Развод. А была ли месть?
Пролог
Мы строили, строили…
Все события герои названия организации заведений и иных объектов являются вымышленными.
Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.
В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты, употребление алкоголя и курение.
Автор подчёркивает, что произведение является художественным вымыслом.
'Ты хотел быть один, это быстро прошло,
Ты хотел быть один, но не смог быть один,
Твоя ноша легка, но немеет рука,
И ты встречаешь рассвет за игрой в дурака…'
В. Цой «Последний герой»
— Друзья, так выпьем же за нашего Костю! Блестящий ум, золотые руки, точный глаз! Ура, новоиспеченному доктору медицинских наук! Качать профессора Чарторыйского Константина Станиславовича!
Грандиозный банкет по поводу успешной защиты докторской диссертации моим любимым супругом плавно катился к своему завершению. Многочисленные здравицы в честь виновника торжества становились, все менее внятными, но более эмоциональными.
Периодически даже меня вспоминали всуе:
— А этот бокал за верную подругу, соратницу и супругу! Наташенька, дорогая, за тебя! — лучший друг Кости уже изрядно набрался и лез обниматься.
Неприятно, но делать нечего, это же неприкосновенный Тимка, поэтому, конечно, придется потерпеть. Хотя и время уже позднее, и давно пора сворачивать этот балаган, разгонять упившихся гостей, да ехать, дочерей забирать от моих родителей. Ведь обеим завтра в школу, да и папенька мой опять приболел. А когда отца накрывает приступом, то он становится очень уж тяжел в общении. Это значит, сейчас и мама устала, и дочери психуют, и отец бесится.
А мы все еще здесь: слушаем, какой Костик молодец.
Ага.
Он исключительно сам, один справился, да-да. Как же. Верю-верю.
Но, если откровенно, то примерно так я себе это чествование и представляла, исходя из всего предыдущего жизненного опыта.
Константин — отличный хирург, прекрасный диагност, а главное — мужик, вот что для всех важно.
То, что практически весь текст писала я — мелочи.
— У всех выдающихся творцов были стенографистки, — хмыкнул как-то любимый, при обсуждении практической части, где я действительно за ним записывала. А то, что теоретическая база и изыскания были созданы вообще без его участия — неважные нюансы, да.
Конечно, те немногие, кто был в курсе изнанки этого «научного прорыва», успели засвидетельствовать мне свое почтение, но было их, как говорится, полтора землекопа.
Из огромной толпы восторженных почитателей таланта Константина Станиславовича мало кто догадывался, что без связей моего отца, без постоянной помощи с текстом и психологической поддержки от меня для дорогого, но постоянно психующего мужа, ее, этой грандиозной диссертации просто бы не было.
Нет, для всех собравшихся, Чарторыйский — гений, талант и большой молодец.
Да и Господь с ним.
Только я выдохнула, заметив, что «ряды редеют», как ко мне подошла новый ординатор моего мужа Снежана.
— Я так рада! Котик блестяще защитился, и больше ему не нужна старуха, — с ехидной улыбкой сообщила она. — Теперь мы с ним, наконец-то, будем вместе, и он сможет спокойно возглавить родную кафедру. А я рожу ему наследника. Сына! Вместо твоих убогих дочек…
В моей голове гудит, и мечутся глупые мысли:
'Не нужна старуха? Да мне только сорок пять!
Возглавить кафедру в Первом меде? Бросить клинику, в которую мой отец Константина еле устроил? Бред…'
Да, пока мысли и эмоции кипят, а из груди уже рвётся, неудержимое:
— Чарторыйский, ты офигел?
Он вздрагивает, оборачивается на зов.
Хмурится, оглядывая нас со Снежаной.
У меня замирает сердце.
Но добивает меня не понимание: муж мне изменял, у него есть тайная жизнь и далекоидущие карьерные планы.
Довольная усмешка в родных глазах — вот что самое страшное.
Это все — правда.
Не бред.
И как дальше жить?
Глава 1
Ничто не предвещало
'Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса:
Есть нескудеющая сила,
Есть и нетленная краса…'
Ф. И. Тютчев «Чему бы жизнь нас ни учила…»
Долгое время я, как старший ребёнок в семье (умница, красавица, отличница, комсомолка, а также — очень приличная девочка), была уверена: в жизни нет ничего невозможного.
И со всем на свете я справлюсь.
Золотая медаль по окончании школы в столице одной из республик большой страны, потом поступление на бюджет ГосУнивера в Санкт-Петербурге своими силами, также как и победы на Всероссийских олимпиадах без счёта — в целом у меня были некоторые основания для такого мнения.
А потом правильная девочка выпорхнула из родительского гнезда и столкнулась с реальностью.
Уже в Универе жизнь с удовольствием продемонстрировала мне своё многообразие.
Наташенька, мамина радость и папина гордость, сначала старательно училась, а потом, курсе на третьем, вдруг остановилась, посмотрела на подруг и почувствовала: золотое студенческое время утекает сквозь пальцы. Так сказать, уходят без возврата, года, пригодные к разврату.
Ну и выскочила замуж по большой любви. Приличная же.
А бунтарский дух проявила, когда наплевала на то, что родители были категорически против брака.
— Он же голодранец! — рычал отец, в честь поступления подаривший старшей дочери в Петербурге квартиру.
Да, «однушку», да «на выселках», в новостройке и без ремонта, но тем не менее.
У меня было жилье, свое собственное. Поэтому я оказалась не только красавицей, но и «выгодной партией» для петербуржца в пятом поколении, пусть и без гроша за душой.
Из хорошего: за два года, что мы были женаты, Паша ремонт в квартире таки сделал.
После того как муж был застукан моими родителями, внезапно приехавшими в гости, на нашей кухне за совершенным непотребством, последовал громкий, скандальный развод.
А через месяц я как раз защитила магистерскую.
Ну, так совпало.
И вот я — дипломированный психолог, понимающий, что на галеры «семейного счастья» больше ни ногой.
Но, увы, через три года произошла судьбоносная встреча с Чарторыйским, и все мои благие намерения, так же как и умные мысли, из головы вынесло его напором.
Скажем честно: и на старуху бывает проруха, и сердце верит в чудеса.
— Наша встреча случайна, не случаен финал, — именно это мурлыкал мне на ухо Костик утром, принеся в постель кофе.
Мы познакомились на одной научно-практической конференции в Первом меде, где я выступала с докладом: «Психологическое сопровождение после полостных операций в восстановительном периоде».
Статья написалась легко, аргументы имелись хорошие, дискуссия вышла отличная.
Тема оказалась мне неожиданно близка: отца недавно прооперировали, и я, забросив работу, умчалась обратно в Карелию посидеть с родителем, помочь ему восстановиться и прийти в себя. По натуре своей батюшка мой человеком был достаточно сложным, и, когда он болел, трудно было всем.
Мать тогда много работала, сестра только родила, а Наталья Михайловна была птицей вольной, но приличной дочерью, поэтому сидела с отцом именно я.
Скажем так, время, проведенное с родителем после его операции, было сложным, но интересным. А в итоге родилась большая статья, несколько докладов. И вот — конференция.
Константин Чарторыйский, высоченный, широкоплечий брюнет с пронзительным взглядом карих глаз, тогда только защитил кандидатскую. И развелся.
— У нас много общего, Натали, — хмыкнул он, поцеловав мне руку, после того как нас представили.
Общего у нас, и правда, было достаточно.
