Мой ураган - Райт Дана

Ну вот, а все было так романтично. Наша ночная посиделка, которая, я не хотела, чтобы заканчивалась.

– Пошли! – доносится его окрик из кустов. – Греть тебя будем!

О Господи! Согрей меня! Прямо сейчас, прямо тут. Мне никогда раньше не хотелось так сильно почувствовать на себе чьи-то ладони. Я даже не заставлю тебя мыться перед этим. Просто остановись, вернись и согрей меня.

Но, нам действительно надо идти. Еще раз окидываю взглядом потрясающую озерную заводь, зеркально гладкую, лесную макушку и небо, теперь серовато-голубое. Такими могли бы стать глаза наших с Самойловым детей… Ой! Стукаю себя по губам.., влезет же в голову ерунда всякая. Никаких детей раньше тридцати! Спрыгиваю с каменной возвышенности и бегу догонять Олега.

Мне жаль лететь обратно в Москву. Мне мало этого приключения. Я хочу еще. Сушу волосы, кривляясь перед узким, но во весь рост зеркалом, в небольшой душевой самолета. Офигеть! Самолет с душем! Это ли не рай земной? Или небесный? Не суть… Мне больше не холодно – это важно. Олег с Джес разговаривают на французском, полагаю, повторяют урок Джес. А я сажусь напротив, не в состоянии отвести взгляд от этого мужчины. Он говорит на французском! Мать его! Это безумно сексуально. А еще его поза – раскинутые перед собой мощные, накачанные ноги, и оперевшаяся на подлокотник, мускулистая рука. Такой расслабленный и довольный, еще бы облизался, как объевшийся котяра.

Подгибаю под себя ноги и отворачиваюсь к окну от французской парочки. Из их разговора я могу вычленить лишь редкие слова, и они не пригласят меня в свой разговор. Мне остается довольствоваться только воспоминанием его горячего вопроса «Правда? Жаль?»

А еще, не смотря на недосып, как только увижу Марата, схвачу его и потащу в ту же гостишку. Пусть хоть все это увидят. Плевать. Я возбуждена.

***

Лекция по торговому праву просто трата времени. Василина, которая на самом деле Василиса Линовна – дебильнее имечко этой сорокалетней женщине родители придумать не смогли – монотонным голосом объясняет самые простые истины предмета, задавшись целью донести хотя бы их, собравшимся в аудитории придуркам, которые и не пытаются ее слушать. Две моих попытки задать вопросы, нюансы которых мне не ясны, она пресекает, предлагая оставить вопросы на конец второй пары.

Меня все раздражает! Марата сегодня вообще не видно, что странно, я не замечала за ним прогулов раньше.

Справа от меня сидит Лия и вот уже полчаса переписывается со своим парнем, одним из них, потому что эта девушка не стесняет себя в связях, хихикает, как глупая дурочка, и постукивает длинющим ногтем по экрану смартфона. Слева от меня окно, откуда яркий солнечный луч льет прямо в глаз. И я не могу сосредоточиться! Мне жарко, я голодна, устала и глаза так и норовят закрыться. Я кладу руки на стол, и складываю голову на них. Всего минутку… мне нужна одна минутка.

– Эй, красотка, вставай, – в моих волосах шурудят чьи-то пальцы, противно как-то… фу, это ж чужие грязные руки… бррр…

– Перестань меня трогать, – уныло ворчу.

– Вставай, пошли зажорим чего-нибудь, я голодная, как стая диких псов, р-р-р, – рычит Лия, а это именно она разбудила меня.

Да, похоже, задать вопросы не получилось. Ну что ж, значит, задам их вечером Самойлову. Даже хорошо. Мы проведем наедине весь вечер. Ах да, точно, Джес. Хоть бы малышка заснула сразу, как вернется из школы, или с балета, или куда она там ходит.

Лия голодна так же, как и я. И на двоих мы съедаем в кафе две большие порции картошки фри, целую тарелку куриных шариков, масляных, калорийных, до жути вредных, и вкусных до умопомрачения. Выпиваем по большому стакану колы – нам нужен сахар. Похоже, подруга тоже плохо спала.

– Так что там с Олегом?

А я ждала этот вопрос. Ей не понять, что кто-то может одолжить кому-то Ягуар, не попросив ничего взамен. Эх, не попадалось ей хороших людей в жизни.

– Я не знаю…

В смысле – ничего! Я хотела сказать «ничего»! Ведь ничего и нет. Но мои плечи уныло же опускаются, потому что, кажется, я, определенно чего-то хочу.

