Как пахнет ветер - Хоуп Ани

– Мы были в ужасе, – говорит Ева и тяжело вздыхает. – У меня никогда так не дрожали руки.

Я лежу под теплым одеялом и смотрю на усевшихся в изножье кровати уставших подруг. Они в который раз меня спасли, но есть кое-что, от чего ни они и никто другой не в силах меня избавить. Я обмениваюсь с ними взглядами и принимаю звонок.

– Привет, ма…

– Так могла только ты, Эбигейл! – перебивает мама. – Я же говорила, что тебе не нужно ехать!

Бри усмехнулась, но улыбка тут же слетает с ее губ.

– И вообще, куда смотрели твои подруги?

– Может, сама у них спросишь? – Я протягиваю трубку Бри, но та бледнеет и открещивается руками. – Мама, я жива и цела. Что еще нужно?

Я чувствую, что совершила ошибку, ввязавшись в спор, приходится действовать на опережение:

– Передавай привет папе. Целую вас! – прижавшись к динамику губами, быстро отключаюсь.

Мы втроем переглядываемся в полной тишине: я – раздумывая над тем, что пришлось пережить родным этой ночью, Ева и Бри – ожидая приговора.

– Эби, я зря позвонила твоей матери. Позволь мне немного загладить вину? Хочешь, я закажу тебе вкусный обед?

Ева косится на Бри и приподнимает бровь.

– Ладно! С меня ужин в лучшем ресторане курорта!

Я с трудом удерживаю смех, а Ева продолжает подначивать провинившуюся подругу:

– Я бы на твоем месте предложила сутки в спа-центре. Массаж, обертывания – красота!

– У ресторана звезда «Мишлен»!

– Что скажешь? – Ева обращается ко мне.

– Думаю, что на этом и закончим торги. А сейчас извините меня, я с трудом удерживаю веки и хочу поспать.

Моя просьба находит безоговорочный отклик, отдых нужен не только мне.

– Сумасшедший выдался денек, – согласно кивает Ева и встает, делая жест Бри следовать за ней. – Отоспись хорошенько. Завтра в полдень у нас обзорная экскурсия. Никаких склонов и бурь.

– И поездок в одиночестве! – доносится голос Бри уже из-за двери.

Ева выключает свет и выходит, а я крепче прижимаю подушку к груди, пытаясь вспомнить, каково это обнимать Марселя. Он казался грубым поначалу, его самодовольная улыбка порядком раздражала. Но там, на склоне, его характер вызволил нас из беды. Начни он миндальничать со мной, и я замерзла бы в ручьях своих слез.

Я закрываю глаза, чувствуя, как тело медленно согревается, и даю волю фантазии. В ушах словно звучит стук его сердца.

Тук… Тук… Тук…

Так спокойно.

Тук… Тук… Тук…

Я в безопасности.

Тук… Тук… Тук…

Какой же странный звук! Совсем не похожий на…

Кто-то упрямо стучит в мою дверь. Должно быть, Бри не все сказала, это на нее похоже. Еле сползаю с кровати и, поправив халат, открываю дверь. Передо мной стоит работник отеля с отполированной до блеска золотистой сервировочной тележкой, виновато улыбается и переводит взгляд с тележки на меня и обратно.

– Buonasera, signora! Ваш ужин, – с акцентом произносит он.

«Ох уж эта Бри!»

Я пропускаю его в номер и наблюдаю, как он устанавливает на стол корзину мелких нежно-сиреневых цветов с ярко-желтыми серединками. Такие я встречаю впервые, они похожи на те, что растут в полях.

– Эти цветы сейчас сложно отыскать, их сезон заканчивается в ноябре, – поясняет официант. – Aster amellus, итальянская астра.

– Очень красивые.

– Si, signora! Чуть позже я вернусь за посудой. Если вам что-то понадобится, вызовите меня по телефону.

Оставшись одна, я провожу рукой по непослушным головкам цветов и обнаруживаю внутри букета записку.

«Счастье в мелочах, правда? Выпей бульон, пока он горячий. М.»

Со счастливой улыбкой я хватаю цветы и прижимаю к груди.

– Правда!

Утро пришло с ослепительным солнцем, принеся с собой иллюзорность чудовищной бури, столкнувшей нас с Марселем в полузаброшенном доме на склоне горы. По старенькому телевизору идет фильм с Адриано Челентано, я вслушиваюсь в итальянскую речь и влюбляюсь в нее: сколько же в ней необузданной страсти!

