Мертвое озеро. Возвращение - Кейн Рейчел

Я откидываюсь на спинку кресла, наблюдая за иконкой на экране, направляющейся к библиотеке. Возможно, мне следовало отложить работу и поехать с ним. Вот только я понимаю, что не могу следить за сыном постоянно. А если попытаюсь, он просто взбунтуется.

Как сложно поддерживать тонкий баланс – позволять детям взрослеть и брать на себя ответственность, одновременно оберегая их! С учетом того, через что они прошли, Коннор и Ланни прекрасно сознают угрозы, подстерегающие их в большом мире. Но они все равно подростки – и кажутся себе неуязвимыми.

В реальности я не могу остановить ход времени. Единственное, что в моих силах, – дать моим детям инструменты, которые понадобятся им в самостоятельной жизни.

Звонок в дверь не позволяет мне с головой провалиться в кроличью нору тревоги за мое потомство. Я переключаю телефон на изображение с наружной камеры и вижу мужчину и женщину, стоящих на крыльце. Оба ближе к среднему возрасту, в темных костюмах, с аккуратными стрижками и нейтральными выражениями лиц. Я сразу же опознаю в них представителей правоохранительных служб и ощущаю прилив адреналина – что, если они пришли за Сэмом?

Адвокат сказал нам, что предупредит, если окружной прокурор решит-таки предъявить Сэму обвинение. Но гарантий тут быть не может. Паника нас не спасет, так что я заставляю себя сделать глубокий вдох. Что бы ни случилось, я справлюсь. Всегда справлялась.

Я подкатываюсь на кресле к шкафчику с сейфом, где лежит мой «ЗИГ-Зауэр». Прикладываю палец к биометрическому сенсору, и дверца, щелкнув, распахивается. Вставляю обойму, сжимаю пистолет в руке и жму на кнопку динамика домофона.

– Чем могу помочь?

Мужчина, глядя прямо в камеру, запускает руку в карман.

– Миссис Проктор? Я специальный агент Амар Индири. Это моя коллега, специальный агент Лидия Рен. Мы из ФБР. У вас найдется минутка ответить на несколько вопросов?

4

Я замираю, обрадованная тем, что привычное прикосновение к пистолету немного заземляет меня. Это федералы – значит, речь не об аресте Сэма за убийство Варруса. Теперь понять бы, с какой стати агентам ФБР вот так внезапно появляться у моих дверей. Если это имеет отношение к стрельбе в школе, свидетелем которой был Коннор, Майк Люстиг предупредил бы нас.

– А в чем дело? – спрашиваю я по интеркому.

– Проще будет объяснить, если впустите нас внутрь, – отвечает мужчина.

– Наверняка, – говорю я им.

Они ждут, пока я открою двери или скажу еще что-нибудь. Но я молчу, и они переглядываются. Женщина сердито надувает губы:

– Это касается вашего бывшего мужа, Мэлвина Ройяла.

Во рту возникает горький привкус. Ну конечно! Даже мертвый, Мэлвин постоянно находит способ вмешиваться в мою жизнь. Однако они правы: это не та тема, которую стоит обсуждать по домофону на радость соседям.

– Хорошо. Простите, если это покажется вам паранойей, но не могли бы вы оба поднести удостоверения к камере, чтобы я их рассмотрела? Мне надо будет проверить номера, прежде чем впускать вас.

С учетом того, что на меня и мою семью в нашем собственном доме как-то напали люди, прикинувшиеся сотрудниками правоохранительных органов, я не собираюсь испытывать удачу.

Двое агентов снова переглядываются, но делают, как я прошу. Не убирая пистолет далеко, звоню Майку. После нескольких гудков звонок переключается на его ассистентку, которая сообщает, что специального агента Люстига сейчас нет на месте – она передаст ему информацию, когда он вернется. Тем не менее она соглашается проверить номера удостоверений и подтверждает, что агенты настоящие.

Я заканчиваю звонок, убираю оружие в сейф и отключаю сигнализацию, прежде чем открыть входную дверь. Женщина первой протягивает мне руку:

– Я спецагент Рен. Спасибо, что согласились поговорить.

Вживую она ниже ростом, чем мне показалось, но сильная, судя по рукопожатию. Мужчина, наоборот, выше, только очень худой. Я замечаю у него на шее царапину – наверняка порезался, когда брился сегодня утром.

