Испытай мое сердце - Слоун Рокси

– Ого, – веселый голос отвлек меня от тревожных мыслей. Поднимаю глаза и вижу портера, разносящего почту по комнате. – Я знаю этот взгляд, – продолжает он, подмигнув. – Это взгляд первокурсницы, говорящий: «Во что, черт возьми, я ввязалась?»

Вздыхаю с печальной улыбкой.

– Взгляд аспирантки, но вы правы. Это… пугает.

– Все паникуют, не волнуйтесь, – дружелюбно говорит мужчина. У него обветренное лицо и местный акцент, на его полированном бейдже написано «Бейтс». – Я работаю тут уже двадцать лет, и вы все в первую неделю выглядите как испуганные маленькие мышки, но со временем втянетесь.

– Надеюсь, – говорю я, когда он подходит к моему закутку.

– Петерсон? – спрашивает он, протягивая мне еще один конверт. Я киваю, и он замолкает, рассматривает меня мгновение, затем щелкает пальцами. – Петерсон, американка. У нее имя как птица [3]…

Удивленно моргаю.

– Рен?

– Точно! – улыбается он. – У меня отличная память на лица. Ваша родственница?

– Сестра… – медленно отвечаю я, лихорадочно обдумывая ситуацию. Петерсон – довольно распространенная фамилия, поэтому я даже не подумала о том, чтобы изменить ее при поступлении. – Вы ее знали?

Бейтс кивает.

– Милая девушка. Всегда вставала пораньше, чтобы забежать за кофе, – говорит он уже на ходу, и я следую за ним обратно в главную приемную, где полно студентов. – Как она поживает?

– Отлично, – с улыбкой лгу я, чувствуя боль в груди. – Рен вернулась домой в Штаты и с головой ушла в какой-то большой исследовательский проект.

– Молодец! – одобряет Бейтс. – Передавай от меня, старика, ей привет и скажи, пусть следит за давлением, раз пьет так много эспрессо.

– Передам. – Останавливаюсь посреди суетливой толпы и продолжаю, стараясь говорить непринужденно: – Знаете, а вы здесь первый среди моих новых знакомых, кто упомянул Рен. Не припомните никого из ее старых друзей? Я с удовольствием выведала бы парочку неловких историй о сестре, чтобы дразнить ее на каникулах.

Бейтс усмехается.

– Извини, уже и не вспомню. Но ты можешь посмотреть выпускные альбомы, – предлагает он.

Выпускные альбомы! Конечно! Я оживляюсь.

– А где их найти?

– Попробуй в библиотеке. – Встретив мой озадаченный взгляд, он добавляет: – Пройдешь через главный двор, поверни направо, а затем налево. В любом случае ты будешь проводить там много времени, помяни мои слова.

– Спасибо.

Мою благодарность заглушает вопрос другого студента о доставке еды, поэтому ускользаю и, следуя указанию Бейтса, нахожу здание библиотеки, такое же внушительное и красивое, как и все остальные в колледже, с увитыми плющом стенами, витражами в окнах и огромной сводчатой крышей с колокольней наверху.

Я приехала в колледж всего пару дней назад, но уже чувствую, что знаю его. Благодаря Рен. Она любила это место, и с того дня, как ступила в Оксфорд, постоянно писала мне о его древней архитектуре, присылала все новые и новые фотографии оригинальных исторических деталей и произведений искусства, разбросанных по всему кампусу. Меня пронзает острая боль при мысли о том, как счастлива она могла бы здесь быть, сложись все иначе.

Если бы она не пошла на ту вечеринку. Если бы осталась дома за учебой или решила посмотреть с друзьями фильм в общей комнате.

Если бы какой-то монстр не совершил невыразимых вещей, чем навсегда сломил ее добрый чистый дух.

Подавляя знакомую ярость, вхожу в тихое здание. Библиотекарь направляет меня к стеллажам вдоль задней стены, где я нахожу ряд пыльных ежегодников, изданных за период более сорока лет. Беру один из последних томов и устраиваюсь за столом в углу. Пролистывая страницу за страницей студенческих фотографий, я чувствую потрясение, когда впервые натыкаюсь на снимок Рен, стоящей в группе радостных студентов на переднем дворе. Она выглядит такой счастливой, что я долго сижу, просто глядя на ее улыбающееся лицо, вспоминая сестру, которую я знала.

