Мой ураган - Райт Дана

Больше я не приходил к ней. Одного раза вполне достаточно. Потом, она, конечно, узнала, кто я, и на том совещании ей было оочень неловко, но я и виду не подал, что между нами что-то было. Надеюсь, она не уволилась. Приятно думать, что в нашей бухгалтерии имеются такие вот экземпляры.

– Как думаешь, мне стоит извиниться? – Сонечка закончила рассказ о сегодняшней размолвке со своим Маратом, который и правда, очень странно и отстраненно держался с ней целый день.

– Зачем?

– Ну, я вроде как ни за что на него наорала. Да и вообще, не понимаю, зачем включила этот режим стервы. Обычно я так не поступаю.

– Сонь, – тихо посмеиваюсь и валюсь на траву спиной, подставляя под голову руки, – что значит «обычно ты так не делаешь»? Тебе восемнадцать, не думаю, что у тебя такой большой опыт отношений, чтобы ты могла вот так запросто говорить такие вещи. Уверен, это вообще первая твоя попытка завести отношения.

– А это не твое дело! – взрывается девушка, вытягивает резинку из волос и ерошит потрясающую, блестящую даже в темноте, белокурую копну до середины спины, отдающую золотом.

– Ну, тогда не спрашивай совета.

– А я и не спрашивала!

– А по-моему, спрашивала, – смеюсь, меня веселят ее метания.

– Придурок! – получаю шлепок по животу, но посмеиваться над ней не прекращаю. – Да ладно тебе, скажи, что мне теперь делать?

– А чего ты от него хочешь?

Мне интересно, правда. Чего она хочет? Отношений? Странно в таком возрасте, хотя.., к девчонкам раньше приходит чувство постоянства. Секса? Вообще проблемы не вижу. Она красивая, действительно, красивая, даже эффектная, при правильной подаче. Ей стоит лишь намекнуть парню и, если не совсем идиот, он затащит ее в кровать уже спустя минуту от этого намека. А еще интересно, что это за парень, из-за которого она уже как полчаса налегает на мои уши. Вообще, интересно, кто такая Соня Соколова.

– Ну, знаешь, по моему, мы неплохо провели с ним время, и мне просто хочется понять, что я сделала не так, что сегодня он практически не замечал меня.

– Может, не хочет афишировать ваши… м-м, – не знаю, как правильно выразить то, что между ними происходит, потому что между ними ничего не происходит, – вашу дружбу? И если это так, то, скорее всего, у него уже кто-то есть.

– Не замечала его с кем-то в универе, – Сонечка задумывается. Мне нравится наблюдать, как при этом она поднимает глаза к небу, хоть и жалею, что на меня она больше не смотрит. При этом девушка втягивает в рот половину объемной верхней губы, пожевывая ее, и выглядит это довольно вкусно. Ладно, безумно сексуально. – Зачем бы ему тогда целоваться со мной, если у него кто-то есть?

– Ну, – я не могу перестать посмеиваться над ее юношеской проблемой, которые остались для меня далеко позади, – мы иногда так делаем.

– Завтра я спрошу его об этом, и пошлю этого чувака так далеко, что он дорогу не найдет, – резко выпаливает девчонка, а мне становится сложно сдержать смех. – Ты придурок, что смешного? – она снова хлопает меня по животу, заставляя продолжать поддевать ее.

– Никто уже не говорит «чувак»! Ты из какого века?

– Все говорят «чувак», чувак! – ее глаза, обращенные снова ко мне, расширяются, и свечение звезд отражается в них приятным блеском. – Говорить «чувак» круто!

– Ага, в подростковых комедиях прошлого столетия, – смеюсь я.

– Ой, ты такой старпер, что ничего не понимаешь в крутости, – Сонечка и сама уже смеется.

Намек на мой возраст меня не напрягает. Мне нравится ее смех, звучный, но мелодичный. Рассматриваю ее, пытаясь найти хоть какое-нибудь сходство с ее сестрой, но не нахожу ничего, кроме, разве что пары веснушек и торчащих у лица завитков волос. Удивительно, как у одних родителей могут вырасти настолько разные дочери.

– А ты бы как поступил?

