Скандальное ЭКО (СИ) - Николаева Елена

— Я бы поместил их в разные банки, — встреваю я. — Иначе они сцепятся и повыдирают друг другу плавники. Эти ребята — очень задиристые рыбки. Могут не поделить территорию, — подмигиваю Никите, намекая на его склонность ревновать маму к чужим дядькам.

Дверь квартиры распахивается. На пороге появляется мать Арины. Сканирует нашу троицу. На секунду ее лицо отражает легкое замешательство, а затем оно мгновенно теплеет приветливой улыбкой.

— Никитка, наконец-то! Как ты? Шовчик не болит? — бабушка подхватывает внука на руки, пока тот отрицательно вертит головой, соглашаясь, что с ним все в порядке. — Ой, а что это у тебя здесь? — сразу же переключается на пакеты с живностью.

— Петушки, — отвечает малый.

— Ничего себе, какие рыбки! Это кто ж тебе такие купил?

— Дава…. — бросает на меня все тот же ревностный взгляд.

— Давид Артурович, может чаю? — предлагает мать Арины. — Мы так и не успели отблагодарить вас должным образом.

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз, — решаю откланяться, так как в данной ситуации это будет самым верным решением. Я уже допустил ошибку — позволил себе слишком неформальное общение с клиенткой клиники. Нарушил свое собственное правило. Так что пора это исправлять.

— Хорошо. Тогда мы с Никитой пойдем поищем рыбкам банку. Спасибо вам еще раз за помощь!

— Будьте здоровы! — откликаюсь я в ответ.

— А мама? — паникует парень, как только бабушка удаляется с ним в прихожую.

— Мама сейчас придет. Никуда не денется твоя мама, — шикает на внука женщина. — Пойдем, расскажешь, что ты сегодня ел и где вы взяли такие красивые рыбешки?

Когда голоса стихают в глубине квартиры, я снова оказываюсь в центре внимания Арины и вкладываю в ее руки пакеты со сладостями.

— Я перезвоню, как только получу данные по анализам вашего мужа. Если возникнут вопросы, можете набрать меня. Вот моя визитка, — достаю карточку и скользящим движением опускаю ее в карман женского пальто. — До свидания, Арина.

— Всего доброго, Давид, — слышу вслед, уже заходя в лифт.

На улице первым делом насыщаю легкие кислородом и проветриваю мозги.

Вытащив из кармана телефон, решаю позвонить матери, чтобы отдать ей сладости от Вивьена. Она обожает угощать подруг за вечерним чаепитием. Как раз сегодня у них тот самый сбор: женский шабаш с разговорами по душам и гаданием на картах.

Снимаю пальцем блокировку экрана, взгляд цепляется за библиотеку приложений. Вспоминаю, как малой умыкнул телефон и рванул к Арине хвастаться фотками. Мы дурачились и строили рожицы на камеру.

Тут же решаю проверить, не стер ли он случайно папку с рабочими снимками. Нажимаю на «цветок», и первым выскакивает откровенный кадр с Кипра, где я в ванной стою перед зеркалом и тискаю снятую на ночь телку.

В затылок бьет оглушающий толчок крови, потому что...

Стоп. Малый это видел?

Блядь…

Хорошо хоть не фото промежностей и половых губ в любом ракурсе в перемешку с рубцами от кесарева… А с другой стороны, если бы Никитос увидел мой повседневный рабочий материал по пациенткам, с чем приходится обсуждать стадии заживления послеоперационных швов и их эстетический вид, пацан бы засыпал меня вопросами. Как я сегодня понял, этот мальчишка молчать не умеет. Но парень молчал. Про голую тетю не спрашивал. Вручил телефон матери с криком: «Мама, я смешной?»

Окей… Проехали…

Скорее всего фото попалось Арине…

Тут уже легче. Объясняться с ней не придется.

Она уже взрослая девочка. Ничего нового на снимке не увидела.

Выдохнув с ощутимым облегчением, звоню матери.

— Привет! Ты дома? — включаюсь в диалог, как только мама принимает вызов.

В трубке раздается грохот падающего на пол подноса и звон вдребезги разбивающегося то ли фарфора, то ли стекла.

Похоже, мама грохнула свой любимый антикварный сервиз, который я подарил ей на юбилей около пяти лет назад.

— Вот черт…. — с тихим вздохом сокрушается она.

— Что ты разбила? — уточняю спокойно, без паники, главное, чтобы не поранилась.

