Я не знала, что нужно ответить.
Но этого и не потребовалось, потому что в следующий миг дверь кабинета открылась.
– Простите, я опоздала, – женский голос без капли раскаяния появился внутри помещения раньше, чем его обладательница.
Мы обернулись.
На пороге стояла высокая блондинка с идеальной фигурой и ярко-красной помадой на пухлых губах. Блондинка сияла, словно была лицом бренда тяжелого люкса.
– Вы… кто? – спросил Градов, немного нахмурившись.
– Я? – блондинка удивленно приподняла одну бровь, – Мария Петрова, – уверенно ответила, грациозно проходя в кабинет.
Взгляд Марата Артуровича, который он медленно перевел на меня, стал ледяным:
– А вы тогда кто? – сталью голоса потребовал он от меня немедленного ответа.
ГЛАВА 6
МАША
– Я-я… тоже… Мария Петрова, – робко сказала, и голос мой прозвучал едва громче шепота.
На лице Марата Артуровича отразилась целая гамма эмоций – от недоумения до раздражения. Серо-голубые глаза сузились в гневном прищуре, будто их обладатель пытался разгадать, какую нелепую игру я затеяла.
Я чувствовала – щеки горят, по спине стекает капля холодного пота. Рядом, словно на спектакле, устроилась та, вторая Мария Петрова. Она сидела на кресле, закинув одну длинную ногу на вторую, не менее длинную, и с интересом наблюдала за нами.
– Вы, – Градов наконец разорвал гнетущую паузу, – вознамерились меня обмануть?
Пристальный взгляд серых глаз, и я поняла – теперь он мне ни за что не поверит.
Но все же начала тараторить:
– Нет, нет. Что вы!
Но хозяин кабинета не дал мне закончить:
– Вы хотели обманом пройти собеседование, и устроиться ко мне на работу? На что вы рассчитывали, позвольте узнать? – Презрение в его голосе лилось через край, а тон стал холодным, как мороз за окном. – Неужели вы надеялись, что это сработает?
Я захлебнулась словами в тщетных попытках донести свою правду:
– Это ошибка… Просто ошибка… Бабушка… Ясновидящая… Она сказала прийти… А потом, там, внизу, девушка, ваша помощница. А меня тоже зовут… – с каждой фразой его взгляд становился все холоднее.
– Бабушка? Ясновидящая? – повторил, не скрывая сарказма.
Я поняла лишь одно – чем больше пытаюсь что-то ему объяснить, тем хуже становится.
– Простите, – попятилась к выходу, – мне лучше… уйти.
Никто не стал спорить.
Градов лишь поджал губы, от чего его линия рта стала жесткой. Я сделала еще шаг назад, и еще, пока не уперлась спиной в дубовую дверь.
– Простите, – прошептала еще раз, прежде, чем вылететь из кабинета, словно ошпаренная.
В приемной все трое одинаковых девушек, как по команде поднялись из-за стола, и уставились на меня ошарашенным взглядом. Вероятно, гадали, что же их босс сделал со мной в кабинете, раз я вылетала оттуда со слезами в глазах?
– Моя куртка, – пряча лицо, проскрипела, – где моя куртка?
– Гардероб направо.
Не дожидаясь, пока кто-то из них соберется меня проводить, я пустилась в нужную сторону, а уже через пару минут выскочила на морозную улицу.
Холод тут же ударил в лицо, обжигая. Но мороз был даже приятен – он хоть немного остужал мои полыхающие стыдом красные щеки.
На улице начинало темнеть. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, ложась на землю белым ковром. Люди спешили по тротуарам, укутанные в шарфы и теплые шапки. Все, как обычно, куда-то спешили.
Но не я. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться.
«Какая же дура!», – ругала себя, – «Все из-за ясновидящей и ее загадок! Больше никогда! Никогда!»
Легче от таких общений не стало.
Тем вечером, прогуливаясь с дочкой по уличной ярмарке, я все не могла отделаться от душащих мыслей. Стыд и неловкость, казалось, теперь ко мне приросли.
Шурка с восторгом смотрела на разноцветные гирлянды, свисающие с торговых шатров, и на огромную нарядную елку, сверкающую своими огнями.
– Ма, смотри! – Дочка ткнула рукавичкой в прилавок с игрушками. – Можно?!