Маленькой девочкой с бабулей мы слушали Бочелли, Корелли и Паваротти, но могла ли я тогда представить, что окажусь на их родине?

Чары моего итальянского наваждения развеивает звонок телефона на столе. Должно быть, мои неутомимые путешественницы решили проверить на месте ли я, а может, захотели позвать на завтрак, который я намеренно пропустила. Но ответив, с первых же секунд понимаю, что вновь заблуждалась.

Знакомый голос с легкой хрипотцой произносит:

– Как себя чувствуешь, женщина-катастрофа?

Я держу телефонную трубку перед собой и разглядываю, словно впервые увиденный предмет.

– Эбигейл? – зовет Марсель, и я прижимаюсь к динамику ухом, точно ждала этот звонок долгие годы. Хотя кого я обманываю? Это то, о чем я мечтала: его имя было последним, что я произнесла перед сном, а лицо – первым, о чем подумала с пробуждением.

– Ты что, в отеле?

Мы перешли на «ты» в экстремальных условиях, и сейчас это обращение кажется мне немного странным. Впрочем, его «женщина-катастрофа» больше не выводит меня из себя.

– А ты сильно замерзла вчера, – смеется он, а у меня в животе колонию разворачивают бабочки. – Я приглашаю тебя на прогулку в город. Если пообещаешь не вовлекать нас в неприятности.

Я, грезившая о еще одной встрече, кричу про себя так громко, что вживую Марсель лишился бы слуха. Сердце пружинит от пяток до горла.

– Если хочешь, конечно.

«Он! Приехал! За мной!»

– Si! – Короткое, быстрое «Да!», которое я произнесла бы без раздумий еще тысячу раз.

– Жду тебя в холле.

Я выбираю в шкафу длинное терракотовое платье из шерсти. Быстро причесываюсь, подкрашиваю ресницы и делаю пару взмахов кисточкой с румянами – лицо свежеет, а большего я и не ожидала.

Прихватив пальто, я спускаюсь вниз, ища глазами мужчину, спасшего мою жизнь. Он сидит в широком кресле, обитом кожей, и увлеченно рассматривает отельный журнал. В черном пальто и водолазке с высоким воротом он выглядит привлекательнее обычного. Я стараюсь разглядеть каждую деталь его лица, но у меня давно появились фавориты…

Глаза… Губы… Ямочка…

– Здравствуй, Эбигейл.

Голос Марселя выводит меня из размышлений, и я невольно вздрагиваю.

– Ты чудесно выглядишь. Платье идет тебе больше, чем горнолыжный костюм. – Его взгляд скользит по моему телу, отчего воздух в помещении нагревается.

– Ты тоже ничего. – Мой ответ звучит по-девчачьи неуверенно, ведь есть в нем что-то, что заставляет меня робеть.

– Давай сегодняшним днем сотрем все дурные воспоминания о вчерашнем!

Несмотря на то, что мнение мое противоположно, будто у искательницы острых ощущений, будто у авантюристки, вышедшей на склон, как на опасное дело, я принимаю его предложение.

– Куда ты меня ведешь?

Взгляд Марселя блуждает по моему лицу, а губы расплываются в смущенной улыбке.

– Было на примете пару мест, но я вдруг захотел изменить маршрут.

Он помогает мне с пальто, предлагает локоть, как викторианский джентльмен, и я радуюсь пешей прогулке, словно возможности щегольнуть новым платьем. Конечно, Марсель не платье. Но есть мужчины, общество которых красит женщину больше, чем самый изысканный наряд.

От гостиницы мы идем до самого сердца Кортины, любуясь городом на фоне горбатых гор.

– Значит, «пьяцца» – это площадь, – резюмирую я увлекательный рассказ Марселя, останавливаясь у бронзового бюста мужчины, в честь которого названа эта самая площадь. – Анджело Дибона…

– Итальянский гид, первооткрыватель многих маршрутов. Предпочитал восхождения, где можно обойтись без вспомогательного снаряжения.

– Не понимаю твоих восторгов. По мне это безрассудство!

Марсель становится рядом и смотрит на истертый временем и тысячами людских рук памятник альпинисту.

– Когда представляю себе отвесные скалы и человека, взбирающегося по ним без страховки и искусственных точек опоры, у меня захватывает дух. Для этого нужно быть не только физически подготовленным, но и непоколебимым сердцем и душой. Говорят, горы не прощают ошибок. Но я скажу тебе, что горы вообще много чего не прощают. Нужно иметь несгибаемую веру и цель, чтобы добраться до пика, не растеряв себя.