Между нами - Флёри Юлия

Со многими он обменялся крепкими объятиями. Кто-то рисковый даже посягнул на святое и взлохматил вечно идеальную укладку на чёрной макушке, но Юра был не против. Влада только вежливо улыбалась. Багдасаров после отметил, что стервы на большее не способны! Чтобы не расслаблялась!

Танцевали много. Танцевали до упаду. Причём, в случае с Владой, буквально. Повреждённое колено ныло так, будто рассчитывало выпрыгнуть и какое-то время пожить отдельно. Против оказался муж. Он же и гонял Владу по всему залу, совершенно теряя счёт времени.

Влада злилась. С каждым часом всё больше. Слишком часто Багдасаров принялся подчёркивать, что её мнение больше не учитывается. Так же часто пенял ошибкой. Всего одной, но зато глобальной. И тем, что она выбрала неверную манеру поведения. А вообще в арсенале у жениха нашёлся тысяча и один способ её уязвить, морально пнуть, пристыдить.

Поводов Юра не искал. Влада сама была одним сплошным поводом. «Что за музыка?» – стоило ей удивиться, про себя отмечая, что лёгкая незамысловатая мелодия прокручивается в голове снова и снова. Но Багдасарову были не интересны подробности, он уже достал из-за пазухи очередной камень. «Это для Гаяне. Они с Аидой Ведищевой был дружны. У Гаяне сегодня праздник – не то, что у тебя».

«Не налегай на виноград, сладкая, на эту ночь у меня большие планы. Или ночь ты тоже собралась испортить?» – стоило ему сказать, и аппетит… и без того никакой аппетит пропадал напрочь! «Малыш, почему не улыбаешься, разве я не сделал тебя самой счастливой?» – задевал Багдасаров, и Влада растягивала губы так широко, что слёзы, предательские слёзы проступали на глазах от острой боли, а на языке снова и снова можно было почувствовать кровь.

Чего Багдасаров добивался – оставалось только догадываться. Может, её слёз? Что находится в шаге от этого, Влада даже не намекала – стойко держала удар. А впрочем, это единственное, чему она хорошо научилась в жизни. Тренировали её часто и с фантазией. И вдруг подумалось, что тренировали для этого самого дня, так больно порой становилось, так обидно.

Но самое жуткое, самое мерзкое заключалось в том, что Влада… она не хотела обострять. Хотела наладить! Зачем? И самой интересно! При этом внутри трубила абсолютная уверенность, что так будет правильно. Так… будет естественно. И дело не в банальной привычке. Багдасаров её! Её человек и… её мужчина.

Глупо было фантазировать, что можно обойтись малой кровью. С такой, как она – только ломать. Без анестезии и без спасительного забытья. Багдасаров знал это с самого начала, и всё равно пытался сгладить. Ну, а Влада отблагодарила. Уж, как могла! А потому снова и снова пыталась выбить его из такой опасной позиции, когда головы летели с одного удара. Снова и снова, упрямо и до тошнотворного покорно она пыталась отыскать в чёрных глазах искру благоразумия. Влада опасалась, что именно эта её покорность заставляет Багдасарова… дожимать. Но кто сказал, что взрослеть не больно? Она взрослела вот так.

Хотелось коснуться его ладони. Чтобы поймать ту самую общую волну. Стоит ли уточнять, что ничего общего иметь с ней Багдасаров не собирался? «Нет, ползай ещё, извивайся лучше!» – читалось в высокомерном взгляде, и свою ладонь Юра убирал, не забывая обтереть её салфеткой.

– Не надоело? – вздохнула Влада, с тоской окинув взглядом зал, полный счастливых лиц. Багдасаров тут же вскинул брови и приторно улыбнулся.

– Ты не умеешь ценить моё хорошее отношение. Смысл вообще напрягаться?

– Так и не напрягайся. Мне не больно! – вспылила она.

Юра вскинулся так, что, казалось, готов разорвать. Влада поторопилась исправиться:

– Мне… понятно, – натужно сглотнула она угрозу. – Но сейчас на тебя смотрят родные, Багдасаров.

– Надо же, ты помнишь про кого-то, кроме себя?! Даже не знаю, что повлияло… – нахмурился Юра так, будто всерьёз озадачился вопросом.

– Хватит. Уже давно не смешно.

– Не смеш-но… – пробормотал он, твёрдо постукивая указательным пальцем в такт.