Приглашаю их войти и провожаю на кухню. Стоит им переступить порог, как они сразу обегают пространство цепкими взглядами – и гостиную, и коридор. Вряд ли что-то может их заинтересовать; на журнальном столе грудой навалены учебники Коннора, рядом – несколько флакончиков с лаком для ногтей, оставленных Ланни. Всё как в доме у нормальной семьи.

На кухне я указываю им на стол и предлагаю кофе.

– Да, спасибо, – говорит спецагент Рен, а спецагент Индири молча кивает. Рен занимает место, где обычно сижу я, – то, с которого открывается обзор на входную дверь. Индири усаживается напротив нее, так, что контролирует коридор, – видимо, на случай, если еще кто-нибудь окажется дома.

Налив кофе в три кружки и поставив их на стол, я сажусь между ними.

– Так в чем дело?

– Вам знакомо имя Купер Кунц? – спрашивает агент Индири.

– Не дадите контекст?

– Вы можете знать его как «сККунса», – говорит агент. – Это его никнейм в Сети.

Задумываюсь на минуту, пытаясь вспомнить, но в голову ничего не приходит.

– Простите, все равно не знаю.

– В прошлом он посылал вам имейлы с угрозами, – добавляет Рен. – Думаю, это поможет.

Я гляжу на нее, ожидая, что она вот-вот рассмеется. Наверняка Рен шутит. Однако ее лицо остается серьезным, и смеюсь уже я.

– Вы хоть представляете, сколько писем с угрозами я получила за прошедшие годы? Только сегодня больше сотни. А так, наверное, тысячи – если не десятки тысяч. Как бы я упомнила никнеймы всех, кто их посылал? Уж простите, ничем не могу помочь.

– Думаю, этот вы должны были запомнить, потому что сочли необходимым переслать сообщение в ФБР. – Рен наклоняется и достает из сумки коричневый конверт. Вытаскивает из него лист бумаги и через стол подталкивает ко мне. – Возможно, это освежит вам память…

На листе распечатка имейла, отправленного год назад. Мне достаточно взглянуть на первую строку, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Она права, я прекрасно помню этого человека. Ему очень нравилось описывать – в деталях – множество кошмарных вещей, которые он собирается сделать с моей дочерью у меня на глазах. Однако обратить на письмо внимание меня заставила фотография Ланни, которую он прикрепил. Снимок был размытый, будто его сделали на ходу, в спешке, но фотографировали рядом с ее школой. Это означало, что он был в Ноксвилле. Возле школы моей дочери. На расстоянии вытянутой руки. Я немедленно переслала имейл в ФБР и несколько недель никуда не выпускала Ланни одну. Из ФБР ответили в их обычной манере: они этим займутся, но мне лучше дать им знать, если от этого человека поступят еще угрозы. Иными словами, они сунули это сообщение в кучу других таких же и пообещали что-нибудь предпринять, если угрозы продолжатся. Помню, в какую я пришла ярость, получив их ответ. Даже позвонила Майку спросить, не может ли он вмешаться. Он попробовал, но натолкнулся на ту же преграду, что и я. У ФБР нет такого количества агентов, чтобы разбираться с каждым придурком, угрожающим людям по интернету. По крайней мере, Майк был сердит не меньше моего. Он пообещал направить мое обращение вверх по цепочке. Получается, это сработало?

Я толкаю листок обратно по столу.

– И вы только сейчас решили этим заняться? Конечно, лучше поздно, чем никогда… Вам удалось отследить этого урода? Мы сможем предъявить ему обвинение?

– Да, мы смогли его отследить, – кивает Рен. – К сожалению, предъявить обвинение не удастся.

– Это почему же? – язвительно вопрошаю я.

Я уже на взводе и готова кинуться в бой, когда она отвечает:

– Потому что он мертв.

В растерянности хлопаю глазами. Это совсем не то, что я ожидала услышать.

– Он был убит несколько недель назад, – продолжает Рен. – Весьма жестоко.

Я замечаю, что оба, Рен и Индири, внимательно наблюдают за мной, отслеживая мою реакцию. Обычно я не радуюсь гибели других людей, и уж точно не их страданиям, но не могу сказать, что сожалею насчет смерти этого парня. Одной угрозой моей семье меньше.