Развод. А была ли месть? (СИ) - Шабанн Дора

А он баюкал меня, нежно целовал и всегда отвечал:

— Твой, только твой! Таличка моя…

И каждый раз это было пронзительно и остро. Так прекрасно и потрясающе, что однажды меня посетила крамольная мысль:

— Если бы не всё, что я пережила с Костей, если бы не мой дурацкий студенческий брак, я бы никогда не смогла оценить и почувствовать в полной мере весь тот восторг и бесконечное счастье, которыми оказалась наполнена моя жизнь сейчас.

Это было удивительно, но Мирослав как-то находил для всех нас те самые слова, которые поддерживали, вдыхали силы и давали уверенность.

Он не говорил очень много, и в основном строго по сути вопроса, но если что-то обещал — обязательно делал.

И кое-кто еще успевал работать в новом клубе и спортшколе одновременно. Поразительная выносливость.

— Есть ради чего стараться, — смеялся Мир на все мое беспокойство о его здоровье, целовал в висок и добавлял, — у тебя не должно быть тревоги о будущем, любимая. Мы справимся.

И с ним я делала то, что давным-давно себе запретила: верила и надеялась.

Ну а он оправдывал все ожидания.

Так, благодаря его жёстким спортивным требованиям и регулярному контролю, моя крошка Янка к весне начала худо-бедно отжиматься и делать «пистолетики» притом, что ещё в ноябре оба этих упражнения не давались ей от слова «совсем».

Когда временами хандра и расстройство находили на Владу и ей, как и всем подросткам, начинало казаться, что жизнь — дерьмо, и все мы умрём, Муромов хмыкал, варил большую кастрюлю какао, а потом, устроив тревожных девочек на кухне, спокойно заявлял:

— Влада, если что, всегда есть ВУЗы попроще. Или не в столице, а в Питере. Или, например, можно сдать ГТО, а это всегда идёт в плюс при поступлении.

Дочь, никогда не рассматривавшая вариант «отступить», а только либо победить, либо умереть, уходила из кухни озадаченная.

Думать.

А когда после Восьмого марта у меня прошёл достаточно тяжелый интенсив по отношениям с родителями и травмам детства, Мирослав, практически вынеся меня после завершившегося в полночь обсуждения, прошептал:

— Тали, милая, тебе нужен перерыв. Учиться, работать, мало спать, плохо есть — это не к добру. Вот в конце марта будут каникулы, Марьяна поедет в лагерь от Комитета по спорту, Влада — на олимпиаду в составе Сборной города, а ты бери отпуск и в санаторий на неделю.

В голове моей клубилось и теснилось разное, поэтому сообразила я не сразу. Сразу успела только спросить:

— С тобой?

На что он рассмеялся и поцеловал меня в нос:

— Со мной. Точнее — я с тобой. Теперь всегда с тобой, любимая.

В санатории я была один раз в жизни, когда училась в третьем классе, и, конечно, мой опыт был полностью перекрыт выездом с Муромовым.

В принципе из номера мы выбирались только на процедуры и поесть, а остальное время проводили в постели, где я первые три дня бессовестно дрыхла, зарывшись в теплого и уютного Мира.

Но жених при этом не выглядел сильно расстроенным:

— Тали, родная, мы вместе. А занимаемся ли любовью, смотрим ли телевизор, делим ли домашние хлопоты или же спим — не так важно. Мы рядом. Вместе. Счастливы.

Я опять начинала плакать, целовать его, замирая от нежности, а он, продемонстрировав, как всегда мне рад, потом укрывал нас одеялом и шептал:

— Спи, мое счастье.

И я уплывала в сон под мерный стук его сердца, согревшись в надежных объятьях.

После этих чудесных каникул я спокойно смогла выдержать даже поездку на кладбище. И встреча с Костей и его новой дамой меня никак не потревожила. Хотя Мир взволновался и долго вечером меня успокаивал.

Я не препятствовала, пусть утешает. У него это очень хорошо получается.

Свадьба наша приближалась, срочные дела разгребались в ускоренном темпе, а потом, за полторы недели до торжества, Мирослав пригласил меня на загородную прогулку вдоль залива.