А потом вдруг бросил на Владу долгий напряжённый взгляд. Кровь тут же прилила к её лицу, а волнение подкатило к горлу. «В умной голове созрело какое-то решение» – догадалась Влада и вдруг испугалась, что Багдасаров может просто встать и уйти, не утруждая себя объяснениями. Он даже лежащую на коленях салфетку демонстративно отшвырнул в сторону. Обед окончен!

Влада вытянулась как по струнке и задержала дыхание. И плевать, что свадьба, которая давно стала пыткой, в самом разгаре! Она невольно коснулась пальцами виска. К горлу, подпитывая волнение, подступила тошнота. Именно в этот момент, вытягивая ситуацию, спасая её, на плечо Багдасарова опустилась аккуратная ладонь. Влада вскинулась, чтобы увидеть Гаяне, Юре же хватило ощущения массивных перстней, чтобы понять, кто вмешался в разгорающийся семейный скандал.

– Пришло время моего подарка, – деловито улыбнулась она, склонившись над Багдасаровым.

Юра даже если и собирался что-то возразить, то не стал. Ну а скрип зубов можно списать и на эффект неожиданности! Когда же Багдасаров был готов усмирить крутой нрав и выйти для принятия поздравлений, Гаяне улыбнулась ещё шире и надавила на мужское плечо с демонстративным упрямством.

– Нет, нет, дорогой, ты можешь отдохнуть. Подарок будет для твоей очаровательной супруги. Владушка, милая…

Голос Гаяне стал медовым и приторным. Она протянула руку, поторапливая, и поспешила выскользнуть из зоны поражения. Не зря Влада ловила на себе её острый взгляд всякий раз, как Багдасаров терял берега и давил особо усердно. Вот уж кого невозможно обмануть ни улыбками, ни внушениями! Багдасарова бабуля знала, как свои пять пальцев, и все его фокусы готова была обломать на корню.

– Что у вас произошло? – обернулась Гаяне, не успели они удалиться и на несколько метров. – Геворг мне совершенно не нравится! Не позволяй ему так себя вести! – Сделала она внушение, но тут же нервно улыбнулась. – Иначе он совершенно распустится… Мне казалось, ты из тех боевых девчонок, что держат подобных ему индивидов в кулаке, – проговорила бабушка со значением.

Ответа не требовалось, да и что Влада могла на это сказать? Что сама виновата?

– Сегодня утром я сбежала из дома! – С каким-то несвойственным отчаянием призналась Влада, на что Гаяне только хмыкнула.

– Но сейчас ведь ты здесь! – возразила она и неодобрительно покачала головой. – Хотя с твоим характером просто удивительно, как вообще решилась на этот шаг. Подумать только: свадьба! Да ещё в восемнадцать лет… Я в своё время отказала Багдасарову четыре раза. Четыре! – подчеркнула Гаяне, поражаясь собственному легкомыслию. – И, не поверишь, не жалею ни об одном из этих отказов! Вот только боюсь, ты побила мой рекорд, – дерзко рассмеялась она, посматривая на Владу из-под театрально пышных ресниц.

Властным движением Гаяне остановила музыку, а к центру зала уже торопились помощники. Её речь была лёгкой, игривой и будто волшебной. Удивительным образом добрые слова исцеляли, а живой, наполненный волей и озорством голос охлаждал неуёмный нрав молодых. Багдасаров за столом, так и вовсе расслабился. Не дав Гаяне договорить, он поднялся и выкрикнул тост в её честь. Гости весело подхватили задорную ноту, звон бокалов понёсся к самой крыше. Но одного взмаха ладони хватило, чтобы воцарилась тишина. Вот уж кто держал здесь всех в кулаке!

Нотка серьёзности пронеслась в не по годам звонком голосе, когда дело дошло до подарка. Это была простынь, расшитая белым и золотым. Старинная, казалось, ещё с царскими вензелями, она внушала трепет похлеще стальных орудий, к которым Влада имела определённую слабость. Семейная реликвия. Раритет. И тот самый оберег, что создаёт уют и становится залогом продолжения рода.

Влада растерялась и не знала, что сказать. Разве она думала о детях?.. Она и о себе-то заботиться не научилась! И уж в мыслях точно могла признаться, что когда речь заходила о свадьбе, самого по себе понятия «дальше» не существовало в принципе. А сейчас она будто вынырнула из забытья. И пока в полной прострации прижимала к груди дар, наполненный сакральным смыслом, взгляд Багдасарова прожигал в её затылке дыру. Потому что не достойна? Или, может, оттого, что она так явственно дрожит?