– Ох, Сонек, вот все в Москву слетаются из своих ужопинсков и тут же мужиков богатых себе искать бегут. А ты… дура, вот дура и есть! – это ее любимая фраза, потому что уж сама то Лия не дура, она сразу у богатого мужика родилась, чтобы искать не пришлось. Смеюсь важному выражению ее лица и ногтю, уютно разместившемуся между зубами. – Тебе ж такой шанс выпал! Трехэтажная квартира на дороге не валяется. Значит, твой Олег буратино покруче моего папаши, а ты…

– Дура, вот дура и есть, – смеюсь я, опережая знакомую фразу.

– Точно дура, пфф, – Лийка фыркает, но тут же смеется. – Ладно уж, пожалуй, приду в гости к тебе сегодня. Посмотрю, можно ли спасти положение.

– Не надо сегодня! Вообще не надо, – прошу ее, – я и так туда подселена насильно, не хватало еще друзей таскать.

– Вот именно этого и не хватало, – мы боремся за последнюю картофелинку на тарелке и Лия побеждает, и, похоже, уединению с Олегом сегодня помешает не только Джес.

Остальной день проходит, словно в тумане. Я выпиваю три больших кофе, но это не помогает мне не уснуть в туалете, прямо на закрытом крышкой унитазе и провести в таком положении пятнадцать минут, оперевшись щекой на перегородку между кабинками, предварительно прислонив туда тканевый носовой платок, пока ежедневная фото-перекличка группы «Крылья Коршуна» не будит меня. На фоне довольных жизнью, катающихся на водных мотоциклах Романовых и Кобарей, валяющегося в траве с овчарками Коршуна и его счастливой жены, поедающей свежую викторию, мое фото у туалетной плитки выглядит жалко и его следовало бы удалить немедленно, но у меня нет сил фоткаться еще раз. Я выхожу из туалета, а потом и из универа, спускаюсь в метро. Мне нужно домой. Я должна поспать. Вечером мне предстоит прочитать оставшиеся параграфы, ночью повторить весь материал. Завтра я сдам это чертово международное торговое право, которое одно только и вызывает у меня опасения. Дальше жить станет лучше. Следующие экзамены легкие, я не переживаю за них. Я смогу немного успокоиться и вернуться к нормальной жизни, если такая имеет место в период сессии.

***

Смотрю на часы. Половина десятого. В былые времена в это время я только вернулся бы из какого-нибудь ночного клуба. Но сейчас я сижу в кабинете, перечитывая каждую бумаженку из кипы, притащенной Лизаветой, прежде, чем подписать ее. Тут миллион отчетов, справок, премиальных, сверок и другой такой лабуды, без которой не может работать ни одна организация. Скорее бы вернулся Романов. Не то, чтобы я не справляюсь, но вот сейчас мои глаза то и дело обращаются к дивану, который кажется очень уютным и готовым принять меня на парочку сонных часов. Я очень хочу спать, так что помощница Юрана заносит в мой кабинет уже третью чашку крепкого кофе. На сегодня не назначено никаких встреч и совещаний, я вполне мог бы свалить. Но не появляться в офисе два дня в неделю – это уж слишком.

Это я что, таким взрослым стал?

Посмеиваюсь мыслям. Да, раньше я забил бы на все эту офисную муть и спокойно дрых бы, поджав под себя хорошенькую телочку, пока не пришло время готовиться к очередному клубному рейду.

Потягиваюсь, рассматривая из окна проснувшийся город. С высоты моего офиса, люди и машины внизу кажутся игрушечными. Каждый спешит по своим делами. Кто-то перебегает дорогу на красный свет, вызывая целую симфонию разнообразных звуков клаксонов. Кто-то болтает по телефону, что-то доказывая собеседнику, размахивая при этом руками. Кто-то отчитывает ребенка. И не смотря на недоступность этих звуков на моей высоте, я точно знаю, как гудит столица. Это будоражит меня, отгоняя сон. Мне не хватает этого в той размеренной жизни, которую я веду вот уже пару лет.

Все расписано. Утром работа. После я провожу время с Джес, а если она не у меня, то еду к Романовым, чтобы повидаться с ней. Дальше навещаю одну из своих подружек, потому что сексоголик во мне не терпит воздержания. Вечер провожу чаще всего дома, в одиночестве, под хороший сериал и пару бутылок пива. Скучно? Не совсем. Но порой мне начинает казаться, что я затухаю.