И вот воскресным днем, проехав Зеленогорск и побродив немного со стаканчиками кофе по пляжу, мы отправились гулять по окрестным поселочкам и как-то незаметно добрались до небольшого двухэтажного кирпичного домика.

— Как тебе терем, Тали? Посмотришь? — Мир распахнул передо мной калитку.

Я так растерялась, что только молча кивнула, а он уже, поддерживая меня под руку, помогал подняться на крыльцо.

— Это что? К чему? Зачем мы здесь? — не стала привычно тянуть и додумывать.

У меня началась новая жизнь, и я была готова отступить от своих привычек. Я буду спрашивать, говорить, слушать и даже спорить. Я хочу узнать: какая она — семейная жизнь, где есть диалог?

Мир взял меня за руку, провел по всем помещениям обоих этажей, а потом остановился в центре огромной кухни-гостиной с выходом на террасу. Притянул меня к себе и, глядя в глаза, спросил:

— Нравится? Будем здесь жить? Не как на даче, а постоянно.

А я сначала зажмурилась, потом уткнулась носом ему в шею и задумалась.

Дом мне понравился: большой, добротный, места хватит всем и еще для гостей останется, ремонт нужен скорее только косметический.

Скоро Влада начнет жить отдельно, а Янку надо будет возить в школу и на тренировки, но если я уволюсь, то это не проблема, да и Мир станет ездить в город на работу. Вроде же нормально все складывается?

— Это же нужны золотые горы наверняка, — начала неуверенно, подняв на него глаза.

— Родная, — усмехнулся Мирослав, — я спрашивал о другом. Тебе нравится? Ты хочешь со мной жить здесь?

Широко улыбнулась:

— Я хочу жить с тобой. Где именно — не принципиально.

А что? Могу я себе позволить побыть немного глупой и ветреной? Хоть раз в жизни…

Мир рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил, а потом поставил на пол и хмыкнул:

— Тогда сейчас перешлю тебе план дома и фото, обсудите с девочками — какой именно ремонт надо сделать. Думаю, к началу лета переедем.

Пока я хлопала глазами, чмокнул меня в нос и фыркнул:

— На май я снял квартиру на вашем этаже. Спать будем с тобой ходить по соседству.

Укладывая в голове неожиданное решение жилищного вопроса и обдумывая воплощение в реальность всей этой замысловатой схемы, я весь обратный путь молчала. Мир не лез с разговорами, просто изредка на меня косился, целовал в висок на светофорах или, уложив себе на бедро мою левую руку, поглаживал пальцы.

— Мам, вы скоро? Мы с Янкой тут неожиданно блинов напекли, так что ждем вас. Только по дороге сметану где-нибудь купите, хорошо? — Влада позвонила, когда мы уже съезжали с кольцевой, и до дома оставалось минут пять.

Мир мимолетно улыбнулся:

— Заскочим в ближайший гипер или в фермерскую лавку у подъезда?

— Влада, за сметаной зайдем в нашу лавочку. Скоро будем уже, — определилась с выбором и уведомила дочь.

— Тогда я поднимусь на пандус и встану у дома, — решил Мирослав, сворачивая к шлагбауму на въезде в наш ЖК.

Пытаясь сообразить, что там еще нужно обязательно купить, я вышла из машины, не глядя особенно по сторонам.

И зря.

В тот момент, когда я свернула к дверям «Лавки Фермера», передо мной из беседки для курения вдруг появился Костя.

С лихорадочно блестящими глазами, весь какой-то взъерошенный, в распахнутом пальто и мятой, несвежей рубашке, Чарторыйский при виде меня расплылся в диковатой улыбке-оскале:

— Натали! Где тебя черти носят? Милая, заставляешь себя ждать!

— Что? — вздрогнула и замерла.

— Я за тобой, Натали… За тобой… Пора домой… Собирайся, милая! — бывший муж шагнул ко мне, раскрывая объятья.

Словно ледяной водой меня окатил с головы до пят.

— Да не дай бог! — вырвалось непроизвольно.

Глава 44

Мы ехали, ехали и, наконец…

'У истока тишайшей реки

Шум невидимого водопада,

И под яблоней прячутся дети —

Только некому их доискаться,

Только слышно их, полуслышно

В безмолвьи меж всплесками моря.