Пышная любовь майора (СИ) - Шабанн Дора

Мы справлялись.

И ждали папу.

То, что дело это уже безнадёжное не раз и не два говорил мне самый адекватный родственник: мамин брат дядя Витя.

– Ида, ты же уже взрослая, да по жизни и в своей больнице всякого навидалась. Ты же понимаешь: десять лет ни слуху ни духу. Ну, шансов ведь нет почти?

Я кивала.

Я, правда, понимала, но не могла перестать ждать и надеяться на чудо.

А потом мой дядька, классный, между прочим, нейрохирург, прихватил меня, проходившую ординатуру в родной больнице, в столицу. Там как раз проходила научно-практическая конференция по нашему профилю.

И во время этой поездки меня занесло на семинар по не шибко у нас в глубинке известной остеопатии. После чего жизнь моя моментально заиграла новыми красками.

Нет, как полагается приличной девочке, специализацию по неврологии я получила. Место в больнице – тоже, но факультативно, при каждом удобном и не очень случае, я расширяла свой кругозор в направлении, так меня захватившем.

Известно же: кто ищет и стремится, тому дано будет?

Наш зав. отделением однажды пострадал в ДТП, а последствия снять удалось лишь с помощью остеопатических практик.

– Черт с тобой, Бублик! Пиши заявку. Тут какой-то семинар будет в Нижнем по твоей тематике в следующем месяце, а через три, ближе к лету, в Москве. Поезжай, просвещайся! – неожиданно облагодетельствовало меня начальство.

И добавило, подтвердив аксиому про бесплатный сыр:

– Но вечером сегодня к тебе тёща моя зайдёт. Ты уж посмотри руками своими золотыми, что у неё с шеей, а?

После того как вопрос с шеей тёщи и ногой жены моего начальника благополучно удалось решить, коллеги окрестили меня ведьмой, но за помощью прибегать стали чаще.

Парадокс.

Конечно, на конференции, семинары и различные остеопатические форумы ездить я стала с завидной регулярностью. Так и ездила аж до своего тридцать третьего дня рождения.

Именно тогда в Петербурге, на семинаре у австрийца доктора Коэна, я познакомилась с двумя дамами, что просто перевернули мою серую, скучную реальность.

Первой была невролог из местной Военно-медицинской академии, профессор Иванова Марина Владимировна, которая пригласила меня на работу в крупный медицинский центр.

– Ида, твой подход и адаптация некоторых техник очень прогрессивны. И дают результат быстро и надолго. Ну что ты там в своей неврологии скучаешь? Здесь другие деньги, ну и репутация. Я тебе полную запись гарантирую. Только переезжай.

Это было ново и неожиданно.

Но рискнуть и что-то в своей унылой жизни изменить тихоня и толстушка Ида-булочка решилась после близкого знакомства с Кларой Азаровой.

Никогда в жизни я не встречала более «волшебных рук» и сильного характера.

– Руки, говоришь? О, это основа из официальной медицины, – усмехнулась миниатюрная, хрупкая красавица в тёмных очках. – Я же закончила Первый Мед и вполне успешно.

Восхищенно покачала головой: подготовка питерского Меда была широко известна.

– А потом случилось это, – она ткнула пальцем в оправу, – и остались у меня только «очумелые ручки».

Именно то, с каким спокойствием и достоинством Клара несла свое бремя, поразило меня. Она не замкнулась в себе после трагедии, не обиделась на весь мир.

Она его спасала, как имела возможность.

– А ты боишься даже попробовать изменить то, что тебя не устраивает, – пробурчала я себе.

И вернувшись к родне в Саратов, выступила с внезапным заявлением:

– Я ухожу из неврологии.

Семья застыла в шоке.

– Переезжаю в Петербург.

Мама в ужасе распахнула глаза, бабушка вдохнула, перед включением сирены, а дед помрачнел.

– Меня пригласили на работу, о которой я и не мечтала.

Дядя Витя хмыкнул:

– Подробности. А то бросишь тёплое место, семью и что? Будешь там в сомнительном салоне красоты трудиться?

