Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона

«Ты заплатишь за ожидание, нарцисс».

И я знал, что с радостью заплачу – тысячу раз, если понадобится. Потому что с ней каждое мгновение стоило того.

Она неспешно подошла к дивану в гостиной, стала раздеваться. Когда джинсы были сняты, и она осталась только в этих тоненьких стрингах, которые едва скрывали её соблазнительную задницу, я почувствовал, как вся моя выдержка летит к чертям.

Может, хотя бы десять минут? Утолить этот сумасшедший голод.

— Я чувствую, как ты сверлишь меня взглядом, — прошептала она, повернувшись ко мне и блеснув глазами. — Но ты сам отказываешься, так что… терпи…

Я расхохотался, наблюдая за тем, как эта соблазнительная кошечка подхватывает свой шелковый домашний комплект яркого, изумрудного цвета и соблазнительно натягивает его на бёдра. Шелковая накидка легла на плечи, а пояс затянул её, скрывая эту соблазнительную грудь, которую я с радостью буду сегодня кусать, обсасывать, когда закончу со всеми вопросами с матерью.

От этой соблазнительной картинки в голове почти становилось больно, член дико пульсировал, и я, не скрывая досады, сморщился от боли, чувствуя, как он болезненно впивается в ширинку.

— Но я могу помочь… — промурлыкала она, подходя ближе.

— Прекрати, чертовка, — прохрипел я, сдерживаясь. — Ты сведёшь меня в могилу, ей-богу… пощади, пожалуйста.

Эта чертовка подошла ещё ближе и очертила пальчиком мою грудь, спускаясь к самому паху, останавливаясь у пояса брюк. Член дёрнулся от такого близкого присутствия, от этого дразнящего искушения.

— А ты знаешь… что я специально тебя соблазняла? — прошептала она, заглядывая мне в глаза. Этот пальчик провёл по всей длине моего члена, вызывая дикий рык в самой глубине моей души.

— Догадывался… чертовка, — выдохнул я, чувствуя, как она продолжает дразнить меня.

Она только хитро улыбнулась, прикусив губу. Несносная, желанная, дикая кошка.

— А ты знаешь, что я поспорила на твоё соблазнение с Крис?

Ещё одна неожиданность, которая выбила воздух из груди. Эта дерзкая девчонка подкидывает мне сюрпризы один за другим.

— Всё-таки стоит тебя отшлёпать, — прошипел я, хватая её за талию и притягивая ближе.

— Я беременна, ты не можешь меня бить, — прошептала она, улыбаясь.

— А я не сильно… слегка, — промурлыкал я прямо ей на ухо, прижимаясь всем телом.

— Тогда я не против, — прошептала она, и сжала мой член через брюки, вызывая во мне новый рык.

— Я трахну тебя сейчас, — прошипел я, и уверен, мои глаза горели диким огнём.

Она посмотрела на меня так, будто этого и добивалась. Я знал, что так и было, и чуть не поддался. Сглотнул, чувствуя, как слюна наполняет мой рот, а тело задрожало от предвкушения. Десяти минут действительно не хватит, чтобы она перестала сводить меня с ума.

В этот момент раздался звонок домофона, заставив меня чертыхнуться. Чёрт, как не вовремя!

Я неохотно освободил Еву из объятий, понимая, что, похоже, пришла мать. Мы договорились, а Ева… со своим соблазнением всегда добивается моей потери контроля, но мне это нравиться. Это игра, которая заводит меня до безумия.

Я нажал кнопку ответа на панели домофона.

— Слушаю, — прорычал я в панель, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Здравствуйте, Адам. Это ресепшен. Тут к вам женщина, Катерина Гоффман. Говорит, что ваша мать.

— Да, это она, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Пропустите её, пожалуйста.

— Конечно, она сейчас поднимется.

Сердце колотилось как бешеное. Я схватил пальто с пола, на ходу стряхивая невидимые пылинки. Скомканная белая шубка Евы полетела следом в шкаф, а я лихорадочно принялся застёгивать рубашку. Пальцы дрожали, промахивались мимо пуговиц, но времени не было.

Дыхание сбилось, в голове царил хаос. Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Я замер, прилипнув взглядом к монитору домофона. Она. Мать.

