— Что ты такое говоришь! — выдохнула я, но чувствовала, как щеки горят еще сильнее. — Это просто… старшекурсники. Пришли кофе выпить.
— Просто пришли? — Лиза фыркнула. — Этот “просто” явно к тебе неравнодушен. Видела, как он на тебя смотрел? Как улыбался? Девочка, кажется, ты кому-то очень понравилась.
Слова Лизы заставили что-то теплое разлиться в груди. Неужели она права? Неужели я действительно… понравилась ему?
Оставшееся до закрытия время прошло как в тумане. Я механически протирала столики, ставила стулья, но мысли были совсем о другом. О его взгляде. О его улыбке. О том, как он произносил мое имя.
На следующий день в университете после лекции по микроэкономике преподаватель, пожилая женщина с умными глазами, остановила меня в коридоре.
— Ева, подождите минуточку.
— Да? — Я остановилась, нервно теребя ремешок рюкзака.
— Я просмотрела ваш черновик статьи по теме «Ценовая дискриминация на локальных рынках», — сказала она, поправляя очки. — Очень неплохо для первого курса. Хорошая структура, логика есть.
— Спасибо, — пробормотала я, удивленная комплиментом.
— Мы проводим мини-конференцию для младших курсов через две недели, — продолжила она. — Разбор удачных студенческих работ. Я хочу предложить ваш материал к презентации.
Меня словно окатило холодной водой. Выступить? Публично?
После провала в балетной академии публичные выступления стали моим кошмаром. Судящие взгляды, оценивающие лица в зале…
— Я… я не уверена, что смогу… — начала я.
— Пустяки! — преподаватель махнула рукой. — Отличный шанс получить опыт, обратную связь. Жюри будет строгое конечно. Но это наши лучшие старшекурсники и приглашенные студенты из других университетов. У нас практикуется обмен студентами по рекомендации. — Она улыбнулась. — Так что подумайте, я очень советую. Завтра дайте знать!
Она ушла, а я осталась стоять посреди шумного коридора. Выступление… Перед жюри из старшекурсников…
А что, если там будет Демид?
Эта мысль заставила мое сердце забиться быстрее. С одной стороны это был ужас от мысли о публичном провале. С другой — возможность снова увидеть его, показать себя с лучшей стороны…
Я перебирала корешки на полке в библиотеке. «Макроэкономика: Современные Вызовы» . Пальцы автоматически скользили по знакомым названиям, а мысли уносились в прошлое.
Щелчок весов. Резкий, металлический. Холодная плитка пола ванной под босыми ногами. Мамин голос, полный отчаяния и непонимания. Листок из балетной академии в дрожащих руках.
«…к сожалению, не прошла… рекомендуем подтянуть навыки…»
Слова жгли, как раскаленные иглы. А потом – этот взгляд. Полный краха всех надежд, всех вложенных средств, всех жертв. Мама, одинокая женщина, выложившая душу и последние деньги на алтарь моей балетной карьеры.
И вот – отказ. Сухой. Без объяснений.
«Встань на весы!» – ее голос был сдавленным от слез. Я встала. Цифры. Все те же, что месяц назад. Ни грамма лишнего.
«Как?! Как так?!» – она не кричала. Шипела. – «Ты была лучшей! Все говорили! Что они нашли не так?!»
Я не знала. Никто не знал. А потом был тот унизительный поход в нашу студию, где мама требовала ответов, обвиняла всех в заговоре. Красные лица девочек из младшей группы. Шёпот за спиной: «Слышала? Еву не взяли. Говорят, завышали оценки потому что мать истеричка…»
Стыд. Всепоглощающий стыд за себя, за маму, за эту нелепую сцену. За то, что я оказалась “недостаточно хорошей”. Лучшая в своем маленьком городке — ничтожество в столице.
Я моргнула, отгоняя воспоминания. Выдернула с полки несколько томов про санкции и импортозамещение. Тяжесть книг была утешительной. Вот он мой новый мир. Никакой грации, никакой легкости. Только цифры и графики.
Заполняя библиотечную карточку, я старалась сосредоточиться на каллиграфии. Ева Вишневская. Без приставки “балерина”. Просто студентка экономфака.
