Это все Йока - Доманская Наташа

С мальчиком необходимо было постоянно заниматься речью и работать над бытовыми навыками. К тому же Степан учился в обычной школе, и Света прикладывала колоссальные усилия, чтобы он благополучно переходил из класса в класс, была его тьютором. А Алексей работал, зарабатывал, чтобы бывшей жене не нужно было работать и чтобы их сын был более-менее адаптирован к жизни, когда их не станет, – о чем, конечно же, не думать было трудно. Но все случилось намного раньше, чем предполагалось, и не так, как предполагалось. Сначала умерла Света, а потом как сквозь землю провалился и сам Степан. Нужно было заниматься с ребенком, а не тащить его в лес и уж тем более не оставлять в машине одного. В конце концов, кто мешал тоже привлечь его к сбору этих проклятых грибов? Светка бы одобрила: развитие мелкой моторики и работа над концентрацией внимания.

– О чем вы думали? – лицо Алексея стало цвета спелой вишни, и он еле дышал, когда добрался до родителей Светы после их звонка. – Зачем вы потащили его в лес?

– Отец только на минутку отлучился, живот у него прихватило, – лепетала седая старушка, утирая передником слезы. – Горе-то какое, Господи! Степушка мой! Сначала Светочка, а теперь Степа-а-а.

Она тяжело опустилась на грубо сколоченную скамейку и зарыдала. Алексей перевел взгляд на деда, который сидел на крыльце, обхватив голову руками. В его больших загорелых кистях с выступающими венами седая голова помещалась полностью. Алексей выдохнул. Он опустился рядом с женщиной на скамейку и уже спокойнее произнес:

– Обещали коптер выделить. Жара. Надо проверить болото.

– Жара… – машинально повторила за ним женщина. – Надо проверить болото, – и, уронив голову на стол, снова зашлась в рыданиях.

Поиск велся в нескольких направлениях одновременно: пешие группы работали в природной и городской среде, прочесывали местность, добровольцы осматривали обочины дорог, клеили ориентировки, отрабатывали непрерывно поступающие звонки. На месте работали кинологические и конные расчеты, а также частный самолет. Параллельно отсматривались записи с камер видеонаблюдения в зоне поиска и полученных свидетельств. Работали беспилотники, а также добровольцы на внедорожниках, квадроциклах и болотоходах. Поисковые отряды имели прекрасное оснащение и хорошие возможности. Это вселяло надежду, что сына найдут живым.

– Дед, – окликнул он.

Тот не шелохнулся.

– Дед, – громче позвал Алексей. – Может, Степа обижен был на что? Вы его не ругали? Не наказывали?

Старик оторвал руки от головы и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.

– Да его никто за всю жисть и пальцем не тронул, все в жопу ему дули. Да и ты поди разбери, что у него в голове-то было после смерти матери. А ты вообще… гость у нас нечастый стал, – он поднялся. – Ты знаешь что, ты не стой над душой. Мы по своему распорядку живем. По болотам ходим, клюкву да морошку собираем осенью, а летом грибы и ягоды. А то, что ушел он, дак на то не наша вина. У него кроме матери же отец есть. Вот и воспитывал бы его сам, как Светки не стало. Так нет, скинул на стариков. А мы что понимаем в этих ваших новомодных методах… У нас тоже горе. У нас дочь умерла.

Женщина подняла голову. Ее морщинистое лицо было влажным:

– Это ты виноват, – процедила она сквозь зубы. – Все тебе мало. Весь лес готов собрать на словах. А как до дела-то дойдет, то понос у тебя, то еще какая оказия. А бабка собирай. Еще и за мальцом не уследил.

Алексей поднялся:

– Поеду я к ним, – он махнул рукой в сторону, где разбили лагерь поисковые группы. – Спрошу, не надо ли кого увезти или привезти. А может, новости какие есть.

Алексей посмотрел на Йоку, вздохнул, тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но они все не хотели уходить.

