Дари Дэй
Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история
ГЛАВА 1
МАРАТ
Я влетел в приемную частной клиники «Надежда» как ураган. Внутри стояла тишина, разбавляемая только стуком клавиатуры и шепотом медицинских сестер.
Запах дезинфектора перебивал все. Даже мое раздражение.
Обычно спокойный, сегодня я был вне себя.
– Марат Артурович, я не знаю, как такое случилось! – голос Соловьева просел до фальцета, стоило ему только завидеть меня. Доктор застыл на пороге своего кабинета и вскинул руки в защитной позе. Отступать ему некуда. – Но мы обязательно во всем разберемся! Я обещаю!
– Как вы могли перепутать образцы?! – мой голос гремел, отражаясь от белоснежных стен коридора. Медсестры притихли и втянули головы в плечи, косясь на меня. – Это же не кроссворд, в конце-то концов!
Злоба заполняла каждую клеточку тела. В душе бушевал ураган.
– Это исключительная ситуация, Марат Артурович… Мы следуем строгим протоколам, но… – споткнулся доктор на полуслове.
А я не стал дожидаться его объяснений:
– Протоколы?! Вы шутите?! – громко хлопнув дверью, я влетел в его кабинет, оставляя нас наедине.
Соловьев поджал губы в сухую строгую линию, не решаясь посмотреть мне в глаза.
Я знал – он боится. И это чувство удовлетворяло меня. Хотя ненадолго.
– Марат Артурович, я вас очень прошу, не надо так реагировать… – попросил Соловьев, из последних сил стараясь сохранять профессионализм в тоне голоса, хотя в глазах читалась тревога. – Это ужасная ошибка. Просто ужасная. Но мы сделаем все возможное, чтобы…
– Чтобы что?! – прервал я его. – Чтобы вернуть время назад?! Я не могу поверить, что вы еще имеете наглость оправдываться! – Слова сыпались из меня как осколки.
Я резко подошел к столу с документами, строго оглядел дрожащего доктора.
Тот достал из нагрудного кармана платок, и промокнул им капли пота на лбу.
– Вы осознаете вообще с кем вы связались? – спросил, выдыхая весь воздух из легких, будто вот-вот собирался взорваться. – Я вас сотру в порошок вместе с вашей больницей.
Напряжение в воздухе нарастало. Соловьева трясло. Дернув головой, словно отгоняя от себя страшные мысли, он тихо сказал:
– Слушайте, Марат Артурович, – обыденная уверенность из его голоса наконец-то исчезла. Она знатно меня раздражала. – Скажу вам честно, я не знаю, как это можно исправить. Давайте, я поговорю с юристами, и тогда…
– Поговорите с юристами?... – с угрозой повторил я за ним слово в слово. – Вы хотите, чтобы я подключил к этому делу юристов?…
– Я понимаю… Понимаю… Но ведь это не ошибка двух, трех человек. Это ошибка системы… Мы во всем разберемся, и тогда…
Я расхохотался, и звук, срезонировав в стерильном кабинете врача, оттолкнулся от стен, осев глухим эхом.
– Система?! Вы прикрываете свои ошибки системой?! Я потерял ребенка, которого даже ни разу не видел. А теперь оказывается, что этот ребенок даже не был моим.
– Пожалуйста, Марат Артурович, успокойтесь… Я уверен, что…
– Заткнитесь! – Я рванул к выходу, и остановился уже у самой двери: – У вашей клиники большие проблемы. Это единственное, в чем вы можете быть сегодня уверены.
Распахнул дверь, но в спину донесся голос врача:
– Это еще не все, Марат Артурович…
– Что еще?!
– Ваши образцы…
– Вы должны их уничтожить. Немедленно. Мы с женой давно развелись, и больше я иметь детей не планирую.
– Да, да… Несомненно. Но, боюсь… это невозможно… – на последнем слове его голос просел до сиплого дрожащего шепота.
Я замер. Сжал ручку двери. Медленно выдохнул и обернулся.
– Вы хотите сказать, что использовали мой материал? Какая-то посторонняя девица беременна сейчас от меня?
Я больше не повышал голос. Нет. Но мой ледяной тон и пристальный взгляд пугали Соловьева не меньше.
