Когда ее голова исчезла за прикрытой дверью, он продолжил.
- Буквально на следующий день после бунта в той колонии мы знали о произошедшем там. И об инспекторше тоже. И уже тогда я понимал, что все может повториться. Ведь все мы ездим в командировки туда-сюда. А во время поездок все делятся опытом. Пройдет немного времени и это может коснуться тебя!
Он посмотрел мне прямо в глаза и спросил, -Ты сможешь жить с этим?
Я не выдержала его взгляда и опустила глаза, а он продолжил, — Вот видишь, ты не сможешь с этим жить. Поэтому я написал тебе, чтобы ты сделала все возможное, чтобы этого избежать.
Хм, говорит плавно, не придраться.
Вопросов много.
Как они узнали о произошедшем, я понимаю – это все та же тема мобильных телефонов.
Почему он решил предупреждать именно меня, мне более-менее тоже ясно.
Но есть другой вопрос – есть ли какая-то информация о том, когда это может повториться? Что он знает об этом? И что он знает о двадцать первом числе?
Он не вмешивался в мой мыслительный процесс, просто стоял и смотрел на меня. Подождав немного, он продолжил: - Я не знаю, когда это произойдет, я только слышал, что это случится именно в смену, - и он озвучил фамилию дежурного.
- Числа я не знаю,
Иринка в нетерпении подпирала дверь, по коридору уже кто-то передвигался, продолжать разговор было уже небезопасно. Что может подумать любой, вошедший в эту дверь?
Едва встав со стула, в бессилии я рухнула обратно на стул, когда дверь за ним закрылась. Боже, двадцать первого числа как раз смена того самого дежурного.
А время не терпит. Двадцать первое число надвигалось грозовой тучей.
Я рассказала весь наш разговор Ирине, практически сразу вошедшей в комнату.
Осужденный не сообщил нам ничего из того, что было нам неизвестно. Он просто подтвердил наши опасения.
Глава 8
Похоже, наступила пора рассказать обо всем Горину.
О его заманчивом предложении мне она не знала. И сейчас, слушая меня, она убеждалась в своем решении, что звонить нужно именно ему. Что именно он придумает, как выровнять эту ситуацию. И тут есть варианты, либо меня убрать с этого дежурства, либо успокоить зону.
Понимая, что и так потеряно много времени, мы надумали звонить, не откладывая в долгий ящик. Самым ближайшим удобным временем было время обеденного перерыва, когда мы обе могли выйти за зону и взять в руки мобильный телефон.
Испытывая долю смущения, я набирала номер.
Вопросы, которые нужно было озвучить, мы обсудили заранее.
Когда Горин ответил, я вежливо спросила его, могу ли просить его о содействии. Конечно, могу. Могла не спрашивать.
И я сразу озвучила ему содержание документа, который страшил меня предстоящей датой.
Он был крайне удивлен и озадачен, что подобный документ мог попасть в поле моего зрения. Однако, обещал проверить информацию и перезвонить.
Я сидела как на иголках. Рабочий день шел к завершению, а мне так хотелось завершить обсуждение этой темы сегодня. Не откладывая на завтрашний день.
Когда он, наконец, мне перезвонил, прошла целая вечность. Голос звучал важно и мне на минуточку показалось, что он общается со мной, как с неразумным ребенком. В двух словах он сообщил мне, что переживать мне больше не о чем, поскольку ситуация теперь под контролем.
Распрощавшись, я пребывала почти в таком же неведении, как и ранее.
Оставалось только ждать. Ждать, как разрулится данная ситуация. Ждать и ничего с этим не делать.
Так же ходить на работу, так же собираться на дежурство двадцать первого числа, также, как будто ничего не произошло и ничего не произойдет.
Придется довериться ему, другого выхода у меня не было.
С такими невеселыми мыслями я провалилась в сон.
Глава 9
Оставалась неделя. Я вела себя на людях, как будто ничего не случилось. Так же ходила с утра в зону, так же делала документы за зоной после обеда.
