На пути Войны. Трилогия - Мокроусов Николай

Очнулась я уже возле родительской усадьбы, она вся полыхала. Я поднялась и не знала, что делать. Паника и страх взяли надо мной верх, и я металась из стороны в сторону. В какой-то момент я обернулась и от увиденного я просто застыла, словно это была уже не я, а все происходящее – всего лишь мое очередное ужасное видение. Я увидела перед собой лес из кольев, на них были мои мать и отец, сестра и совсем маленький брат, вся прислуга, все, кто жили в этом поместье, а позади всего этого ужаса стоял Влад. Он улыбнулся, а затем просто исчез. Я отключилась, а придя в себя, начала снимать своих родных с кольев и хоронить одного за другим. Даже не знаю, как я смогла все это сделать в одиночку. Помню, что стирала руки в кровь, пока рыла могилы, но они тут же становились как прежде целыми и невредимыми. И под конец этого безумного дня, когда солнце село, я ощутила чудовищную невыносимую боль, как мне и обещал Влад. Я не знала, что мне делать, я просто кричала и каталась по земле от боли. И в какой-то момент, водя по земле руками, я наткнулась на острый кусок дерева, и в голове зазвучал голос Влада, что смерть – это спасение и, не раздумывая вонзила его себе в шею. Боль от того, что я только что вонзила себе в шею кусок острой ветки, показалась мне ничем, по сравнению с той, которую я ощущала до этого. И я потеряла сознание, снова, но тут же пришла в себя. Я чувствовала себя на удивление хорошо, словно проспала целый день – не было боли, лишь от ветки, торчащей из моей шеи. Я вытащила ее с криком, бросила в сторону и зажала шею, но раны там уже не было. Ну и собственно, с тех пор я начала странствовать по свету, пока не повстречала Мордрема, – она посмотрела на него и, взяв за руку, мило улыбнулась, глядя ему в глаза.

Слушая Агату, мне вновь стало ужасно стыдно за то, что я так вел себя, а ведь это была лишь одна жуткая история исковерканной жизни, а сколько еще таких, а то и хуже. От этих мыслей мне стало погано на сердце.

– Ну, кто-нибудь хочет продолжить? – спокойно и с милой улыбкой спросила Агата, но было видно, что ей больно от воспоминаний.

– Постойте, я хочу сказать, что вы можете и не рассказывать ничего, если не хотите, это не обязательно. Я и так всем вам поведаю о нас, и Агата, прости, что я, можно сказать, заставил тебя вспомнить и пережить все это снова.

Она посмотрела на меня, и все с той же улыбкой сказала:

– Все хорошо, и тебе не за что извиняться, это всего лишь история, воспоминания и только. И я, да и все, кого ты здесь видишь, уже давно смирились со своим прошлым. Да и мне нужно было это высказать, что бы стало легче. Ну так, кто-нибудь еще?

– Мы продолжим, – подняла руку Калиста, оглядывая всех остальных, словно искала, а нет ли других желающих.

– Хорошо, прошу, Калиста, – сказала Агата, положив голову на руку Мордема.

– Мы с Августом родились в древнем Риме, приблизительно в двести двадцатом году. И да, из присутствующих мы – самые древние, если можно так сказать. Я, как и Август родилась в обеспеченной семье, наши семьи занимались виноделием, но мой отец в отличие от отца Августа хотел иметь намного больше, чем у него было. Он мечтал о сенате и решил выдать меня замуж за человека, который мог воплотить его амбиции в жизнь. Как-то раз он сообщил мне о своем намерении выдать меня за какого-то старикашку. Я сказала ему, что люблю Августа и лучше умру, чем сделаю так, как он велит. Недолго думая, я сбежала к Августу, вместе мы решили уйти как можно дальше от моего отца и, дождавшись ночи, мы покинули стены его дома, не взяв с собой почти ничего.

Мы скитались, где только могли, и поначалу все было отлично. Мы были вдвоем, свободны, могли идти куда пожелаем и делать, что захотим. Но вскоре Август заболел, а затем и я. Мы увядали день за днем, податься за помощью было некуда, а на лекаря у нас не было средств, и я начала думать, что это конец и в этом виновата я. И как по волшебству перед нами возник человек, он представился нам как Астарот. Как сейчас помню, я подумала, что это очень странное имя, и должно быть, он чужеземец. Я испугалась, мысли были такте, что он хочет нам навредить, но он сразу же успокоил меня и сказал, что он всего лишь хочет помочь нам в обмен на пустячную мелочь. Август начал интересоваться, что именно он хочет за помощь нам. Но незнакомец не ответил, по крайней мере, не сразу. Он начал спрашивать не хотим ли мы больше никогда не болеть, не знать холода и голода, не испытывать жажды, а главное – быть вместе всегда, не боясь потерять друг друга. Конечно, мы сразу сказали «да». Тогда незнакомец ответил, что ему понадобится то, чем мы владеем, но оно нам без надобности – наши души. Тогда мы понятия не имели, что такое «душа» и без колебания согласились. И честно сказать, если бы этот Аст.. человек сдержал свое слово, мы бы не пожалели об этом даже сейчас, но как говорится «дьявол кроется в деталях». Эта фраза определенно про нас, ведь как только мы сказали ему «да», меня начало переполнять странное чувство внутри, я словно начала таять и становиться меньше, а Август тем временем, как мне показалось, начал становиться больше, но на самом деле, я просто превратилась в змею. Увидев это, Август накинулся на незнакомца с криками о том, что он лжец, но тот лишь щелкнул пальцами, и Август отлетел как соломенный тюк, а после добавил, что: «Я никого не обманывал, вы вместе и не будете знать бед, а что до Калисты, то не переживай, Август, ты поменяешься с ней местами, как только ночь сменит день». Он назвал нас по именам, хотя мы их и не называли. А затем он исчез в густом тумане так же внезапно, как и появился. Пожалуй, вот и вся история, – сказала Калиста, поглаживая Августа, а затем, почти незаметно для всех, стерла слезу со щеки и спросила: – Кто следующий?