Активные поиски в лесу длились десять дней. И чего он только не передумал за это время, какие только предположения не построил. Куда Степа мог деться из машины, где его оставил дед, оставалось только гадать. Алексей лично облазил лес с поисковыми группами. Собаки тоже след не взяли. Остановились около болота. А еще через несколько дней ему позвонили:

– Алексей Романович… – повисла пауза. – Сегодня всю ночь отсматривали кадры с БПЛА. Более двадцати семи тысяч снимков местности были переданы группе просмотра и анализа. Общая отснятая площадь составила более полутора тысяч гектаров. На просмотр снимков было затрачено около девятисот человеко-часов. По результатам отсмотра фотоматериала мы получили несколько точек с координатами.

– И? – Алексей откашлялся, пытаясь справиться с подступавший дурнотой.

– Ничего. Если бы он был там, то мы бы… увидели. Жарко. Еще, – отрывисто проговорила трубка.

– Я понимаю, – с облегчением выдохнул Алексей. «Слава богу, – подумал он, – не в болоте, не в лесу. Может, ушел куда-то». – И мы вынуждены сократить время работы штаба, люди устали, у всех семьи. По-прежнему поступает много звонков о том, что Степана видели на дороге или как он садился в машину. Проверяем.

– Да, я понимаю, спасибо, – повторил Алексей и отключился. «Куда же ты мог деться, солнечный мальчик?»

К концу лета о сыне так и не появилось новостей. Приезжал даже следователь из Москвы, который выдвинул версию о похищении. Но ладно он бы был нормальный, здоровый ребенок, а Степан был мальчик с синдромом Дауна, и это было совсем нелепо. Даже все доводы москвича о том, что это может быть заказное похищение на фоне политической обстановки, Алексею казались глупыми.

Глава 2

Бабка с дедом на этом свете задержались тоже ненадолго. Умерли, что называется, в один день, через несколько недель после того, как поиски Степана прекратились. Это были родители его жены, но из-за того, что Света была поздним ребенком, они выглядели не как родители, а именно как дед с бабкой. Откровенно говоря, Алексей даже корил себя за то, что так их называл. Отца Светы дедом, а маму матушкой или матерью, а про себя бабкой. Так уж сложилось. Он уже и не помнил, почему так и почему Света разрешила их так называть.

Познакомились они со Светой, когда ей только исполнилось семнадцать. Алексей был на несколько лет старше. В деревню приехал за компанию с товарищем отвлечься от учебы в университете и удачно сданной сессии. Здесь было тихо, спокойно и в нескольких километрах даже протекал горный ручей. Алексей ни разу не видел, чтобы в нем кто-то купался, да и идти до ручья было далековато. Но он все-таки несколько раз совершил туда утреннюю пробежку. Вода была голубая и ледяная, будто родниковая. Алексей зашел в ручей, наклонился и, зачерпнув полные ладони, принялся жадно пить, пока зубы не начало ломить, а ноги сводить, настолько вода в начале июня была холодная. Насытившись, отправился обратно и с ужасом обнаружил, что язык распух и начал прилипать к внутренней стороне щек. Только выпив более двух литров чая, Алексей смог вновь обрести дар речи.

Товарищ, которого звали Лука, только посмеялся над ним.

– Невозможно утолить жажду талой водой. Чем больше пьешь, тем суше во рту.

– А почему так? – удивился Алексей.

– Это, по сути, дистиллированная вода, в ней нет минеральных солей, она сама вымывает из организма все минералы.

Больше Алексей не пытался пить из ручья, да и сходил на него только один раз. Все остальное время он либо помогал на участке, либо они с Лукой бегали к болоту, которое и в то время было вполне пригодно для купания – да и на болото не очень походило, скорее на стоячий водоем. На его поверхности еще не образовалась белесая растительность и не скрывала под собой коварную пучину. В водоеме было просто илистое дно, в камыше квакали лягушки.

У болота Алексей и познакомился со Светой, а к концу лета увез ее с собой в город. Учиться – так он сказал ее родителям. Те, как ему показалось, вздохнули с облегчением. Одному богу известно, как они справлялись с дочерью, откуда брали деньги на то, чтобы она ни в чем не нуждалась. Родителей Света ни во что не ставила, относилась к ним с каким-то пренебрежением, отчего Алексею было не по себе. Те только горестно вздыхали. Кто же виноват, что родилась она у них в таком возрасте, когда все уже внуков нянчат.