Ольга Дашкова
Разбей мое сердце
Глава 1
Май в Москве похож на нерешительного подростка – то дождь, то солнце, то ветер срывает с деревьев последние цветы черемухи.
Я всегда думала, что весна, это самое психологически сложное время года. Природа просыпается, гормоны бушуют, люди влюбляются и совершают глупости. А потом приходят ко мне на прием с разбитыми сердцами и просят объяснить, где они ошиблись.
Хотя пока что я только студентка четвертого курса психфака, и мои «пациенты» – это клиенты кафе «Синий лис»". Наблюдение – первый навык психолога, а здесь есть на что посмотреть.
– Вер, ты опять людей рассматриваешь как лабораторных крыс? – Даша вытирает руки полотенцем и оценивающе смотрит на меня.
Дарья Сомова. Журфак МГУ, третий курс. Подрабатывает здесь, потому что раньше жила бабушкой, а сейчас с бывшим мажором, у них любовь. Умная, целеустремленная, но с заниженной самооценкой. Типичный случай – пытается доказать миру свою ценность через достижения.
– Не лабораторных, – поправляю, протирая столик у окна. – Просто любопытно наблюдать за поведенческими паттернами.
– Господи, иногда ты говоришь так, что хочется дать тебе по голове учебником нормального русского языка.
Даша смеется, но в ее смехе читается легкое раздражение. Защитная реакция на то, что она считает снобизмом.
На самом деле я не сноб – просто привыкла думать терминами. Когда изучаешь человеческую психику, мозг автоматически начинает классифицировать и анализировать.
Это как болезнь, от которой нет лекарства.
– Смотри, вон твой любимый типаж идет, – Даша кивает в сторону входа.
Поднимаю взгляд и вижу парня лет двадцати трех.
Высокий, спортивное телосложение, темные волосы слегка растрепаны – видимо, ехал на мотоцикле или в кабриолете. Джинсы, черная футболка, кожаная куртка перекинута через плечо.
Дорогие часы на запястье, телефон последней модели. Уверенная походка альфа-самца, который привык получать желаемое.
Но меня интересует не внешность. Меня интересует то, как он держится.
Подбородок чуть приподнят – классический признак высокомерия или компенсации низкой самооценки. Взгляд скользит по залу небрежно, но цепко – оценивает окружение, ищет угрозы или возможности.
Руки расслаблены, но готовы к действию. Мимические мышцы слегка напряжены в области глаз – признак постоянного контроля эмоций.
Интересно.
– Кто это? – спрашиваю, не отрывая взгляда от объекта изучения.
– Данил Серебренников.
– Да, ладно? Тот самый, который разбил зимой сердце моей Олечке? Я в шоке!
Олечка, подруга моя, у которой талант влюбляться в козлов. Вот, типичный представитель семейства парнокопытных.
– Даша морщится, словно произнесла что-то неприятное. – Жуткий козел и бабник. Видишь девушку рядом с ним?
Перевожу взгляд на блондинку в дорогом платье. Эффектная, стройная. Макияж, маникюр, укладка – потратила на подготовку часа три, не меньше. Держится за его руку собственнически, но в то же время неуверенно. Постоянно поглядывает на него, ищет одобрения.
– Диана, – продолжает Даша. – Дочка богатого папочки. Училась со мной на потоке, они вроде встречаются. Но это все странно.
– И что в этом странного? Они нашли друг друга.
– То, что у него никогда не бывает отношений дольше трех месяцев.
Наблюдаю, как парочка проходит к столику в дальнем углу. Данил отодвигает стул для девушки – хорошие манеры, воспитание. Но делает это автоматически, без теплоты. Как актер, исполняющий роль идеального бойфренда.
Диана что-то говорит ему, оживленно жестикулирует. Он кивает, улыбается, но взгляд уже блуждает по залу. Классический случай эмоциональной недоступности.
– А откуда ты его знаешь? – интересуюсь.
– Лучший друг моего Макса.
Ах, вот оно что. Максим Орловский – местная знаменитость, наследник империи. Красив, богат, недоступен. Каждая вторая студентка мечтает с ним встречаться. А каждая первая считает его полным ублюдком.