– Ну, наверное, я бы мог продолжить, если вы не против, – сказал Томас, отложив книгу, которую он не выпускал из рук на протяжении всего времени. – Так, так, с чего бы начать, наверное, начну сначала. Я родился в тысяче девятьсот тридцать четвертом году, в городе Бирмингем, что находится в Великобритании, в семье самых обычных рабочих. И когда мне было семь лет, в нашей семье началась черная полоса: нашего отца сократили на фабрике, он начал пить, и в одном из пабов кто-то зарезал его за пинту пива. Сколько бы времени ни прошло, а я до сих пор удивляюсь, как можно убить за пинту пива? Хотя, люди убивали друг друга и за меньшее. Простите, я отвлекся так, стало быть, о чем это я? Ах, да, моего отца убили, а мать, не зная как ей дальше жить, решила поступить так: она отвела нас с моим старшим братом Ричи в церковь и сказала нам молиться, пока она не вернется за нами. Мы сделали в точности, как она нам велела, и молились, пока нас попросту не прогнали оттуда церковники. Оказавшись на улице, брат повел меня назад домой. Помню, как я залетел в дом, и начал кричать, что мы дома, мама, мы пришли. И лишь забежав в комнату родителей, я увидел, что она висит на люстре. От увиденного я закричал, услышав мои крики, прибежал брат, он сразу закрыл мне глаза ладонями и, вытолкнув меня из комнаты, сказал мне ждать его на кухне. Через какое-то время он пришел с полисменами, они забрали маму и уехали. И тогда Ричи сказал мне, что теперь мы одни и должны заботиться друг о друге. На тот момент ему было четырнадцать, а мне восемь. Ну, мы и заботились как могли, мы начали красть, иногда обкрадывали людей на улице, иногда обкрадывали дома. Есть на что-то надо было. И так пролетели восемь лет, и признаться честно, эти восемь лет были лучшими годами за всю мою жизнь в Англии. Мы делали, что хотели и жили в свое удовольствие. В общем, мы жили так, словно не было никакого «завтра» и это было здорово.

Кровопийцей я стал, когда мне исполнилось семнадцать лет. Мы с Ричи решили поживиться в поместье одного лорда и, дождавшись темноты, мы убедились, что света в окнах не было, а это значило, что особняк пустовал. И за все время, пока мы ждали, никто не показался нам на глаза. Помню, мы тогда очень обрадовались, что нам крупно повезло. Как же мы были не правы. В общем солнце село, мы подождали еще примерно час и потом влезли внутрь. Там было ужасно темно, мы зажгли пару свечей и начали искать, чем можно разжиться. Там было много драгоценных вещичек, тогда я подумал, что надо же, столько добра и все без охраны. Но затем в одной из комнат я увидел какой-то странный силуэт, словно кто-то стоял в темноте и наблюдал за мной. Я испугался не на шутку и хотел позвать Ричи, но даже рта не успел открыть, как этот силуэт исчез и тут же оказался передо мной. Никогда еще не видел, что бы кто-то так быстро двигался. Сильным и ловким движением он отдернул мою голову, и я почувствовал боль где-то чуть ниже шеи. Не знаю почему, но кричать я не мог, меня, словно парализовало. В этот самый момент появился Ричи, он быстро бросился на того, кто держал меня, но тот кровопийца просто отпустил меня и очень быстро повернулся к Ричи, схватил его за грудки и поднял над собой, словно котенка, а после швырнул его в стену. Затем он снова повернулся ко мне, помню, как его красные глаза сверкнули во мраке, когда он посмотрел на меня. Ричи быстро поднялся, взял стул и ударил того кровопийцу, но тот словно желая продемонстрировать, что ему все равно, позволил сломать о себя стул. Ричи растерялся и, не зная, что ему дальше делать, попятился назад. Тут он глянул мне в глаза и крикнул, что бы я бежал, и бросился на него. И я просто зажал рану на шее рукой и побежал, бросив там своего брата, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Я просто сбежал…