, я сбрасываю оцепенение и медленно прихожу в себя.
Твою мать, Арина!
Что это было?..
— Мама, мама, смотри! — восклицает сын, полностью возвращая меня в реальность.