Ну, хвала Марине Владимировне, предложения, оформленные надлежащим образом от оздоровительного центра «Солей» и медицинского поликлинического комплекса «РНО-Мед» у меня были.

И они дядю устроили.

– Смотри, теперь ты – сама за себя. И жильё, и еда, и прочее на твоей зарплате повисают.

Я кивнула: да, пришло время отделяться от материной юбки.

– От нас – подарки к праздникам, – уведомила меня остальная родня, но я не возражала.

Я внезапно ощутила кураж. Меня словно подхватило и… покатило.

Да, впервые нажитые за последние двадцать лет излишние килограммы меня не смущали. Уж что-что, а работать они мне не мешали. И в новом амплуа моя внешность не играла никакой роли.

Люди шли не смотреть на меня, а за избавлением от боли. А сделает это «пышка» Ида или слепая Клара – для них не имело никакого значения.

Вот такое оно, настоящее волшебство.

Собственно, так я и приехала два года назад в ослепительно прекрасный и невероятно холодный, ветреный и капризный Петербург.

И ни на мгновение не пожалела.

Да, я по-прежнему ждала возвращения отца и ни в коем случае не собиралась заводить никаких отношений, дабы исключить боль потери и разочарование, но жизнь моя стала в десять раз ярче, динамичнее и насыщеннее.

– Почему ты до сих пор одинока? – часто спрашивали коллеги.

А я улыбалась:

– Я не одинока. Я самодостаточна.

И была ведь свято в этом уверена, пока Азарова вновь не подкинула мне… сногсшибательный сюрприз.

Глава 3: «Особый пациент»

«Настоящее счастье приходит от понимания,

что ты делаешь что-то важное…»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Ида

За все время, прожитое в Петербурге, я довольно часто на семинарах и тренингах пересекалась с Кларой Азаровой, поэтому звонку от неё не удивилась и сразу покаялась:

– Прости, не удалось к Коэну в этот раз выбраться. Такой завал на работе, ты не представляешь.

А потом вздохнула и пояснила:

– У нас тут коллег вирусня покосила. Натуральный пад ё ж в медцентре. Я за троих сейчас на приеме, домой спать приползаю часа на четыре, – грех не пожаловаться приличному человеку, тем более что я точно знаю – Клара на семинаре у Алекса присутствовала непременно.

Она очень любит его подход к телу, взгляд на взаимосвязи отдельных органов и мастерство. А еще со стороны всегда было очень заметно: наставник выделял Азарову и не только за её «волшебные руки», упорство и фантастические результаты лечения.

Она совершенно точно ему нравилась, и за ними, когда они работали в паре или просто беседовали, было весьма любопытно наблюдать. Да.

– Ой, и не говори! В городе эпидемия точно, хотя вроде и не время. Но жаль, что тебя не было на семинаре. Ты такой цирк пропустила… Кстати, Алекс вроде как намекал мне на какой-то частный интерес, – удивлённо фыркнула Клара.

А я не удержалась и хихикнула:

– Да ладно? Решился, наконец? Давно пора было.

– Что, ты тоже считаешь, будто он имел на меня виды? – тут же взвизгнуло в трубке.

А я ностальгически улыбнулась: люди бывают удивительно невнимательны и наивны, когда дело касается эмоций, чувств и их самих.

Хорошо, что я для себя всё давно решила. Не нужно мне всех этих опасных глупостей.

– Клара, выдохни. Это знали все, кто бывал на семинарах Коэна и видел, как вы работали вместе, – вздохнула, ожидая писк восторга.

Всё же Алекс – не только отличный спец, но и мужик шикарный: симпатичный, образованный, умный, солидный, известный, состоятельный.

– Вашу же мать! – прошипело в трубке. – Все видели и знали, одна я, дура, не в курсе.

Потом последовал долгий вдох и внезапное:

– Слушай, Ида, я сейчас не в городе и вернусь, вероятно, нескоро. Посмотри парня, пожалуйста.

– Родня? – уточнила, судорожно листая журнал записи на ближайшую неделю. Увы, все было слишком плотно.