Завершение - Монро Нонна

– Давай, Редж. – Я притянул ее к себе, закрывая от свистящих пуль и вынуждая идти.

– Рэй, что произошло?

– Потом.

Но я не собирался объяснять ни ей, ни Пэйдж, ни остальным. Я хотел как можно скорее оказаться в Кристал-Лейке.

Как только мы оказались возле машины, Пэйдж пришла в чувство. Паника захлестнула ее с такой силой, что она не выдержала и толкнула меня в грудь.

– Где. Она?

Не дождавшись ответа, она толкнула меня еще раз. Еще раз. И еще. Она била, захлебываясь слезами, и, в конце концов, не выдержала и упала на колени. Я не мог смотреть на Пэйдж, но и глаза Тары были полны слез. Она с надеждой всматривалась в мое лицо, словно я мог дать какое-то объяснение. Но столкнулась с опустошением. Мои эмоции отключились. Пэйдж выплескивала свою боль, плача и разбрасываясь угрозами. Билл пытался вытрясти ответы из Броуди, и только Минхо и Реджина додумались спросить у Джиджи. Я не знал, куда делся Ройс. Я просто надеялся, что почувствую физическую боль вместо той, что пульсировала у меня в груди.

В конце концов Пэйдж выдохлась. Она слышала каждое слово Джиджи, но отказывалась принимать новую реальность.

Впервые я понимал Пэйдж как никто другой.

– Мы должны найти ее и спасти, – не без труда сказал я, на что Пэйдж торопливо кивнула и стерла слезы с лица окровавленными руками, – нужно угнать автомобиль.

На этот раз кивнули все.

Глава 7. Алекс

Я спала урывками, боясь упустить вторжение. Я отказывалась от приготовленной еды и перебивалась фруктами. Сыворотка все еще была во мне, но впервые я ощущала во всем теле слабость. Постоянно хотелось спать, и если бы не адский холод, сжимавший меня в ледяных тисках, то, возможно, мне удалось бы уснуть.

Тим и Тея разговаривали каждую секунду. Я устала от звука их голосов еще в первый день и снова предприняла попытку свернуть шею Тее.

У меня не получилось.

Нас обеих прошил удар током и отбросил по разным сторонам камеры. Так Профессор намекал, что мне лучше не приближаться к ней. Сам он больше не приходил, но я знала, что за мной идет круглосуточное наблюдение.

– Как ты в одиночку пересекла границу? – внезапно спросил Тим, вырывая меня из мыслей. Он согнул ноги в коленях, обвил их руками и теперь раскачивался на месте.

– О чем ты?

– Граница между Мексикой и Америкой. Ты в одиночку ее перешла. Там же могут отвести в комнату страха.

Мои брови так и норовили сползти к переносице. Пришлось приложить невероятное усилие, чтобы скрыть недоумение. Почему он считал, что я перешла ее в одиночку?

– Кто рассказал тебе об этом?

– Профессор, – прочистив горло, сказала Тея и поднялась, чтобы размяться, – ты крутая, раз в одиночку смогла не только перейти границу, но и доехать до Чикаго.

Что, черт возьми, происходит?

– Я бы точно попал в аварию, – закивал Тим, соглашаясь с Теей, – ты не уставала за рулем?

– Нет, – неопределенно ответила я, но их не интересовали мои эмоции, только слова.

– Крутая, – подтвердил Тим и тоже поднялся, – сделаем зарядку?

Не дождавшись моего ответа, он начал разминаться. Тея в нашей камере тоже присоединилась к нему, и теперь я смотрела, как они тренируются. Их техника не была какой-то особенной, а упражнения походили на те, которые делают в школе. Я знала их, потому что кое-кто постоянно стонал, считая, что эти занятия не сделают ее выносливой. А после каждый день отказывался выходить со мной на пробежку.

Боже, я запрещала себе скучать по ним, но тоска становилась с каждым днем все сильнее и разрывала мое сердце на части. Я подтянула ноги, прислонилась головой к стене и закрыла глаза, которые наполнялись слезами.

– С другой стороны, – начала запыхавшаяся Тея и присела на корточки, – хорошо, что у тебя не осталось семьи и друзей на материке.

– Почему?

– Потому что никто не будет тебя искать, скучать, любить.

