Предварительно постучав, толкнула дверь кабинета. К счастью, он пустовал, но все еще казался таким же строгим и безупречным, как и хозяин.
На столе все лежало в идеальном порядке: ни одной лишней бумаги, каждая вещь на своем месте.
«Он, наверное, педант до мозга костей», – подумала я, доставая тряпку и средство для полировки поверхностей.
Шура, вздохнув, уселась на диванчик в углу. Ее скучающий взгляд следовал за мной по пятам, пока я выполняла работу.
– Я наполню ведро для воды и вернусь, – сказала я дочке, строго взглянув, – только, ради всего святого, ничего тут не трогай…
Вернулась уже через пару минут, с трудом таща ведро чистой воды. И застыла, увидев, что дубовая дверь приоткрыта.
В приемную проникала полоска мягкого света, и голос… Мужской!
Я затаила дыхание и бесшумно поставила ведро с водой на пол.
Сердце пропустило удар. А потом заколотилось так сильно, будто старалось, чтоб его стук услышали на другом конце города!
Войти не решалась, вместо этого сделала шаг, заглядывая в приоткрытую дверь.
Шура стояла возле макета. Ее крошечная фигурка с двумя косичками на голове смотрелась совсем неуместно среди лаконичного дизайна холодного офиса.
Марат Артурович в черном строгом пальто (вероятно вернулся, что-то забыв), замер посреди кабинета. Очевидно, не ожидал здесь увидеть кого-то. А ребенка тем более.
– Что ты здесь делаешь? – уже знакомый мне голос, теперь звучал без привычного холода, но не менее строго, чем днем.
Я же боялась дышать и смотрела на них в полупрофиль.
Шура обернулась к мужчине. Но не испугалась совсем, как ни странно.
– Играю, – ответила так, будто хотела прибавить претензию: «Неужели не видишь?!»
Градов скрестил руки за спиной, и сделал пару шагов, подходя чуточку ближе.
– Знаешь, сколько это стоит?
Шура без энтузиазма пожала плечом:
– А вы знаете, чего тут не хватает?
Хозяин компании явно растерялся в ответ. На лице залегла хмурая тень.
– Не хватает?
– Конечно, – уверенно кивнула дочурка и указала крохотным пальчиком на первый этаж. – Вот тут скучно и пусто. Надо поставить фонтан с разноцветной подсветкой. Люди любят такое, они приходят посмотреть, фотографируются, и остаются наподольше.
Марат нахмурился еще больше, но что-то в его взгляде смягчилось.
– Фонтан, значит?
– Да. И побольше цветов. Тут все слишком стеклянное. Холодное. Бр-р. Люди такое не любят, – продолжила Шура, водя пальчиком по макету.
Мужчина слегка наклонился, неотрывно следя за каждым действием моей дочки.
– Уюта, говоришь? А что еще?
Шура подняла взгляд, словно раздумывая, а потом указала куда-то в угол макета:
– Здесь сделайте детский уголок. С горками. И качелями. Качели - это обязательно. Тогда сюда будут приходить семьи с детьми. А мамы и папы будут ходить в магазины, пока дети играют.
– Интересно… – тихо произнес Градов, не сводя глаз с моей дочери.
Я видела, как лицо важного босса меняется. В его глазах больше не было прежней надменности, только неподдельное удивление с нотками восхищения.
– И откуда ты все это знаешь? – Спросил уже мягче.
Шура пожала плечом.
– Просто знаю, как людям нравится, – с детской непосредственностью заявила она.
Марат усмехнулся. Но это была не насмешка, отнюдь. Скорее - признание.
– Ну, допустим. А что бы ты сделала здесь? – Он указал на пустую зону в центре макета.
Шура поджала губы и крепко задумалась, прежде, чем выдать:
– Я бы поставила тут огромную елку. Вот такую, чтобы до самого потолка.
– Елку? – Переспросил ее Градов.
– Да, с огоньками! Огоньки - это тоже обязательно. Вокруг елки нужны диванчики, чтобы люди могли отдыхать. Зимой будут греться, летом просто сидеть и фотографии делать. Елка летом. Где они еще такое найдут?
Градов молчал, глядя на мою дочь. Я видела, как он старается спрятать за строгим лицом удивление, но серо-голубые глаза с каждым мигом теплели.
