Не по залёту (СИ) - Беж Рина

– Да, конечно. Буду ждать.

Копирую его фальшивую улыбку и, коротко попрощавшись, иду домой.

В помощь от него ни секунды не верю. А вот в то, что на шею к нам решил забраться, очень даже.

Становится сильно не по себе.

Глава 8

УЛЬЯНА

Оставшиеся до конца рабочей недели дни шуршат, как листочке в календаре. Медленно, но верно сменяя друг друга.

Пока Бурмистров отсутствует, Карлидина допускает нас до маленьких пациентов, не заставляя просаживать время впустую, перебирая и переписывая макулатуру других врачей. Она дает нам реальную работу, ту, ради которой мы все пришли в медицину. Естественно, без сложных случаев и под контролем дежурных врачей, но все же практическую часть, а не надоевшую за семь лет теорию.

Занятая своими маленькими, совершенно разными по настроению, характеру, внешности и поведению пациентами, порхаю в больнице как бабочка. Их, конечно, еще мало. Но и Москва не сразу строилась. Я в своей стихии – это главное.

– Сегодня можете уйти пораньше, – ставит нас в известность Эмма Игоревна, едва мы с Ольгой возвращаемся в субботу с обеда. – Вот этих двоих осмотрите, показатели в план внесете и в принципе для вас на этом всё.

С тихим «шмяк» на стойку опускается парочка пухлых медкарт. Сверху по ним прилетает глухой хлопок уверенной ладони.

– Уи-и-и! Как здорово! – пищит Иванова, смешно вжимая голову в плечи и стискивая перед собой кулачки.

Я же перевожу взгляд с документов на Карлидину и, слегка нахмурившись, уточняю:

– По какому поводу поблажки, Эмма Игоревна?

Царевич Елисей за два года нас ни разу раньше шести домой не отпускал, даже по субботам. Еще и задерживаться приходилось. А тут такая щедрость. Здорово, конечно, но подозрительно.

– Потому что, Ульяна Сергеевна, я вижу, как вы обе с Ольгой Владимировной работаете, а не создаете видимость, как большинство других, – отвечает Карлидина, не глядя на нас.

Подтянув поближе к себе журнал регистрации, она что-то в нем аккуратно вписывает карандашом. Сверяется с записью, выведенной на клочке бумаги дерганным нечитаемым врачебным почерком, и, кивнув самой себе, что все верно, поднимает голову на нас.

– И потом, – усмехается невесело, – в понедельник вернется наш зануда-Царевич, да знаю-знаю, как вы его прозвали, можете не пучить глазки, – хмыкает на гримасу Лёльки, – и жизнь снова перестанет казаться раем.

– Это да, – кивает подруга, не скрывая тяжкого вздоха.

Карлидина же, оказывается, не закончила, потому добавляет:

– Нет, если вы жаждете и дальше за остальных ординаторов отдуваться, милости прошу, девочки, запрещать, конечно же, не стану. Бумажной работы у нас всегда и на всех хватит.

Голова с темными, заколотыми наверх волосами наклоняется и указывает в сторону высокой пачки документов. Прослеживаем с Ольгой направление, не сговариваясь, на пару кривимся.

– Не-е-е… мы лучше домой, – журчит Иванова, прямолинейная, как шпала.

Теперь и я к ней искренне присоединяюсь.

– Спасибо, Эмма Игоревна, мы с радостью воспользуемся вашим щедрым предложением.

– То-то же, – довольно хмыкает наше временное начальство, но, заметив, как из-за угла выворачивает еще парочка ординаторов из нашего потока, делает лицо кирпичом, сдвигает к нам ближе медкарты больных и строго командует. – А теперь взяли папки в руки и брысь отсюда.

Уговаривать дольше не нужно.

– Нас уже нет, – булькаем с Ольгой одновременно.

Хватаем, что дали, и чешем по прямой в выделенный нам закуток.

На проверку пациентов и заполнение бумаг уходит плюс-минус двадцать минут. И к половине третьего мы, свободные и счастливые, вываливаемся на крыльцо больницы.

– Боже, какое счастье! Суббота как у белых людей! – счастливо выстанывает подруга.

Абсолютно и полностью с нею соглашаюсь.

Подставляю Лёльке локоть, чтобы она за него цеплялась и, излучая позитив, которым наполнена до краев, выпаливаю:

– Предлагаю отметить это дело в кафешке. Как на счет кусочка тортика и ароматного капучино? Фисташковый с малиной? Я угощаю.