Что, в общем-то, одно и то же в психологии женского влечения. Но живет с ним Даша, потому что он стал другим. Верится с трудом, если честно. Но я готова поверить, что у него реальные чувства, Дашка хорошая, да и натерпелась она от него.
– В прошлом они были похожи, – добавляет Даша. – Оба считают, что им все можно. Разница только в том, что у Макса есть, точнее, были деньги, а у Данила – только наглость.
– Ты говоришь о нем так, словно он тебя лично обидел.
Даша не отвечает, быстро отворачивается.
– Просто держись от него подальше. Такие как он ломают девочек ради развлечения.
О, попала в точку. Моя Олечка сломалась, я помню ее слезы и сопли. Но, Олечка, она отходчивая, у нее уже другая любовь, а я жду очередных слез и соплей.
– Не волнуйся, я не из тех, кто ломается.
– Вера, ты изучаешь психологию, но это не значит, что ты застрахована от собственных ошибок. Наоборот, такие как ты думают, что все просчитали, а в итоге влюбляются сильнее всех.
Мудрые слова. Но Даша не понимает одной простой вещи: я не изучаю психологию – я живу ею. Для меня люди – это открытые книги, написанные на понятном языке. И этот Данил кажется мне особенно интересным изданием.
Достаю из фартука блокнот, направляюсь к их столику. Сердце не учащается, руки не дрожат – это всего лишь эксперимент. Изучение редкого экземпляра в естественной среде обитания.
– Добро пожаловать. Что будете заказывать?
Блондинка поднимает на меня взгляд и улыбается той натянутой улыбкой, которой богатые девочки одаривают обслуживающий персонал. Да, крошка, улыбайся, я не в обиде.
– Латте на кокосовом с карамельным сиропом, – щебечет она.
Записываю заказ, поворачиваюсь к Данилу. Он смотрит на меня внимательно, оценивающе. Глаза цвета крепкого чая. В них читается острый ум и что-то еще… Пустота? Нет, не пустота. Скорее, тщательно охраняемая территория.
– А вы что будете?
– Американо, без сахара, – голос низкий, с легкой хрипотцой. – И еще один вопрос.
– Слушаю.
– Вы всегда так внимательно изучаете клиентов или я удостоился особого внимания?
Прямо в точку. Значит, он заметил мой взгляд и правильно его интерпретировал. Неплохо.
– Профессиональная деформация, – пожимаю плечами. – Изучаю психологию.
– Понятно. И к какому выводу пришли?
Блондинка нахмуривается, явно не понимая, о чем речь. А Данил продолжает смотреть на меня с тем же оценивающим взглядом. В воздухе повисло напряжение – не сексуальное, а интеллектуальное. Как перед шахматной партией, когда противники изучают друг друга.
– К выводу, что внешность может быть обманчива, – отвечаю спокойно.
– В какую сторону?
– А это уже диагноз. Такие услуги не входят в меню.
Уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки. Но это не та теплая улыбка, которой он одаривал Диану минуту назад. Это улыбка хищника, который почувствовал достойную добычу.
– Жаль. Мне было бы интересно услышать профессиональное мнение.
– Данил, о чем это вы? – встревает Диана, и в ее голосе слышится нотка ревности.
– Ни о чем особенном, малышка, – он поворачивается к ней, и выражение его лица мгновенно меняется. Снова та же натянутая нежность, тот же спектакль. – Просто обсуждаем кофе.
Записываю заказ и отхожу к барной стойке. Даша смотрит на меня с интересом и легким беспокойством.
– Что он тебе сказал?
– Ничего особенного. Обычная светская беседа.
– Вера, у тебя такое лицо, словно ты разгадала сложную головоломку.
И правда разгадала.
Данил Серебренников – классический случай нарциссического расстройства личности с элементами эмоциональной недоступности. Скорее всего, серьезная травма в прошлом – предательство, отвержение или потеря.
Отсюда защитные механизмы: поверхностные отношения, эмоциональная холодность, потребность в постоянном подтверждении собственной привлекательности.
