Развод. Больше не люби меня
Даша Черничная
Глава 1
Саша
— Костя, ты закончил с завтраком? Отвезешь нас?
Муж активно печатает что-то в телефоне и не сразу отлипает от него. Поднимает взгляд на меня, да так и замирает с чашкой в руке.
— Что, прости?
— Я говорю, отвезешь нас с Милкой?
— Куда? — спрашивает так, будто забыл, что я говорила вчера.
А ведь я накануне рассказывала о планах на сегодня. Хочется закатить глаза, но мне не до того.
Вместо этого подхожу ближе и оплетаю мужа за шею руками, целую в колючий подбородок:
— Ты меня совсем не слушаешь, да, милый?
Костя кладет руку мне на талию и прижимает к себе скорее машинально.
— Да что-то я пропустил мимо ушей, походу. Куда ты хотела, чтобы я отвез вас?
— Милка выздоровела, я хотела взять справку и завтра отвезти ее в сад.
Муж берет чашку с недопитым кофе и отходит от меня, выливает остатки в раковину, а я машинально складываю руки на груди, лишаясь его тепла.
— Отвезу, само собой, Саш. Только прости, пойти с вами не смогу, в девять важная встреча с партнерами.
— Я все понимаю, Кость. У тебя работа, конечно. Мы вернемся на такси.
Подхожу к мужу со спины и обнимаю его. На секунду прижимает к груди мои руки и отстраняется:
— Пойду машину прогрею.
— Да, спасибо, — рассеянно провожаю его взглядом.
Что-то не так или мне кажется? Будто мои касания ему неприятны. Какая-то холодная отстраненность или он просто переживает перед важной встречей?
Заглядываю в комнату к старшему сыну. Ему четырнадцать.
— Федь, ты как, готов? Папа отвезет нас.
— Ага, — поднимается с кровати и подходит ко мне.
Федька у нас бунтарь. Что мы с ним только ни делали, но исправить это не выходит. Учится хорошо, а вот в остальном…
— Что с рубашкой?
Мятая. А я ведь полчаса назад отдала ему идеально отглаженную вещь.
— Да я че-то лег… ну и помялась, видимо.
— Федька-Федька, — стону.
— Ну мам, — фыркает и проходит мимо меня.
— Снова Татьяна Дмитриевна будет мне жаловаться на тебя, — бормочу уже привычно.
— Ей только дай повод, — усмехается.
— Так вот и не давай!
— Оно само, ма! — и улыбается во весь рот, гад.
Беру за руку Милку, младшую. Она уже давно собрана и готова к выходу. За неделю болезни дома ей стало страшно скучно.
— Поехали, дочь.
Дружно выходим на улицу, грузимся в машину. Федька сразу надевает наушники и закрывает глаза — он досыпает по дороге в школу.
— Наконец-то! — произносит муж, сидя за рулем машины, когда я открываю дверь, чтобы устроить в детское кресло Милку.
— Ну прости! Спешила как могла.
Дерганый Костя какой-то в последнее время.
Пристегиваю дочь и сама сажусь на переднее сиденье.
— Саш, вот скажи: почему машина моя, а коннектится с твоим телефоном в первую очередь?
Смеюсь и кокетливо веду плечом.
— Потому что твой железный конь, как истинный джентльмен, отдает предпочтение дамам!
Костя смеется уже более расслабленно.
— Ладно, давай врубай свою Асти.
Выезжаем. Сначала у школы высаживаем Федю, потом Костя останавливается у клиники.
Тянусь к мужу с поцелуем и говорю тихо, чтобы Милка не слышала:
— Федя сегодня ночует у друга. Я приготовлю твою любимую лазанью, устроим романтический ужин? Мы давно не оставались наедине.
Жду какой-то вау-реакции, но Костя реагирует скорее разочарованно:
— Посмотрим, Сашк. Работы до жопы, правда. Возможно, сегодня даже задержусь, так что не спеши готовить лазанью.
— Задержишься? — переспрашиваю растерянно. — Ладно.
— Пока, Саш, — целует меня спешно. — Я правда опаздываю.
— Да, конечно.
Рассеянно выхожу из машины и вытаскиваю Милу, медленно идем с ней по парковке. На телефон падает сообщение от подруги, и я, чтобы не печатать ответ, быстро записываю ей голосовое, а сама смотрю, как машина мужа выруливает с парковки, провожаю ее взглядом.