— Сервиз, будь он не ладен, — чуть громче вздыхает мама.

— Ты в порядке? Не порезалась?

— Нет. Но ты мне немножко не вовремя позвонил.

— Как ты там говорила? — улыбаюсь я, стараясь ее подбодрить. — Посуда бьется на счастье? Верно?

— Ну не английский же фарфор от любимого сына! — жалуется она.

— Давай я подарю тебе новый, и закроем эту проблему? — предлагаю решение.

— Ладно, — отвечает мать уже немного бодрее. — Только выбери что-то похожее, пожалуйста. Что-то в винтажном стиле, как я люблю.

— Я скину фото, ты выберешь сама. До скорого, мам.

Вырубив телефон, сажусь в тачку и трогаю с места.

Зашибись….

Сегодня определенно не мой день…

Глава 29

Давид

— Привет, мамуль, — переступив порог дома, целую мать в щеку. — Ты толком ничего не объяснила, я взял с голубым орнаментом, похожий на прежний.

Мама первой отстраняется. Глаза смотрят с укоризной. В голосе сквозит неприкрытая претензия.

— Давид! — повышает она тон, что совсем не в ее стиле. — К черту сервиз! Плевать мне на орнамент! Ты ни о чем не хочешь рассказать?

— О чем именно?

Сбитый с толку ее реакцией, оставляю на комоде у выхода пакет со сладостями и сервиз в подарочной коробке, захлопываю входную дверь.

— Как это о чем? О твоем внезапном сюрпризе, от которого я никак не могу оправиться! — слышу за спиной, когда убираю в шкаф верхнюю одежду и снятые ботинки. — Ну как ты мог? Как ты мог скрывать от меня внука?!

Чуть не захлебнувшись собственной слюной, поворачиваюсь к матери и встречаю ее серьезный взгляд.

Охренеть.… Что за чушь она несет в свои пятьдесят пять лет? Для маразма доктору психологических наук еще рановато.

— Какого внука? — расширяю глаза до размеров блюдец.

— Чем я такое заслужила, Давид? — продолжает возмущаться мать, невзирая на мою охуевшую физиономию. — Почему ты молчал? Это же мальчик, да? Твоя вылитая копия! Один в один! Будто с тебя срисовали. Сколько ему?

— Мама, какие дети? — отмахиваюсь я, хватая пакеты и направляясь с ними на кухню. — Откуда у тебя вообще такие мысли? Ты бы узнала первой, если бы это было правдой.

— Какие дети, говоришь? Тогда что это за фото ты мне сейчас отправил? Ты издеваешься?

— Когда? — уточняю, опуская пакеты на стол. — Я тебе не присылал никаких снимков с детьми. Только сервизы.

— Сервизы? — мать отпускает нервный смешок. — Перестань делать из меня идиотку! — взмахивает руками. — Ты завел ребенка и даже не воспитываешь его? Почему вы не живете одной семьей? Кто его мать? Ты что, воскресный отец? Господи, от тебя я такого никак не ждала…

Схватившись за сердце, мама выдергивает из кармана халата мобильный.

Быстро открывает галерею и тычет экраном мне в лицо.

— Вот! Посмотри! Кто этот мальчик? Он же точная копия Давида Руднева! Тебя!

На снимке — я с Никитой в кабинете хирурга. Это последняя фотка, которую я сделал перед тем, как к нам вошла Арина. На ней мы спокойно позируем, без кривляний и глупых рож.

— Ну пиздец.… — беззвучно бормочу я, когда наконец доходит, что снимок затесался в подборку посуды.

Я тупо отправил его с фотографиями сервизов. Просто не обратил внимания, а мать раздула какой-то бред.

Откуда она взяла, что мы похожи?

С чего решила, что мальчишка мой сын?

— Почему ты молчишь? — мама вырывает меня из раздумий.

— Потому что мне нечего сказать, — развожу руками я. — Во-первых, Никита не мой сын. Как бы тебе этого не хотелось — это все равно не так. Во-вторых, я не вижу тут сходства, чтобы сейчас придумывать то, чего нет.

— Сынок, ты слепой? Не видишь сходства совсем?

— Нет.

— А так?

Мама раскрывает мой старый детский фотоальбом, явно приготовленный на столе для своего расследования. Кладет телефон рядом с одной из глянцевых фоток: там я с отцом в той же позе, в какой теперь мы сидим с Никитой. Будто кто-то скопировал картинку. Чистое дежавю.