– Смотря, какая у меня цель, – ухмыляюсь, пробуя на вкус ее раскрепощенность. – Если бы я преследовал этого парня, как сексуальный объект…

– О, Господи! Как сексуальный объект, вот уж так точно никто не говорит, – Сонечка закатывает глаза, прицокивая язычком. – Скажи нормально, если бы ты хотел его трахнуть…

Вот… она однозначно не зажата, и это привлекает меня так, что я поднимаю торс и сажусь напротив нее на траву.

– Реши я его трахнуть, я просто затащил бы его в ближайший универский туалет, и не дал бы ему выйти оттуда, пока мы оба не кончили бы.

А теперь становится еще интереснее – Соня краснеет, сглатывает, не отводя от меня взгляда своих потрясающих больших синих глаз, моргает несколько раз, поправляет серую толстовку, застегивая ее до самого подбородка, словно пытается скрыться в ней от меня, и даже кусает свой палец. Замираю, потому что смущенная Соня Соколова выглядит смешно и привлекательно одновременно. Кроме того, я балдею от зардевшихся женских щечек.

– Ну, в принципе, это возможно… вот только я не знаю, как.., – она серьезно задумывается над моими словами и мне становится тяжело сдерживать смех, – как это… в туалете… типа, чувак, как там встать то?

Синие глаза смотрят проницательно, без смешинки, серьезно ожидая ответа на свой вопрос, но получает только мой громкий ржач, от которого в соседних кустах что-то зашевелилось.

– Нет, серьезно, я могла бы.., – размышляет Соня, из которой, как теперь понимаю, я вполне мог бы сделать то, что мне нравится, – только, там же грязно, – последнее говорит шепотом, с натугой, как будто кто-то может услышать нас.

– Ну, – пытаюсь заставить себя прекратить ржать, но это слабо получается, – помой его перед этим.

– Кого? Марата?

– Туалет!

Я валюсь обратно на траву всем телом, потому что все мое тело сотрясается в, как назвал бы это Романов, оргазмическом смехе.

– Да пошел ты! Издеваешься? Я ж серьезно, – Сонечка сама начинает похихикивать, вновь прикладывая меня по животу. – Мог бы и помочь! Ты же парень и знаешь, чего вы хотите, и что вам нравится!

– Так ты хоть скажи, чего надобно тебе от этого Марата? – успокаиваюсь я.

Мне и правда хочется помочь ей, похоже, этот парень для нее важен. И это странно, потому что она могла бы найти себе кого получше идиота, который не подкатил к ней сразу, как только увидел. Лично я именно так и сделал бы, не будь она родственницей Кобаря.

– Ладно, – Соня тоже прекращает смеяться, и я понимаю, вот сейчас она скажет мне что-то важное, то, чего стеснялась до этого. – Хочешь серьезно?

– Очень, – киваю, я хочу.

– В общем, – она набирает в легкие побольше воздуха, готовясь раскрыть мне карты, и на выдохе тараторит, – мне нужен секс. Я не хочу отношений и всех этих глупостей с цветами и прочей ерундой. У меня сессия, а я всегда нервничаю в это время. Мне нужен просто секс, для разрядки, понимаешь? – ой, как понимаю. – Чтобы переспали и разошлись, без всяких последующих разговоров. У меня в школе был такой друг, Володька Слепцов, он прилетал ко мне по первому звонку, дарил эндорфины, кормил конфетами и сваливал. И я могу обходиться без секса в обычное время, и мне стыдно это признавать, но сессия делает из меня похотливое животное. В зимнюю сессию я еле выдержала, а после последнего экзамена понеслась на поезд, прямиком к Володьке, и не выпускала его из комнаты два дня! Мне просто нужна разрядка, понимаешь?

Так, нам срочно нужно сваливать отсюда, потому что я очень хорошо ее понимаю. Вот только секс мне нужен не в период сессии, а постоянно, так что сейчас нам лучше просто сесть на байк, доехать до дома, разойтись по комнатам и встречаться лишь по необходимости. После ее слов в моей голове уже не родственница Кобаря, а Соня – похотливое животное. Черт! Нафига я притащил ее сюда? И судя по взгляду Соколовой, сейчас она предложит что-то такое, отказаться от чего мне будет очень сложно.

– А я вот тут подумала, не пошел бы этот Марат нахрен? Ты же тоже парень…

– Нет, я не парень, – осекаю ее, чтобы не забраться в этот лес так далеко, где я могу нарваться на кулак своего друга. – Я друг Кобаря, – поднимаюсь, отряхиваю с себя остатки травы и продвигаюсь к байку. – Пошли. Нам пора.