– Что можно, зайка? – я склонилась, поправив на ней розовый шарфик.
Ожидала, что Шурка попросит куклу, но та, как всегда, удивила:
– Машинку! Вон ту! Красненькую!
Мое сердце сжалось. Машинка была очень красивой. И дорогой. Я полезла в карман, достав кошелек, и открыла его, считая небольшого наминала купюры.
Денег немного. Но как я могла отказать своей девочке?
– Ладно, – улыбнулась, не обращая внимания на комок в горле, – Договоримся так. Эта машинка будет лежать у тебя под елкой в новый год, хорошо?
Шура радостно закивала.
– Спасибо, мамочка! – захлопала маленькими ручками в вязаных варежках. – Ты у меня самая лучшая!
Я улыбнулась, в потом отвела взгляд, чтобы дочка не увидела, как собираются слезы.
По дороге домой, в кармане затрещал телефон.
Вытащив, я с неудовольствием увидела номер с работы. Администратор обычно звонила, когда нужно было срочно выйти на новый заказ.
– Маш, выручай, – раздался ее умоляющий голос, – очень срочно.
– Но я с ребенком сейчас… Может, кто-то другой?
– Все заняты, – почти расплакалась Любочка в трубку, – а заказ очень важный. Крупная фирма. Мы не можем их подвести. Я уже пообещала, что уборка выезжает немедленно.
Я только вздохнула.
– Хорошо, но я возьму с собой дочку, – предупредила, кося взгляд на Шурку, – и нам надо зайти домой, переодеться и взять инвентарь.
– Маш, ты золото! – Тут же воспрянула Люба, – адрес я тебе сейчас вышлю!
Через минуту пришло сообщение. Я открыла его и застыла.
Бизнес-центр, из которого я с позором сбежала.
Сердце провалилось куда-то вниз живота.
– Ма, что случилось? – Спросила Шура, глядя на меня любопытными, серо-голубыми глазами.
– Ничего, зайка, – ответила я, натянуто ей улыбнувшись. – Хочешь увидеть большой-большой дом, где работают серьезные дяди и тети?
– Хочу! – Помимо городских вечерних огней, в глазах дочери отразился неподдельный восторг.
«Может быть, никого из тех теть, а особенно дядь, там в это время не будет?»… – с надеждой подумала я, и взяла дочку за руку.
ГЛАВА 7
МАША
Дверь запасного выхода, через которую было положено входить техническому персоналу, автоматически не открывалась, как дверь парадного входа.
Пришлось подтолкнуть ее бедром, одновременно перехватывая тяжелую ношу с инвентарем для уборки.
Спецодежда нашей компании в виде серого комбинезона с яркой надписью на спине: «Фея чистоты! Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие!», явно не красила. Но я не стыдилась. Стыдиться надо, когда ты лежишь на диване, и не можешь своему ребенку игрушку купить. А я работала, и могла. Хоть и на последние деньги.
– Мам, ты правда фея? – спросила Шура, глядя на мою униформу.
Я усмехнулась, поправляя ремешок сумки с бутылками химии.
– Конечно фея. Только вместо волшебной палочки у меня швабра.
Дочка весело рассмеялась, но смех ее стих, как только мы вошли внутрь.
Вечером в бизнес-центре было безлюдно, оттого непривычно тихо. Мраморные полы все так же блестели, а звук наших шагов отдавал глухим эхом.
Охрана кивнула, оценив униформу. К счастью, никто не узнал во мне ту, кого днем не хотели впускать.
Велев Шурке не отходить ни на шаг, мы поднялись на нужный этаж, и я принялась за работу.
Когда большинство офисов уже было убрано, и оставался только один, я вздохнула, поднимая глаза. На табличке у двери значилось: Марат Артурович Градов.
«Конечно. Как же иначе?», – подумала, ощущая, как ладони потеют.
– Шур, – опустившись на корточки, заглянула дочке в глаза, – это кабинет большого и важного начальника. Ты должна сидеть тихо-тихо как мышка. Ничего не трогать, и ничего не ломать. Поняла?
– Поняла, – еле сдержалась Шурка, чтобы не закатить глаза на мой спич. Она считает себя уже довольно большой, и не нуждается в напоминаниях о правилах поведения.