– У тебя хорошая фантазия, девочка, – наконец сказал он, – Как тебя зовут?
– Шурочка! – радостно ответила дочка, улыбнувшись своему собеседнику.
– Шурочка, – повторил он задумчиво. – А где твоя мама?
Дочка огляделась по сторонам немного растеряно, пока ее взгляд не замер на щелке в двери.
«О-о-о, нет, нет, нет»… – мысленно молила ее. Выныривать из убежища, чтобы еще хоть раз в жизни показаться Градову на глаза, не хотелось.
Но Шура радостно всплеснула руками, и отчетливо выдала:
– Вот же она! Ма! Ма! Иди же сюда! – Потом дочка перевела серьезный взгляд на Марата и добавила, выдав меня с головой: – Она зачем-то за дверью там прячется.
ГЛАВА 8
МАРАТ
Услышав, как девочка заявляет, что ее мама прячется за дверью, я невольно вскинул голову и обернулся, устремив взгляд на… уже знакомую девушку.
Аферистка!
Та самая, что пыталась днем обманом пройти собеседование!
На этот раз она выглядела еще более растерянной, словно и сама не понимала, как здесь оказалась. Серый комбинезон на хрупкой фигурке, из карманов которого торчали тряпки и щетки. На груди эмблема клининговой компании.
Между делом отметил, что даже в этом комбинезоне она умудряется выглядеть превосходно, и цеплять собой взгляд – осиная талия, светлые косы, перехваченные тонкими резинками. Курносый нос, пухлые губы, розовый румянец на гладких щеках. Но больше всего взор тянулся к синим бездонным глазам.
Сейчас эти глаза испуганно бегали от меня к ее дочке. Обратно.
А девочка уже пронеслась по кабинету галопом, и обняла маму за ногу, не без гордости смотря на меня, будто спрашивая: «Ну и как тебе моя мама? Правда, красивая?!»
Девочка, бесспорно, чудесная. Серо-голубые глаза, умные и глубокие, смотрели на мир немного наивно. Но с той самой уверенностью, которая каждому взрослому уже не доступна.
И говорила она со мной так, будто чувствовала себя до ужаса взрослой.
Невольно я даже задумался, сколько девочке лет. Пять? Может, шесть или семь?
В глубине души затаилась беспокойная мысль – мой ребенок, родившийся пять лет назад, будет похож на эту малышку?…
Но, бросив взгляд на ее мать, все нежные чувства тут же рассыпались, рождая внутри волну раздражения.
– Немедленно объясните, что здесь происходит, – отдал приказ.
Девушка растерянно переступила с одной ноги на другую, опустили глаза, сжимая ткань комбинезона побелевшими хрупкими пальцами.
– Простите… Это... недоразумение. Сегодня днем произошла путаница. Меня тоже зовут Мария Петрова. И я не собиралась обманом устраиваться к вам на работу. Вообще никак не собираюсь устраиваться. Ваша помощница внизу приняла меня за настоящего дизайнера, и… вот. – Она вскинула взгляд, словно оценивала, поверил ли я в ее версию.
Я и сам уже успел подумать, что был слишком груб. Охрана еще днем доложила, что девушку правда звали Мария Петрова – она предоставила паспорт для пропуска.
Я пытливо прищурился:
– И, конечно, вы не собирались меня обманывать?
– Нет! – быстро воскликнула. – И сейчас я пришла по заказу. Я… уборщица. Как вы успели заметить. А никакой не дизайнер.
Она указала на ведро за спиной и свою униформу.
Миг я молчал. Затем неспешно кивнул, заставляя себя принять объяснение.
– Хорошо. Вижу, кабинет уже убран?
Девушка не смогла скрыть облегченного вздоха:
– Почти, но мы не будем мешать! Вернемся сюда, когда будет свободно… Всего доброго и… извините. Еще раз.
Взяв девочку за руку, так же как днем, попятилась к выходу.
А у меня внутри родился протест, который я даже себе не смог объяснить.
Когда девушка повернулась спиной, позволяя прочесть логотип: «Фея чистоты! Я здесь, чтобы доставить вам удовольствие!», с трудом спрятал усмешку.
– Подождите, – приказал, и она замерла. Медленно повернулась, посмотрев на меня с двумя знаками вопросов в синих глазах.