В клинике мы с Милой быстро берем справку, и я выхожу на улицу. Звонит телефон.
— Привет, Юль! — отвечаю подруге.
— Саш, я ничего не поняла, — ее голос нервно дрожит. — Это что такое было? Что ты мне там записала?
— В смысле? А ты разве не слышала?
— Я-то как раз хорошо слышала. Только не поняла, почему твой муж признается в любви какой-то Веронике и все это в голосовом, отправленном мне?
— Что…
Кусочки пазла медленно складываются воедино.
Век современных технологий на самом деле безжалостен. Под маской заботы и упрощения жизни человека может обнаружиться и обратная, неприкрытая сторона.
Например, когда твой телефон коннектится с автомобилем мужа.
Тебя в этом авто уже давно нет, а связь с динамиком есть.
Ты наговариваешь голосовое на улице, а телефон записывает то, что происходит в салоне автомобиля.
Например, как твой муж признается в любви другой женщине.
Глава 2
Саша
Мила убегает в зону игровой, а Юля придвигается ближе и протягивает мне свой телефон.
— Вот. Видишь, сообщение от тебя.
Да, вижу. Мое сообщение.
Нажимаю на треугольник воспроизведения и вместо моего голоса раздается голос мужа, который звучит иначе. Мягко, даже ласково:
— Да, я знаю, зайка… Еду, я еду! Буду через двадцать минут... Жена попросила… Да, нужно было дочь к врачу отвезти… — интонация меняется и становится сладкой патокой. — И я скучаю по тебе, зайка… Люблю, Ника!
Верчу в руках телефон, не веря во все это.
— Сань, я не поняла ничего, — говорит Юля робко.
В глазах ее жалость.
— Ничего не понимаю, — лепечу бессвязно.
— Я сама не сразу поняла. Думаю, почему твой муж записывает мне такие сообщения, еще и шлет с твоего номера. А когда в конце он назвал ее Никой, стало ясно, что это какая-то накладка.
— Накладка… — повторяю болванчиком.
Это не накладка.
Это удар. В спину. С ноги.
Я с Костей с двадцати лет. Сколько всего у нас было, боже… через что мы прошли вместе. Съели вместе не один пуд соли. Осилили долгий путь в развитии бизнеса, встали на ноги. Вместе.
Ночевали на работе, экономили на всем.
Федькой я забеременела незапланированно. Ничего, жили. Поднимали его и поднимались сами. Берегли каждую копейку, пока наконец не стали нормально зарабатывать.
Семья Кости, как только узнала, что он связался со мной, по словам свекрови, деревенской лимитчицей, отвернулась от сына.
Вернее, поставила ему ультиматум: деньги или я.
Костя выбрал меня даже не раздумывая. Отказался от каких-то благ. Взял все в свои руки. Открыл продуктовый магазин. Потом второй, третий.
Он занимался налаживанием связей с поставщиками и закупками, я — кадрами и вела бухгалтерию.
Сейчас у нас сеть розничных магазинов, собственная торговая марка. Территория покрытия небольшая, но мы растем…
Мы…
А можно ли так сказать теперь про нас?
В общем, когда родился Федор и стало понятно, что у нас не примитивная интрижка, его родня возобновила общение с Костей. Меня же… меня скорее терпели.
— Кто такая эта Ника, ты знаешь? — голос Юли вытаскивает меня из мыслей.
— Ника? Нет, не знаю. — Ума не приложу.
— Может, секретарша?
— Нет, секретарю Кости под пятьдесят. Ее не Ника зовут.
Костя ни разу не упоминал это имя.
— Что будешь делать? — спрашивает Юля аккуратно.
Что я буду делать?
Шестеренки в голове не крутятся совсем. Там только скрип.
Сердце отказывается верить в происходящее, а мозг вопит о том, что это не может быть ошибкой. В каждой фразе Кости все было ясно и понятно, никакого двойного дна.
И слова о любви звучали отчетливо, даже слишком.
— Не знаю, Юль, — шепчу, глядя на дочь, скатывающуюся с горки. — Не знаю.
— Сань, мне на работу ехать надо, — Юля смотрит на часы. — Я только на час отпросилась.
