Пышная любовь майора
Дора Шабанн
Глава 1: Наша служба и опасна, и трудна
Зевс
Есть такая профессия – Родину защищать.
Прекрасная профессия.
Вот только и в ней встречаются отщепенцы. И их нужно ловить.
Служба внутренней безопасности, как в армии, так и в полиции, никогда не спит и всегда на страже. И всю свою жизнь эти охотники, особенно на «оборотней», чаще всего ходят по острию.
Но я с детства, глядя на любимого родителя, знал, что равняться надо на лучших, стремиться к большему, поэтому после университета МВД взял курс на «внутреннюю безопасность» и пахал долго, много и от всей души.
– Рома, честь и доверие – то, что просрать легко, а восстановить практически невозможно, – частенько говорил мне отец.
Евгений Николаевич Громов – генерал-полковник службы внешней разведки, знал это чётко: сорок лет безупречной службы, сотни воспитанных отличных специалистов, двадцать четыре неудачных покушения, незапятнанная репутация, заслуги, правительственные и государственные награды.
Примерный семьянин: жена – надёжный, верный тыл, сын – наследник, следователь СВБ в чине капитана.
Достойная жизнь и не за горами заслуженная пенсия.
И всего одно… предательство.
Третьего по значимости близкого человека: первого заместителя, лучшего друга.
Двадцать пятое покушение на генерала Громова оказалось удачным.
И жизнь нашей семьи рухнула.
На похоронах отца у мамы случился инсульт, а мою командировку на «передний край» за головами тех, кто забыл о чести и совести, отложить было невозможно. И пришлось с горечью признать: от нашей семьи почти ничего не осталось, лишь пустая, холодная квартира. Мать переехала в госпиталь ветеранов войн, а затем в пригородный пансионат – на постоянное место жительства под неусыпным медицинским контролем и присмотром.
Я же снова оказался там, где земля горит под ногами и вокруг на многие километры враг каждый второй, а первый – под подозрением. Привычно? Да, неприятно, но терпимо. Только в этот раз обратно с победой меня никто не ждал, кроме начальства.
– Достойно. Изящно. Урожайно. Хвалю. Мои поздравления, майор Громов.
И вроде как надо бы радоваться, но кому это, если мать меня узнала с трудом?
Распрощались с начальством честь по чести, вот только я от ярости и безысходности зубы стиснул так, аж что-то там хрупнуло.
Да и фиг с ним.
Хорошо, что было время до следующего выезда: в перерывах между оформлением отчетов, составлением рапортов и прочей нудной кабинетной работой выбрался к стоматологу.
Но что значит, если пришла чёрная полоса?
Наш любимый и доверенный семейный врач вышел на пенсию, а приемник его как-то то ли перестарался, то ли, ну, просто так совпало. Ведь не могли же у меня, здорового, молодого мужика (всего-то тридцать девять годочков), после посещения зубного отказать ноги?
Но они-то меня и подвели, причём в самый острый момент операции, когда пришлось выволакивать на себе самоуверенную покоцанную молодёжь из-под обстрела.
Нет, мы все успешно выбрались на точку эвакуации, но последние пять километров я вообще не помнил.
Да и в госпитале потом провалялся без малого два месяца, а когда оттуда вышел, то, внезапно, на своей шкуре прочувствовал: сорок лет – это прямо возраст.
Спина на погоду начала ныть, башка разваливалась спонтанно и непредсказуемо, ходил с трудом, спать мог только на «обезболе».
– Развалина! Позорище! – кривился, глядя в зеркало.
А затем осмотрелся: восстанавливался после ранений я в родной квартире, но, увы, теперь это место, к сожалению, потеряло свой дух, уют и тепло.
Семья здесь больше не жила. Холод, пустота и заброшенность – это почувствовать можно было без труда в знакомых с детства стенах. И все.
– Жениться бы тебе, Ромочка, – вздыхала и тихо шептала мать, когда я её навещал.