– Беременна? – Он шумно сглотнул. – Нет, нет. Что вы. Сейчас от вас не беременна никакая девица…
И, не успело мое сердце вновь облегченно забиться, как доктор продолжил:
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Еще пять лет назад.
ГЛАВА 2
МАРАТ
– Ребеночка она уже выносила. И родила. Еще пять лет назад.
– Вы шутите?
Не зная, куда спрятать свой взгляд, доктор прочистил горло мелким покашливанием, и начал делать вид, что усердно перебирает бумаги на рабочем столе.
– Марат Артурович, какие тут шутки… – бормотал параллельно, – в системе есть данные… Я бы не стал так шутить…
Два больших шага, и я вновь навис над столом, обдавая врача горячим дыханием, словно огнем.
– Не-мед-лен-но, – зарычал, не сдержавшись, – имя.
Бумаги выпали из рук Соловьева, и укрыли пол кабинета как пожухлая листва поздней осенью.
Вновь нервно надвинув очки на свой крупный нос, он проблеял:
– Да, да. Конечно, конечно. Вся информация… будет.
– Она нужна мне СЕЙЧАС.
– Вы поймите, Марат Артурович, я бы с радостью, – попытался замаскировать он нервозность смешком, – но система… Мы не храним такие данные в базе, это же полностью конфиденциально. К такой информации не может быть доступа у рядового сотрудника. Но мы поднимем архив! Сами понимаете, пять лет прошло… – видя мой осатаневший взгляд, Соловьев вскинул руки, – мы вам все предоставим! Клянусь! На… следующей неделе… – сдался доктор, внимательно смотря мне в глаза. – Или… з-завтра?…
– И это крайний срок, – скрипя зубами, согласился я на последнее его предложение. – Иначе…
– Я понял! Понял! Мы все сделаем! Сделаем…
Я вышел из кабинета врача, не испытывая и малой толики должного удовлетворения.
Толкнул дверь на выход. Мороз тут же ударил в лицо.
Сев за руль своей тачки, бесцельно похлопал по карманам пальто. Черт, бросил курить еще два года назад, а привычка искать сигарету осталась.
Сглотнул.
Мысли проникали в голову медленно. Осознание затянуло мозги былым туманом.
«Ребеночка она уже выносила, и родила. Еще пять лет назад…» – эхом гремело в ушах.
У меня есть ребенок?
У меня есть ребенок, черт побери.
Пять долбанных лет я не знал, что у меня есть ребенок!
Растер руками лицо и вдавил педаль газа – двигатель роскошного внедорожника заурчал.
Я выезжал с больничной парковки, пытаясь отвлечься от сумбура в собственных мыслях. Голова после разговора гудела.
Эхом в ней снова и снова проносились слова: «Ребеночка выносила… Уже родила… 5 лет…» Пять долбанных лет!
Сцепив руки на руле так, что побелели костяшки, я вырулил на заснеженную дорогу. Из-под колес вылетал слой за слоем грязного снега, смешенного с реагентами.
Боковым зрением увидел яркое пятно на обочине. Девушка в розовой куртке и шапке, шла мимо, весело болтая по телефону.
Еще мгновение – и лавина грязного снега из-под моего колеса окатила ее с ног и до самой макушки.
– Вот черт… – выругался я, стиснув зубы.
Девушка резко остановилась, убрала телефон. Снежные капли стекали с ее куртки и шапки, оставляя следы. Лицо мгновенно переменилось – улыбка исчезла, уступив место неподдельной печали и злости.
Я уже было собирался опустить стекло, извинится, предложить оплатить ей химчистку, как незнакомка сверкнула глазами, резко склонилась, и схватила горсть снега.
Со злорадным выражением на милом лице, слепила из него плотный комок и… запустила прямо в меня!
Бах!
Благо, меня и снежок разделяло лобовое стекло.
Я замер. Руль в руках перестал ощущаться. Снежный след таял, стекая на бампер, и оставляя на стекле белую мокрую полосу.
В машине повисла тишина. Даже радио перестало играть.
А я с открытым ртом наблюдал как незнакомка, гордо задрав подбородок, уверенным шагом направляется к клинике.
Оставалось только проводить ее взглядом, который невольно цеплялся за румяные щеки и чуть вздернутый нос. Резкость жестов, прямая осанка и даже вздернутый нос – все в ней вызывало не раздражение, а наоборот, восхищение.