Рыжие волосы, уложенные в замысловатую высокую причёску, подчёркивали её точёные скулы. Безупречный макияж не скрывал усталости в глазах. На ней была элегантная шубка из стриженой норки, облегающие чёрные брюки и остроносые ботильоны на высоком каблуке. Завершали образ тёмные очки в тонкой оправе. Модная, ухоженная, властная – такой я её знал всю жизнь.

Вымученная улыбка тронула её губы, когда дверь бесшумно отворилась.

— Адам, сын мой… — пропела она, растягивая слова.

— Проходи, — буркнул я, пропуская её в квартиру.

Взгляд матери скользнул по раскрасневшейся Еве, остановился на моих губах, нахмурился.

— Вы, я смотрю, времени зря не теряли, — пробормотала она, небрежно оглядываясь.

Она вошла в квартиру, не снимая обуви.

— Во-первых, разуваются на входе, — процедил я сквозь зубы, закрывая за ней дверь.

— Это у вас разуваются, — парировала мать, продолжая осматривать гостиную, бросая косые взгляды на Еву. — А у нас, в Германии, не принято.

— Так чего же ты до сих пор не в Германии? — зашипел я, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия.

Она снова посмотрела на Еву, в её глазах мелькнула неприязнь.

— Контролирую вас.

Я подошёл к Еве и притянул её к себе, обнимая за плечи.

— Плохо контролируешь, — усмехнулся я. — Как видишь, твои старания ни к чему не привели. Мы вместе, несмотря на твоё осуждение, на осуждение общества…

Мать недовольно скривилась.

— Я вижу. Подумать только… Твоя племянница… родная кровь… и вы тра…

— Она не моя племянница, — оборвал я её резко. — По крови она мне, по сути, чужой человек. И только поэтому ты сейчас здесь. А теперь рассказывай, как так вышло, что я – не сын своего отца.

В глазах матери на мгновение промелькнула вина, но она быстро взяла себя в руки.

— Ты хоть кофе мне предложишь? Или чаю? История не из приятных.

— Будет тебе кофе, — буркнул я.

Ева нежно коснулась моей щеки.

— Я сейчас всем сделаю кофе. И тортик в холодильнике есть.

— Хорошо, милая, — ответил я, выдавив из себя улыбку.

Ева улыбнулась в ответ и направилась к кухонной стойке, где был спрятан кофейный аппарат. Начала проворно настраивать машину, насыпать зерна и выставлять чашки. Хотелось, чтобы эта встреча поскорее закончилась, и остаться наедине с моей страстной Евой, для которой, без всяких сомнений я создан.

Вожделение отступало под натиском волнения. Мать здесь. Сейчас всё решится.

Я перевёл взгляд на Еву, которая с тревогой посмотрела на меня, словно чувствуя напряжение.

— Может, тебе помочь? — прошептала она так, чтобы слышал только я. Её близость действовала успокаивающе.

— Всё в порядке, — ответил я, мягко сжав её руку.

Мать тем временем продолжала осмотр квартиры, как будто оценивала её стоимость. Этот её взгляд всегда меня раздражал.

— Может быть снимите шубку? Жарко ведь, — обратилась Ева к ней, стараясь быть вежливой.

Мать усмехнулась, оценивая Еву с головы до ног.

— Ну хорошо... держи, — она сняла шубку и протянула её мне. — Повесь куда-нибудь.

Стиснув зубы, чтобы не огрызнуться, я взял норковую шубку. Её запах – смесь дорогих духов и чего-то неуловимо холодного – ударила в нос. Я направился в коридор и повесил шубу на крючок, стараясь не касаться её лишний раз.

Вернувшись, я увидел, что Ева уже разливает кофе. Она достала из холодильника небольшой, но аппетитный шоколадный торт, прихватив тарелки, нож и десертные ложки. Действовала проворно, стараясь создать хоть какое-то подобие уюта, понимая, насколько тяжёлой будет наша беседа.

Наблюдая за ней, я не мог не восхищаться. Несмотря на всю эту неловкость, на напряжение, которое повисло в воздухе, она оставалась собой – любящей, заботливой, невероятно сексуальной. Её движения были такими естественными и грациозными, что я просто заворожённо следил за каждым её жестом.

Отрезав по кусочку торта каждому, она села за кухонный диванчик. Мать напротив. Не раздумывая, я придвинулся к Еве, приобнимая её за плечи. Мне нужно было чувствовать её рядом, ощущать её тепло.