Бывшие. Ошибка молодости (СИ) - Леманн Злата

Боль в пояснице становится постоянным спутником. Под конец ремонта к ней добавляется ещё и тянущая боль внизу живота. Но я не жалуюсь. Потому что знаю реакцию мамы – быстро вылечит народным средством: навешает люлей. Да, в далёком детстве она мне обрабатывала коленки. Но после этого я огребала так, что лучше бы ходила с необработанными. Да и вообще, она признаёт мои болезни, только когда я уже при смерти. И такое было лишь однажды: когда в школе была большая вспышка гриппа и я слегла с температурой сорок.

Ближе к сентябрю даже занятость не спасает от желания поскорее увидеть любимого. Не могу дождаться начала учебного года. Считаю часы.

И вот, наконец, настал этот день!

Всю дорогу до города раздумываю над тем куда ехать: к нему – в «нашу» квартиру, или всё-таки в общежитие. Душа просится к Егору, но разум диктует иное. В последнюю минуту решаю подчиниться доводам рассудка.

В общежитие добираюсь перед закрытием. Обнаруживаю, что в комнате сегодня буду одна – девчонки ещё не приехали. Распаковываю только продукты. На вещи уже сил не хватает – всё тело превратилось в один уставший больной комок. Моюсь, перекусываю, готовлю одежду и сумку на утро, и ложусь спать.

Утром, едва вхожу в аудиторию, сталкиваюсь с Маринкой. И та с порога сообщает, что Егор женился. Больно бьёт словами. Смотрит так, словно я совершила все смертные грехи разом. Чувствую себя последней дрянью. И то, как в душе что-то отмирает, холодеет, покрывается коркой льда...

Насилу высиживаю пару. После звонка срываюсь, чтобы первой покинуть аудиторию, но Маринка оказывается проворней: преграждает путь.

- Куда собралась? Я ещё не всё сказала! Только посмей влезть в их семью! Слышишь?! Олеська беременная! А ты для него была лишь развлечением! И, знаешь, я его за это даже не осуждаю. Он всего лишь мужик. А они все слабы на передок. Особенно если всякие подстилки перед ними сами раздвигают ноги.

По-хорошему, дать мы ей по морде за всё, что она уже успела наговорить. Но мне не до этого. Чувствую, как появляется и нарастает шум в ушах, как усиливается тянущая боль в животе и спине, как по ногам течёт что-то тёплое. И проваливаюсь в темноту…

***

Открываю глаза и вижу белый потолок с длинной мигающей лампой. В нос бьёт запах больничной чистоты и медикаментов. Прислушиваюсь к себе. Тянущей боли больше нет, но слабость такая, словно меня выжали как половую тряпку.

Пытаюсь вспомнить как тут оказалась. Вспоминаю и тут же жалею: лучше бы не вспоминала. По виску стекает скупая слеза. Хлюпаю носом.

- Ну, ну, деточка, ты чего? – раздаётся голос с соседней кровати. – Всё же хорошо. Ты жива и это главное.

Смотрю на пожилую женщину и никак не пойму: в каком я отделении? Силюсь понять, что вообще со мной случилось? Сиплю:

- Что произошло?

- Ой, этого я не знаю. – женщина смотрит виновато. – Тебя недавно сюда привезли на каталке. Я подумала, что из операционной.

- Я в хирургии что ли? - голос постепенно выравнивается.

- Почему в хирургии? – удивляется соседка. – В гинекологии.

Ничего не понимаю. Причём здесь гинекология? Но потом вспоминаю тёплый ручеек, побежавший перед тем, как я отключилась. И всё равно до конца не понятно, что это было.

Дверь открывается и входит женщина в белом халате.

- Очнулись? – направляется ко мне. – Как себя чувствуете?

Хлопаю глазами, шарю в попытке угадать: она врач или медсестра. Но на вопрос отвечаю:

- Как будто по мне танком проехали.

- Ну этого точно не было. Но то, что шутите, уже хорошо. – едва заметно улыбается. А потом резко становится серьёзной – словно вдруг вспомнила что-то нехорошее.

Подставляет стул к моей кровати, садится и пристально смотрит в глаза. И мне под её взглядом хочется поёжиться.

Следующий вопрос звучит холодно:

- Рассказывайте, каким препаратом пытались вытравить плод?

Зависаю. Потом хмурусь, моргаю: пытаюсь понять о чём она говорит. Но голова соображает туго. Видимо хорошо ударилась, когда потеряла сознание.