Сестру, которую я потеряла.

Судя по подписи внизу снимка, сделан он на приветственном чаепитии в начале того судьбоносного учебного года. Внимательно разглядываю изображение, пытаясь запомнить каждое лицо в кадре, отчаянно выискивая хотя бы малейшие зацепки. Я хочу выяснить, с кем она разговаривала, с кем тусовалась, кто может знать хоть что-нибудь о том злосчастном вечере.

Снова листаю альбом, выискивая Рен на каждом снимке. Нахожу несколько: групповой пикник во дворе колледжа, официальный ужин в главном зале. А вот она на заднем плане фотографии других студентов: сидит в тени старого вяза, старательно склонив голову над книгой.

Боль в груди нарастает. Боже, как я по ней скучаю! Однако заставляю себя продолжать поиски, записывая имена, перечисленные на тех фотографиях, где она есть. На снимках вместе с Рен постоянно появляются двое студентов: невысокая рыжеволосая девушка с ямочками на щеках стоит рука об руку с ней на одной фотографии и поднимает тост на групповом ужине на другой. Лара Сотерли. Записываю ее имя. Еще есть высокий светловолосый парень – улыбаясь, смотрит на Рен с обожанием. Филлип Макаллистер.

Возможно, я хватаюсь за соломинку, думая, что они могут вспомнить больше, чем сама Рен, но планирую следовать за каждой подсказкой, какую сумею найти. Надеюсь, собрав факты воедино, смогу понять, что с ней случилось. И тогда, может быть, найду ответы – и немного утешения.

Я долистала альбом почти до конца, когда увидела Рен в розовом коктейльном платье, кружащуюся в танце. Изображение размыто из-за движения, лицо скрыто от камеры за каскадом темных волос, а в подписи нет имени, но я узнала бы ее из тысячи.

Это платье я помню. Мы вместе выбрали его в дорогом бутике, когда Рен готовилась к поездке. Платье показалось ей слишком дорогим, но я все-таки убедила сестру его купить. В конце концов, поддразнивала я, кто знает, на какие шикарные вечеринки ее станут приглашать, когда она познакомится со сливками английской аристократии в Оксфорде.

На этой фотографии Рен снята в роскошном саду перед каким-то внушительным загородным особняком. И, похоже, здесь она веселится вовсю.

Не зная, что жизнь ее скоро закончится.

Смотрю на фото, и меня вдруг пробирает дрожь. Большой загородный дом… Роскошный бал…

Неужели это та самая ночь, которую она забыла?

Сердце у меня замирает, когда я просматриваю страницу в поисках информации. Рен, как бы ни старалась, не могла вспомнить ничего полезного о таинственной вечеринке. Где это было, кто присутствовал, каким образом она туда добралась… Она спрашивала себя, не приснилось ли ей мелькание бальных платьев и фужеров с шампанским, – но изображение на этом снимке совпадает с теми разрозненными фрагментами из ее памяти, которые она успела мне пересказать.

Я понимаю, что вот оно, прямо передо мной: первое доказательство, что она была на вечеринке.

Что же это было за мероприятие?

Во мне загорается надежда. Если узнать, где сделана фотография, можно попытаться найти список гостей и другие фото, построить хронологию и вычислить, когда этот снимок был сделан…

С нетерпением просматриваю ежегодник на предмет дополнительных сведений, но автор фотографии не указан, как нет нигде и имени Рен. Ее лицо скрыто, так что узнать ее могу только я.

Мои плечи поникают. Тупик. И все же это уже кое-что, напоминаю я себе: еще один кусок пазла. А поскольку информации мало, каждая маленькая деталь может оказаться важной. Поэтому фотографирую страницу на свой телефон, но едва я собиралась начать гуглить другие имена из ежегодника, как раздается приглушенный звон церковных колоколов. Полдень.

Черт.

Вскакиваю на ноги и ищу скомканное расписание, которое сунула в сумку. «12:00, Либертины [4] и право. Галерея 5».

Черт! Черт!

Хватаю свои вещи, пихаю ежегодник обратно на полку и выскакиваю из библиотеки. Галерея – на другом конце кампуса, так что бросаюсь бежать, лавируя между группами студентов, гуляющих во дворе.