Однажды я видела ЕГО. Заметив меня, он опустил глаза. Что это означало, я не понимала. Возможно, ОН считает меня дурой, которая не ведает что творит, а возможно, это вообще ничего не означает.
Время медленно приближалось к назначенной дате, внутреннее напряжение росло и я, плотно одев маску равнодушия на лицо, делала вид, что ничего не происходит.
В назначенный день, поцеловав Милого и покидая его машину, я мысленно навсегда попрощалась с ним, понимая, что над тем, что может произойти сегодня на дежурстве, я не имею никакой власти.
Бедный мой, бедный Милый, ты даже не представляешь, в каком аду я живу в последнее время.
Возможно, именно сегодня мы виделись с тобой последний раз, потому что если меня не станет сегодня, то ты сможешь обнять уже не меня, а мой холодный остывший труп, а если случится что-то другое, ТО САМОЕ плохое, то я даже близко не позволю тебе подойти к себе. Точнее, я не позволю себе. И это будет даже хуже, чем если меня не станет.
Я медленно шла в штаб, отмечая каждый сделанный шаг.
Медленно переодевалась.
Медленно шла заступать на дежурство. Медленно.
Сегодня я ОСОБЕННО не торопила время.
Минуты текли, складываясь в часы и время захода на территорию стремительно приближалось.
Я налила свою последнюю кружку чая, сегодня он особенно невкусный, взяла ее двумя руками и медленно застыла над ней. Я ощущала, как под носом поднимается влажное тепло горячего чая, как в нос попадает запах ароматизатора, содержащийся в чае. Я пыталась надышаться этим запахом, совершенно не понимая, чем он пахнет.
Наконец, настала пора идти в зону.
Я набрала Милого. Именно в эти минуты мне так важно было услышать его голос. Сдерживаясь, чтобы не зареветь, я сказала банальность. Всё, как всегда. Услышав банальность в ответ, я положила трубку.
Тщательно вымыв за собой кружку и прибрав рабочее место от бумаг, на которое, возможно, я уже не вернусь, я выдвинулась в направлении дежурной части.
Глава 10
Мое дежурство снова попало на смену Веры. Проводив оперативного дежурного на обход по постам, мы вглядывались в черноту, которая разливалась за окном. Одинокий фонарь у дежурной части освещал плац. Снег еще не лег, лишь изредка пролетая колючими иголками.
До первого обхода совсем немного времени. Веет спокойствием, но чувство безысходности прочно засело внутри меня.
С момента нашего разговора с Гориным ничего не изменилось. Все было так же, как было всегда.
Я сняла ключ от двери локального участка с крючка и стала собираться на обход. Бушлат согреет меня от холодных иголок, перчатки согреют руки.
Оставив Веру в дежурке, я медленно пошла к выходу.
До утра целая жизнь.
До утра можно никуда не торопиться.
Медленно выйдя на плац, я вдохнула морозный воздух полной грудью. Выдохнула. Пора на обход.
Открыв калитку на запретную полосу ключом и потянув ее на себя, я услышала за спиной шаги. Много шагов. Шесть ног? Десять ног? Бог знает. Понимая, что в это время все сотрудники смены несут службу на вверенных им постах и даже, если предположить, что меня решила сопроводить на обходе кинолог с собакой, то и они не могут издавать такое количество шагов. От ужаса сердце бешено заколотилось. Оборачиваться не было сил.
Я рванула на себя калитку запретной зоны, краем глаз заметив тени на сером асфальте. Несколько теней. Они двигались, они надвигались.
Забежав на запретную полосу, с силой дергая на себя ручку калитки одной рукой, другой я пыталась вставить ключ в замок. Вязаные перчатки мешали мне делать это, цеплялись за звенья калитки.
В следующее мгновение, я падала на жесткий асфальт под жалобные звуки вырванной из петли калитки. На фоне темного звездного неба кто-то тянул ко мне свои длинные руки. Несколько рук.
Один из них, склонившись надо мной, шарил по карманам моего бушлата. Я с силой отпихнула его ногами. Взвыв от боли, он отпрянул от меня, зажимая нос от струившейся из него крови.