И тут до меня донесся легкий перезвон каблучков. Цок-цок-цок по паркету.
В дверях появилась девушка. Невысокая, изящная, с роскошными рыжими волосами, уложенными в небрежную косу. Фарфоровое лицо с легким румянцем, огромные зеленые глаза. Она была одета дорого и со вкусом.
Моя собственная вязаная кофта и старые джинсы внезапно показались мне убогими.
Она же тепло поздоровалась с Тамарой Ивановной, взяла пару журналов и поплыла вглубь читального зала, ее каблучки мелодично постукивали по паркету.
Я быстро дописала карточку, протянула ее библиотекарше вместе с книгами.
— Сдам завтра обязательно, — пообещала я.
Женщина кивнула, не отрываясь от своих бумаг.
Я уже поправила лямку тяжелого рюкзака, готовая уйти, и… замерла.
Рыжеволосая девушка возвращалась. И рядом с ней шел... Демид Самиос.
Они о чем-то тихо разговаривали, их головы были близко друг к другу. Она засмеялась, а он в ответ улыбнулся, но это была совсем другая улыбка. Не та вежливая, которую он дарил в актовом зале. Не та заинтересованная, с которой смотрел на меня в кафе. Это была… особенная улыбка. Мягкая. Нежная. Настоящая.
В его глазах светилась глубокая привязанность. Он смотрел на нее так, словно она была самым дорогим в его мире. Они переговаривались полушепотом, создавая интимную атмосферу, недоступную никому другому.
Картинка из сказки. Принц и принцесса. Красивые, успешные, созданные друг для друга.
Глупо, иррационально, но мое сердце сжалось от боли. Все мои фантазии о его особенном внимании ко мне рассыпались в прах. Он просто был вежлив. Добр. Таким он был со всеми.
А вот так… Мягко, нежно, по-настоящему он смотрел только на нее. На свою ровню. На девушку из своего мира.
Они прошли мимо, не заметив меня, растворившись в солнечном луче из высокого окна. А я стояла, прижимая сумку с книгами, чувствуя, как все внутри сжимается от стыда и разочарования.
Что я себе придумала?
Мысленно ругала я себя. Он популярный старшекурсник, а я обычная первокурсница. У него есть красивая девушка, а я… я просто официантка в кафе, которой он улыбнулся из вежливости.
Я резко опустила голову и почти побежала к выходу, стараясь заглушить горечь разочарования стуком собственных шагов.
Не стоило строить никаких иллюзий. Такие как он обращают внимание на таких как я только в сказках. Но жизнь не сказка и мне пора бы к этому привыкнуть...
6.Тень
Решение далось мучительно. Отказаться от выступления означало бросить тень на себя перед преподавателем, потерять редкий шанс, да и просто выглядеть трусливой дурочкой.
Согласиться... Значит добровольно шагнуть под прицел множества взглядов. До провала в балетном я не испытывала страха перед публикой. Но сейчас он вылез и душил меня вдавливая уверенность глубоко внутрь моего тела.
От одного понимания, что на меня будут смотреть люди и я могу ошибаться, вся душа жижей в пятки стекала. А ведь там будет и Демид. Перед ним показать себя дурой было последним, чего я хотела. Он ведь очень умный и требовательный.
Но в итоге страх перед объяснениями и какая-то иррациональная надежда, что на конференции он будет – просто строгим членом жюри перевесили. Я кивнула преподавателю на следующий день, чувствуя, как внутри все сжимается в холодный комок.
Подготовка превратилась в кошмар наяву. Каждое слово в презентации казалось глупым под воображаемым взглядом Демида. Максим, видя мою нервозность, вызвался помочь репетировать.
— Расслабься, Ева, — уговаривал он, когда я в пятый раз сбивалась на одном слайде в пустой аудитории. — Это же не госэкзамен. Просто расскажи, что исследовала. Твоя тема про цены в районе она же живая, ты сама данные собирала!
— Я знаю, — прошептала я, глотая ком в горле. — Просто… жюри. Старшекурсники. Они такие… уверенные.
— Ну и что? Ты умная. Держись увереннее, и все будет ок. — Максим похлопал меня по плечу. Его поддержка грела, но не могла растопить лед внутри.
