Прости меня, отец - Сент-Клер Катерина

– Получишь же ты сегодня…

– Почему бы тебе не захлопнуть свой долбаный рот, Роман, и не кончить для меня?

На этих словах сперма Романа наполняет меня, и его ладонь заглушает мой стон. Я скачу на нем до тех пор, пока мне не становится больно, а затем отстраняюсь и встаю перед ним на колени.

– Прости меня, – шепчу я, вылизывая его дочиста. – Я никогда не перестану грешить с тобой.

Когда я заканчиваю, он поднимает меня, помогает одеться и завязывает веревку на моей талии. Я снова устраиваюсь у него на коленях и нежно целую его, ощущая вкус крови на губах.

– Я зависим от тебя, Иден, – признается он. – Ты для меня как наркотик.

– Я люблю тебя, Роман Брайар, – мягко отвечаю я.

– Любовь едва ли описывает то, как много ты для меня значишь, – отвечает он. – Ну что, ты готова покончить с этой мессой?

Я соскальзываю с его коленей, и он берет меня за руку, направляя за перегородку.

Он целует меня в макушку и гладит по шее, его голос ласкает мое ухо.

– Ты была такой хорошей девочкой для меня сегодня. Не могу дождаться, когда мы придем домой и я вознагражу тебя.

Кажется, мне наконец есть чего ждать после воскресной мессы.

Глава XXXIV

Роман

Я смотрю на часы, когда остальные члены этого гнусного клуба появляются в зале с леденящей душу синхронностью. Я велел Иден запереть все двери и окна и не выходить из моей комнаты. Близость стольких мерзких личностей к моему дому и к ней самой меня глубоко тревожит.

Все почти закончилось.

Осталось пережить еще одну встречу…

– Роман! – голос Дэвида разрывает напряжение, когда он направляется ко мне с необычайно радостной ухмылкой.

Такой жизнерадостный вид ему несвойственен.

Я пожимаю его поганую руку, заставляя себя улыбнуться:

– Дэвид. Как дела? Что с перепадами настроения у твоей жены?

– Могло бы быть и лучше, – отвечает он, отмахиваясь от упоминания об ухудшении психического здоровья своей супруги. – Она стала невыносимой с тех пор, как уехали дети. Но кого волнуют ее чувства? Она всего лишь досадная помеха, – усмехается он, ничуть не раскаиваясь в том, что унизил мать Эйдена и Иден.

– Готов к последней встрече? – спрашивает Дэвид, обводя взглядом комнату.

– Последняя встреча? – переспрашиваю я, недоумевая.

– Последняя перед торгами, – объясняет он с ухмылкой. – Все придут в это воскресенье. Им не терпится увидеть товар этого года, – его тон намекает на нечто большее. – Миллионы хлынут сюда. Полагаю, тебе уже не терпится покинуть Айдлвуд.

– Покинуть Айдлвуд? – я прищуриваюсь.

– Разве Кевин не говорил тебе? – продолжает Дэвид, его улыбка расширяется. – Он закончил подбирать товар на следующий год и решил отправиться домой раньше, чем обычно. Твое время здесь скоро закончится. К концу следующей недели ты будешь не нужен.

Я смотрю прямо в глаза Дэвиду и поднимаю брови:

– Я не знал о своем скором отъезде.

– Ты правда удивлен, Роман? – его взгляд скользит мимо меня и останавливается на других людях в комнате. – Я в курсе твоей маленькой выходки на ярмарке, – шипит он, заставляя мое сердце учащенно биться. – Я не могу позволить себе никаких сбоев в этой операции. Я даю тебе шанс покинуть Айдлвуд без моей дочери до конца следующей недели. Если ты это сделаешь, последствий не будет, – предупреждает Дэвид. – Мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал, потому что ты не можешь избавиться от своих греховных наклонностей.

Я отступаю назад, поправляя воротник, пока слова Дэвида звучат в моей голове. Ситуация обостряется – у меня остается еще меньше времени, чтобы вытащить на свет ужасы, скрывающиеся за этими стенами.

Я нажимаю кнопку записи на маленьком устройстве, спрятанном в кармане. Заняв место, я бросаю настороженный взгляд на пустой стул Сета. Неужели он следит снаружи за мной и Иден?

– Всем привет и добро пожаловать на одно из наших последних собраний в этом году перед торжественным событием, – объявляет Дэвид с натужным воодушевлением, вызывая аплодисменты и одобрительные возгласы собравшихся.