Но я точно знал: ну, какое мне «жениться», когда у меня каждый выезд «в поля» может стать последним? Любые мои серьезные отношения заранее обречены. А несерьезное затевать – себя не уважать. Я же мужчина, а не кобель безмозглый.
Но матушка моя дорогая, она же упорная дама. Да и за столько лет жизни с отцом поняла, что «нет» – это ещё не окончательный ответ, если очень надо.
– Рома, сколько раз тебе предлагали перейти в отдел экономических преступлений? И важно, и нужно, и актуально, и в тепле. Да и без командировок почти, – естественно, мать знала не только моих отцов-командиров, но и водила знакомства с дамами из секретариатов во всех значимых Управлениях и Службах.
Порой актуальные новости мы с отцом узнавали дома, за ужином, а не на работе и уж тем более не официальным путем.
– Пора, сынок, пора тебе сменить род деятельности и место службы. Подумай об этом. А сколько там приличных девушек есть? Очень тебе было бы кстати. Мне-то уже немного осталось, так что нужно успеть передать тебя в хорошие, надёжные и заботливые руки…
Кивал, молча улыбался, ничем не хрустел и не скрипел, чтобы снова не ходить по стоматологам, целовал матушку и с громким внутренним матом выбирался на улицу, где долго нецензурно орал на волны Финского залива.
Уйти к экономистам, забыть про выезды и бросить все горящие дела? Что я кабинетная, хромая крыса, что ли?
Ведь нет?
Увы, ноги и спина намекали, что очень даже да.
Но майор Громов сдаваться не планировал.
У меня были еще три недели на восстановление до комиссии. Я должен вернуть форму, во что бы то ни стало.
И я это сделаю.
Глава 2: Все мы родом из детства
«Лучшая награда в нашей жизни –
это возможность заниматься делом, которое того стоит»
Т. Рузвельт, двадцать шестой президент США
Ида
– Булочка, а, булочка, а ты сладкая? – слышала я довольно часто.
– Отстань, я с мышьяком. Отравишься! – фыркала привычно.
В такие моменты даже в свои тридцать пять я снова была «крошкой Идой» – маленькой, любимой папиной булочкой.
Больно.
От напоминания, что этого больше не будет, до сих пор было очень больно.
Да, от пропавшего без вести много лет назад Виталия Владимировича нам с мамой осталась провокационная фамилия – Булочко, и маленькая однушка в ведомственном доме. И надежда:
– Когда-нибудь он приедет, Ида, – вздыхала мама. – Папа очень нас любит. Он обязательно вернётся.
Да, прошла уже без малого четверть века, а Вероника Максимовна Булочко по-прежнему ждала своего любимого мужа, в один паршивый день уехавшего в обычную командировку в Панфилов – маленький городок на границе с Китаем.
И пропавшего там.
Без вести. Бесследно. Безнадежно.
Первые шесть лет мы ждали его дома каждый день: мама работала, я училась в школе, а по вечерам мы чутко прислушивались: не идет ли? Бросались к окну посмотреть на каждую машину, что останавливалась у подъезда.
Ждали – ждали – ждали.
И верили.
Но когда пришло время мне поступать в институт, мама, оставив всем папиным коллегам, а также нашим друзьям и знакомым новый адрес, все же рискнула переехать в Саратов, к старшему брату, неподалёку от которого давно осели их родители.
Так маленькая «Булочка» резко выросла до «Кренделя», поступив в медицинский, как того требовали семейные традиции, но главное – как хотел папа.
Бабушка с дедом первое время маме активно сватали всяких, на их взгляд, «приличных мужиков», но мама, учительница математики в средней школе, упорно стояла на своем:
– Никого мне не надо. Я жду Виталия. Точка. Тем более ваши «варианты» и не варианты даже. Они в школе-то учились? Хоть бы в рабоче-крестьянской…
Бабушка ворчала и фыркала, дед не одобрял молча.
Но маме было всё равно: жили мы с ней отдельно в скромной квартирке. Она трудилась в районной школе, а я училась и подрабатывала санитаркой в городской больнице с третьего курса.