- Чего молчите?

- Какой плод? – интересуюсь осторожно. Может это какая-то сумасшедшая? Стащила халат и ходит по палатам, изображая из себя врача.

Теперь зависает она. Хмурится.

- Вы хотите сказать, что не знали о беременности?

- Чьей?

Врач смотрит строго.

- Мне некогда играть с вами в шарады, девушка. Отвечайте на поставленные вопросы. Я ведь все равно узнаю, когда будут готовы анализы. Но мы упустим драгоценное время, и последствия могут оказаться куда более плачевными.

Смотрю на неё удивлённо, а внутри назревает возмущение. Какого чёрта тут происходит? Что за дурацкие намёки? Наверняка она меня с кем-то перепутала. Вошла не в ту палату...

- Почему вы задаёте мне такие странные вопросы? – эмоции всё-таки прорываются наружу. – С чего вы вообще решили, что я кого-то травила? Позовите врача. Я хочу знать, что со мною произошло, и когда смогу вернуться в институт.

Женщина ещё какое-то время меня изучает, а потом меняет тактику – возвращается «добрый полицейский». Изрядно уставший.

- Я ваш лечащий врач. И давайте начнём сначала. Что вы принимали, чтобы спровоцировать выкидыш?

Снова смотрю на неё, как баран на новые ворота.

- Я уже поняла, что вы думаете, будто я пыталась избавиться от беременности...

Врач облегчённо вздыхает. Так и вижу в её глазах: «Ну слава Богу!»

- Но вы ошибаетесь. Я не была беременна. У меня две недели назад прошли месячные.

- Такое иногда случается.

Хмурюсь. Пытаюсь осмыслить новость. Как? Когда? Мой последний секс был в мае. А уже сентябрь. И всё это время у меня была менструация. В срок и без странностей.

Сообщаю об этом врачу. И она снова повторяет:

- Такое бывает. – и уточняет: - Редко, но случается. В моей практике уже встречались женщины менструирующие до самых родов.

Таращусь на неё. Но не из-за услышанного. А из-за того, что до меня наконец доходит по-настоящему: я была беременна от Егора. И потеряла малыша. Осознание накатывает волнами, и я всё больше таращу глаза.

А врач продолжает выпытывать:

- Какие препараты принимали в последнее время?

- Никаких. Вообще.

– Утренняя тошнота, рвота были?

Качаю головой.

- Боли не беспокоили?

- Беспокоили, но я не думала...

Отвечаю, а в голове полный хаос. Как я могла не заметить? Ведь признаки были: та тошнота, когда мама раздавила протухшее яйцо; постоянные тянущие ощущения, которые я приняла за надорванную спину и живот. Да даже тот факт, что джинсы стали узкими, хотя я похудела, не вызвал никаких подозрений.

«Потому что я пахала как лошадь!» - оправдываю сама себе. - «Мне было не этого».

- Стресс, нагрузки?

Вспоминаю Маринку с новостями и кривлюсь, словно попробовала лимон.

- Этого хоть отбавляй. Сначала всё лето занималась ремонтом, а потом … хорошая эмоциональная встряска.

- Ну что же ты так, деточка? – сокрушается женщина с соседней кровати, которая всё это время внимательно за нами следила и слушала.

- Ну я же не знала… - защищаюсь.

Врач вздыхает. Качает головой.

Вижу, что она меня считает не просто беспечной, а круглой дурой. И, в принципе, она недалека от истины. Я и сама себя сейчас такой считаю. Но мне уже на это наплевать — волнует другое.

- Я что, теперь никогда не смогу иметь детей?

Глава 22. На 180 градусов

- Ну почему же не сможете? Теперь, когда я знаю причину вашего состояния, постараюсь восстановить и вас, и вашего ребёнка. Вы молодая, крепкая женщина. Так что шансы выносить малыша довольно высоки.

Снова хлопаю глазами. Не иначе, при падении мне напрочь отшибло мозги.

- Но вы же сказали, что у меня был выкидыш.

- Я такого не говорила. - Врач реагирует спокойно. – Да угроза выкидыша была, но, к счастью, мы сумели остановить кровотечение. Дальше всё зависит от вас. Я, конечно, сделаю всё необходимое, чтобы ребёнок родился в срок и здоровым, но стопроцентной гарантии дать не могу. Слишком долго вы контактировали с лакокрасочными изделиями на раннем сроке.