– М-м-м… я даже не знаю… – тянет хитрюга, разыгрывая усиленную мыслительную деятельность.

Но за локоть цепляется, и мы шустро перебираем ногами по парковой дорожке, семеня в сторону выхода.

Чем меньше любопытных глаз, случайно высунувшихся в окно, нас засечет, тем лучше. Длинных языков вокруг полно, не хотелось бы, чтоб нам перемывали кости, или, не дай бог, нечаянно по шапке прилетело Карлидиной.

– Тогда, может, красный бархат? Нет? – поддаюсь игре. – Морковный? Тоже нет? Три шоколада? Окей, а как на счёт эклеров с черникой?

– О да! Умеешь ты, Пушок, уговорить!

Иванова без стеснения облизывает губы.

Смеюсь и спешу ее подколоть:

– Правда что ли?! Да ты от любого бы не отказалась!

– Вот и откуда ты такая умная взялась?

– Как откуда? Семь лет вместе, дорогая, за одной партой отсидели. Многие люди в браке столько не живут!

– И то верно!

Так подтрунивая друг над другом и дурачась, спешим к любимому кафе. Давно облюбованный маленький столик у окна сегодня занят, но мы не печалимся. Выбираем другое место. Делаем заказ и едва не урчим от удовольствия, настолько нам вкусно.

– Пожалуй, мамуле парочку эклеров прихвачу, – определяется Оля, когда нам приносят счет. – И, Ульяш, давай наш чек поделим напополам.

– Вот еще! – отмахиваюсь. – Я ж обещала угостить. Не спорь теперь!

– Но…

– Всё в порядке, Лёль, – перебиваю подругу и, улыбнувшись, понижаю голос, поясняю. – Я вчера уже с новыми арендаторами договор на съем квартиры на год подписала. Они через день после старых заедут, как только я наведу порядок. Так что скоро получу аванс за пару месяцев.

– О, круто! А с уборкой как? Сама или клининг закажешь?

Иванова упирается локтями в стол и подается ко мне ближе. Я делаю то же самое.

– Сама, Лёль, – вздыхаю, скривив моську. – Звонила я в этот клининг. По рекламе четыре тысячи просят, а по факту, когда я с ними все обсудила, оказалось, что половина услуг идёт допом. И ценник по итогу в три раза дороже выходит.

– Ого! Какой наглеж!

– Вот тебе и ого! – передразниваю.

– Та-а-ак, – тянет подруга, морща лоб и что-то обдумывая. – И в какой день ты планируешь генуборку?

– В следующее воскресенье, – не вижу смысла скрывать.

Специально подгадала ее на единственный выходной день. Справиться со всем за пару часов точно бы не вышло, да и намывать окна в ночи после десяти часов на ногах – тот еще квест.

– Ясненько, Пушок. Тогда у меня предложение. Я тебе помогаю с уборкой, хотя это в любом случае, а ты сегодня идешь со мной в клуб.

– Лё-о-оль, – тяну, сморщив нос. – Мне не хочется.

Но вредина, сидящая напротив меня, неумолима.

– Ничего не знаю. Ты обещала подумать… и согласиться. И потом, Миха будет рад нас видеть.

– Не нас, а тебя, – вношу поправку.

Но на Ивановой где сядешь, там и слезешь.

– Мы с тобой всегда вместе везде ходим, так что «нас», и не спорь! К тому же, Хазаринов – твой одноклассник, а не мой. И на счет подарка, – добавляет, будто мысли мои читает. – Можешь голову не ломать. Я уже от нас обеих ему презент купила. Так что с тебя только присутствие.

Прищуриваюсь и внимательно, неторопливо осматриваю Олю с головы до ног.

– Мне кажется, или ты все же решила дать парню шанс?

Иванова задумчиво пожимает плечами, но скрыть блеск в глазах не может.

– Посмотрю на его поведение, – произносит, якобы раздумывая, – а там как пойдет.

– Ну-ну… – хихикаю.

Как пойдет.

Мишаня на седьмом небе от счастья будет и своего уже не упустит, если Лёлька даст ему зеленый свет. Парень по ней три года сохнет, хоть и делает вид, что он крутой и независимый человек.

Глава 9

УЛЬЯНА

В своих предположениях я оказываюсь права на все двести процентов. Хазаринов едва лезгинку не танцует, замечая, как мы с Ивановой приближаемся к месту, где он отмечает свой день рождения.