Глупцы с промытыми мозгами.

– Как некоторые из вас знают, это будет последняя встреча, на которой будет присутствовать отец Брайар, перед тем, как наш дорогой Кевин вернется домой, – продолжает он, осматривая собравшихся. Все взгляды обращаются ко мне.

Почему Дэвид до сих пор не разоблачил меня?

Что он скрывает?

В чем суть его игры?

– Почему Кевин возвращается так скоро? В прошлом году ему потребовалось девять месяцев…

– После внезапного отъезда Сета Кевин почувствовал необходимость вернуться раньше, чтобы быть здесь со всеми вами, – энергично отвечает Дэвид, не сводя с меня глаз. – Я боюсь, что Сет работал не один, когда убил этого бедного мальчика Эрика. Подозреваю, что среди нас больше предателей, чем мне хотелось бы думать, – добавляет он, и в его голосе слышится беспокойство, от которого среди собравшихся проносится ропот.

Чего хочет Дэвид?

Чего он хочет добиться этим?

– Я объявил об уходе отца Брайара и теперь хочу сообщить вам, что к нашей организации присоединяется новая семья, – объявляет Дэвид. – Они не появятся до вечера торгов, но их пожертвования стали существенным вкладом в нашу деятельность в этом году… И, отец Брайар, – говорит он, наконец-то встречаясь со мной взглядом. – Вы обязаны присутствовать. Кевин хочет проводить вас и дать вам возможность взглянуть на то, что вы оставляете позади, – добавляет Дэвид с неприятной улыбкой, от которой по моему позвоночнику пробегает дрожь.

Клянусь Богом, я устрою в этой церкви обыск раньше, чем Дэвид успеет моргнуть.

– Как выглядит эта партия? – спрашивает кто-то.

Дэвид, сжимавший под мышкой портфолио, полное детей, протягивает его как драгоценность.

– Думаю, в этом году есть такие, которые заставят вас затаить дыхание, – хвастается он. – Помните, что участники торгов не могут делать ставки на то, чего они не видят. Если вы отдаете предпочтение какому-то из лотов, убедитесь, что он чист.

Во мне закипает ярость. Я представляю, как спецназ штурмует это место, разнося его на куски сверху донизу. Я крепко сжимаю диктофон.

– Есть вопросы? – Дэвид оглядывает группу.

– Давайте посмотрим обновленное портфолио, – требую я, наблюдая, как расширяется его улыбка.

– С радостью, отец.

Он с размаху кладет портфолио мне на колени. Мой взгляд перемещается в конец папки, подкрепляя мои худшие опасения. Я с трудом сглатываю поднимающуюся желчь.

На меня смотрят сияющие глаза – Иден Фолкнер, ставка № 30, активная.

Я швыряю портфолио на землю и хватаю Дэвида за воротник. Моя ярость вырывается наружу.

– Какого черта она там делает? – рычу я, толкая его к краю бассейна со святой водой, готовый обрушить на него свой гнев так же, как я это сделал с Заком.

– Ты прекрасно знаешь, почему она там, – шипит Дэвид. – Так что лучше заплати, иначе она уедет куда подальше и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Я с размаху бью его кулаком в челюсть. Вокруг меня раздаются вздохи, кое-кто испуганно вскакивает.

Брызжет кровь, а я держу ногу на его груди, переводя дыхание.

– Если кто-нибудь из вас хоть пальцем ее тронет, клянусь Христом, я убью вас всех, – рычу я, раскрывая свои истинные намерения.

Я наступаю на руку Дэвида. Он вскрикивает, а его подельники готовятся к нападению.

Приготовившись, я достаю из-за пояса свой «Глок» и целюсь в голову Дэвида.

– Я, блять, разделался с Эриком, и я с удовольствием разделаюсь с этим куском дерьма, – шиплю я. – Если кто-нибудь из вас попытается что-то сделать, я приведу сюда МВБ в считанные минуты, – предупреждаю я, надеясь, что мой блеф не слишком очевиден.

– Не смей, мать твою, угрожать мне в этом доме, – надменно произносит Дэвид, бросая взгляд на статую Иисуса над алтарем.

– Я забираю Иден и Эйдена, и мы убираемся к чертям из Айдлвуда, – заявляю я, готовый всадить пулю в голову каждому из этих ублюдков.