Мирослав смотрел внимательно, но спокойно и уверенно.
Ну и держал меня крепко.
— Прости, я никак не смогу подарить тебе ребёнка, — выдохнула беспомощно и уткнулась носом в его плечо, чтобы он не увидел брызнувших из глаз слёз.
Мир прижал меня к себе сильнее, давая время успокоиться, а потом, стерев пальцами соленые капли с моих щек, нежно поцеловал.
— Ты уже подарила мне двух прекрасных дочерей.
А когда я возмущенно на него уставилась, криво усмехнулся:
— В медицинских терминах и подробностях я не силён, но когда в юности восстанавливался после травмы, узнал, что детей у меня не будет, поэтому я очень тебе благодарен. И действительно рад считать Владу и Яну своими детьми.
Какое-то время я плакала в его руках, выпуская наружу свои страхи и переживания, а потом мы вернулись домой и, как я полагала, тему детей закрыли.
Но Мирослав не был бы собой, если бы не удивил меня снова.
В начале октября, когда Влада уже вовсю обживалась в столице, а мы входили в новый рабочий ритм, муж однажды вернулся домой с большой корзиной в руках.
— Родная, поскольку у нас с тобой сегодня праздник, — начал он, широко улыбаясь.
А я впала в панику: какой?
Спасибо Янке, которая из-за спины Мира показала мне бумажку с надписью: «Год знакомства».
Мирослав подошел ближе и поставил на пол передо мной корзину:
— Вот нам с тобой очень важное напоминание. Можно сказать, символ.
В этот момент крышка на корзинке поднялась, из-под неё появился подвижный чёрный нос, а потом на меня уставились два блестящих, хитрых, карих глаза.
— Это Чейз, кокер-спаниель, — добавила дочь. — Наш маленький принц.
Так, у меня появился лохматый четырёхлапый сыночек и ещё одна забота, а у Янки с Миром — приятель по играм и партнер для пробежек.
* * *
Истинно говорят: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», но иногда попытки вернуть прошлое доходят до абсурда.
В одной известной клинике Петербурга, где было самое современное оборудование, и трудились лучшие врачи города, в отдельной комфортабельной палате под постоянным наблюдением высококлассных специалистов, а также внимательного среднего и младшего медперсонала, спал глубоким сном Константин Станиславович Чарторыйский, доктор медицинских наук, руководитель крупного федерального научно-исследовательского центра.
Врачи-нейрохирурги пока ещё не удивлялись тому, что их именитый пациент, сводки о состоянии здоровья которого, они еженедельно отправляли в Администрацию Президента, практически круглые сутки проводил во сне или в полудреме.
Но скоро этот факт будет очень заметен.
А пока они наблюдали за протеканием послеоперационного периода и готовили программу реабилитации, направленную на восстановление утраченных функций мозга, улучшение когнитивных способностей и социальной адаптации своего важного «спящего» пациента.
Хотя зачем же ему стараться прийти в себя и вернуться в реальность, если там, в мире грёз, он оказался снова молод, здоров и с ним рядом была его Натали?
Там ему было тихо и спокойно.
Там ему было хорошо.
Да, когда-то Наталья Михайловна Карельская полагала, что банкет по случаю защиты Чарторыйским докторской диссертации оказался началом ее дороги в ад.
Но беспристрастное и неумолимое время показало: этот ад был не для неё.
А молодые люди, курившие на лавочке у дома, где располагалась новая квартира Константина Станиславовича, неспешно потягивая пиво из банок, лениво обсуждали свой последний проект по «низведению и курощению».
— Да, скучно что-то стало, — заметил один.
Второй, выбросив сигаретку, хмыкнул:
— И кадра этого давно не видно.
— Хватит, сворачиваемся. Развлеклись, пошутили, пошугали и будет, — метким броском отправив пустую банку из-под пива в мусорку, решил тот, что был в компании заводилой. — Слыхали, в «Парке Авиаторов» открыли новый роллердром? Погнали, покажем местным хлюпикам, кто есть настоящий профи.
И молодежь, в шутку и по приколу изобретательно отравлявшая жизнь доктору Чарторыйскому больше полугода, отправилась в соседний парчок покрутить трюки на новом роллердроме.
Как верно заметила недавно Наталья Муромова:
— А жизнь продолжается. И каждый в итоге остается один на один с последствиями собственного выбора.
Драгоценные!
Здесь мы оставляем Наталью Михайловну Муромову и ее беспокойное семейство, а также и других участников этой истории.
В понимании автора — каждый «полопал, что потопал».
В реальности прототип Константина оказался наказан финансово: средства федеральной программы он перевел мошенникам и влез в кредиты, долги, расстался со всем имуществом, чтобы возместить ущерб. Но авторской волей «вышло как вышло».
Здесь у него еще есть шанс. И его будущее (ненаставшее и наставшее) вариативно.
Благодарю за поддержку этой непростой и довольно нервной истории!
Спасибо! Ваша ДШ