Я одарила ее пристальным взглядом. Почему Профессор рассказал им, как именно я оказалась в Чикаго, но промолчал о Соколах? Какую игру он ведет?

– У меня, например, тоже никого не было.

– Ты же понимаешь, что это ложь? – спросила я, и ее голубые глаза сверкнули.

– Нет, – протянула она, и на ее губах расцвела искренняя улыбка, – у меня никого нет. Ни семьи, ни друзей, ни парня. Я скиталась по улицам, перебивалась объедками, пока меня не забрали. Я даже не стала сопротивляться.

Она постоянно повторяла эти факты, будто пыталась убедить в этом себя, а не меня. Удивительно, но история Тима звучала так же.

Никакой информации о семье. О месте, где он вырос. Лишь размытые воспоминания, и те не отличались подробностями.

И это каждый раз заставляло меня вспоминать о другом человеке, чьи воспоминания звучали подобным образом.

«Я не помню, чтобы когда-либо жил в доме. Над головой был какой-то навес, потому что я не чувствовал капель дождя. Однако вкус пыли осел на языке. Я не помню, в какой стране жил, где находил еду и кем были мои родители. Поэтому, когда за мной пришли, я не особо сопротивлялся.»

Я не стала произносить в голове имя самого доброго человека, которого когда-либо знала. Это причинило бы огромную боль, а у меня и так не осталось сил.

– Сейчас придет Профессор. – Взгляд Теи внезапно стал потерянным, будто кто-то влез в ее голову и начал управлять телом. – Не борись, – тихо добавила она, поднялась и отошла. Тим последовал ее примеру.

Дверь распахнулась, и на этот раз я была готова ко встрече с Профессором. Он хотел трахнуть мой мозг? Кое-кто делал это годами, так что Профессору лучше найти другой способ, чтобы вытащить из меня эмоции и правду.

Профессор расслабленно сидел в кресле и прокручивал в пальцах ручку. Его взгляд скользил по моему лицу, и это длилось на протяжении нескольких минут. В кабинете царило напряжение, воздух стал густым, как кисель, но никто из нас не собирался говорить первым. Странная безмолвная битва не надоедала мне. Какая разница, где сидеть: в камере или в его кабинете? По крайней мере, здесь нет решеток.

– Почему ты не рассказала Тиму и Тее о командире «Плазы»? – наконец-то спросил он и вскинул брови.

– Мы не близки, чтобы я рассказывала им что-то о своей жизни.

– Он является ее частью?

– Нет. – Я подавила порыв сжать руку в кулак.

– Кольцо на твоем пальце. Ты замужем?

– Туше. Мой муж убил бы всех, кто встал бы между нами.

Профессор тихо усмехнулся, приложив пальцы к губам.

– Тогда хорошо, что у тебя его нет.

– Да, – я сделала долгую паузу, прежде чем добавить, – хорошо.

Некоторое время мы молчали. Казалось, что он хотел, чтобы эти слова осели в моей голове. Я уже поняла, что Профессору известно гораздо больше, чем он показывал мне. В какой момент времени мы попали под их прицел? Как много ему было известно обо мне и… о нем?

Я аккуратно перебирала воспоминания в голове, стараясь не провалиться в те, которые согревали мое сердце и в то же время уничтожали его. Мне всегда удавалось выстраивать барьер вокруг своих эмоций, иначе бы монстр управлял моим сознанием каждую секунду. Но я не учла, что чувства контролировать сложнее. Они усиливались, множились и становились сильнее, хотела я того или нет. И я не представляла, что делать с ними здесь. На чертовом острове. Не имея возможности отдать их тому человеку, кто действительно нуждался в них.

Кто считал, что его невозможно полюбить.

Воспоминания о нашем последнем разговоре законсервировались, превратились в яд, который медленно разъедал мою грудь. Мне хотелось содрать с себя кожу, лишь бы выпустить эту боль наружу. Большой палец неосознанно коснулся кольца. Это движение всегда успокаивало и помогало взять себя в руки.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, – сказал Профессор и достал из ящика коробку, – хочешь открыть его сама?

– Нет.

Уголок его губ изогнулся в ухмылке. Тогда он сам открыл коробку и повернул ее так, чтобы я увидела содержимое. Сердце. Окровавленное сердце. На секунду мне померещилось, что оно все еще бьется, но когда я моргнула, это видение исчезло.