Вот это поворот.
Это что, в Натали вдруг проснулся гений от педагогики?
Он, значит, настроил и зарядил ребенка на победу, а она: «…лишь бы тебе было интересно…» и молодец?
Внезапно.
Таймер обратного отсчета на экране показывал, что до окончания передачи осталось немного.
Ну, он дослушает. Чем-то, может, они его еще удивят?
— Именно мама всегда поддерживала любые мои инициативы и изыскания, — улыбнулась Влада. — В независимости, была ли это литература, кружок вышивания, плетение макраме или интерес к химии и биологии. Мама позволяла мне заниматься тем, чем хочется.
— Ваша мать — Наталья Карельская? Ну, как дипломированный психолог, она наверняка знала все правильные подходы к воспитанию, — формальная улыбка ведущей дочери явно не понравилась.
Что-то сейчас будет.
Владик, когда так криво усмехается, обычно имеет убойные аргументы. Он еще по ее выступлениям у него в отделении помнит эту гримасу.
— Моя мать просто нас с сестрой очень любит, но не ограничивает жесткими рамками, а поддерживает. Позволяет ошибаться, но всегда готова помочь. И вообще, она уже почти Муромова… свадьба у них с Мирославом Илларионовичем буквально вот-вот.
Что?
Кто?
Какая на хрен свадьба?
Вырубил ящик к черту, допил кофе, полез за коньяком.
— Это что, вообще, такое было? Свадьбу ей? Совсем сдурела баба… — пробормотал, допивая оставшуюся со вчера бутылку. — Определённо, нужно будет в понедельник навестить бывшую…
Хорошо, что бар его домашний теперь регулярно пополнялся подношениями сотрудников, контрагентов и прочих заинтересованных личностей, и приличного коньяка в нем хватало.
Достал презент от будущего эксклюзивного поставщика мед.оборудования. Отличная выдержка, прямо хорошо пошел. И мысль сразу пришла здравая:
— И встречаться с Натали надо не дома, где может присутствовать этот хмырь, а лучше всего на работе. Поговорить, как взрослые люди… он не допустит, чтобы около его детей ошивался какой-то левый мужик…
Неприятно, но в понедельник охрана его в бизнес-центр, где располагался офис бывшей жены, не пустила:
— Не велено, — и весь сказ.
Надо же, как подстраховалась Натали. Понимала, что он будет зол.
Хреново, конечно, но теперь надо будет подгадать так, чтобы встретить ее у нового дома. Одну.
Вернулся к себе уставший, пришлось немного выпить для поднятия настроения и обдумать план разговора.
— Все же, вероятно, лучше не начинать с претензий, а узнать, как у Натали дела вообще, — прикинул, укладываясь спать.
Неприятно, но встречу с бывшей женой пришлось отложить: наутро позвонила помощница нотариуса, попросив подождать курьера с документами.
— Ладно. Сначала разберусь с этой наследственной мутью, пока есть время, — хмыкнул, распечатывая плотный конверт с обещанной матушкой «последней волей». И обнаружил там… сюрприз.
Все, что у нее было, Нина Николаевна Чарторыйская завещала внучкам: Владиславе — квартиру, Марьяне — счет в банке.
А ему — письмо.
Дрожащими внезапно пальцами открыл.
Прочел.
Не поверил.
Прочел еще раз.
Залпом допил, что было под рукой. Вроде коньяк…
Смотрел, не понимал…
Строчки перед глазами прыгали. Слова не складывались в предложения. Никак.
«… никогда не хотела… известие стало отвратительной новостью… аборт делать было поздно… Всю беременность было ужасно плохо, и я тебя заранее ненавидела… Роды стали сущим кошмаром. Тогда я тебя проклинала… от души… за все муки, за боль, за поломанное будущее…»
Мать прокляла его и не хотела…
Как это возможно? Как?
Ведь она всегда о нем заботилась, говорила, что он — самый важный и самый главный в ее жизни.
«… годы шли… я смирилась… все терпела, дала тебе лучшее, стараясь искупить вину… Ты вырос и добился успеха. Все было не зря…»
Терпела. Мать его терпела!
Не хотела. Не любила…
Смирилась.
Перед смертью она настолько чувствовала себя виноватой, что даже похвалила его жену: «Наташа — неплохая, о тебе всегда заботилась… Костя, подумай, где ты еще такую найдешь?..»
Ему не хватало воздуха.
Вскочил, распахнул окно, высунувшись чуть ли не по пояс.
Долго не мог надышаться.
Потом огляделся: на кухне царил бардак, но пара бутылок на столе нашлась.
Жадно пил, не разбирая, что это: виски, бренди, коньяк — не имело никакого значения. Чем-то зажевал.
Ткнул в кофемашину, отхлебнул горячего, обжегся.
Выругался.
Прошелся по квартире: кругом какой-то дикий бардак. Как и в его жизни.
Устало опустился на разворошенную постель в спальне, огляделся снова.
И вдруг заметил забытую когда-то давно возле ноутбука чашку с остатками кофе. Не просто чашку, а от их свадебного сервиза с переплетенными вензелями «К и Н». И тут он, наконец-то, понял:
— Все Натали виновата! Ушла и забрала с собой счастье, — бормотал, словно в бреду, допивая, что осталось в бутылке на прикроватной тумбочке.
А потом, как стрельнуло:
— Нужно ее найти! И вернуть! И все снова будет хорошо!
Он все понял, правда.
Осталось сделать.
[1] Открытый офис или Опенспейс (от англ. open space — открытое пространство) — это формат офисного помещения, в котором рабочие места расположены в едином большом зале без перегородок или с минимальными разделителями.
Глава 43
Новое, удивительное и неожиданное
'Труднее всего, когда жизнь реальна.
Прошедшее, как и будущее,
Ненаставшее и наставшее,
Всегда ведут к настоящему'
Т. С. Элиот «Бёрнт Нортон», «Четыре квартета»
Наталья
Иногда я боялась просыпаться.
Потому что ужас и память играли со мной злую шутку.
Бывало, под утро мне начинали сниться фрагменты нашего брака с Константином, или подсознание подбрасывало крупицы воспоминаний о тяжелом периоде развода. Именно поэтому временами мне страшно было просто открыть глаза.
Но стоило лишь рискнуть и сделать это, как я снова оказывалась в сказке.
Той, которую для меня ежедневно создавал Мир.
Удивительно, но его присутствие в моей жизни оказалось настолько полным, хотя обитали мы по-прежнему отдельно, что иногда я спрашивала себя:
— Как я жила без этого тепла и заботы раньше?
И сама же, горько усмехнувшись, отвечала:
— А просто не знала, что бывает: утренняя порция любимого кофе и завтрак с доставкой, приятные сюрпризы днем на работе, обязательная встреча вечером, звонки и сообщения в течение дня, помощь с машиной, мелким ремонтом в квартире и постоянные разговоры на ту тему, которая меня беспокоит в данный момент.
Этот невероятный человек даже организовал встречу для знакомства с моими подругами.
Вывел нас всей толпой с семьями в ресторан, после чего Максимка и Кузя хором заявили:
— Бегом за белым платьем! Какой мужик! Надо брать!
Иногда мы с Миром вели себя как влюбленные бездомные студенты, то есть пользовались любой возможностью уединиться. Сходили в кино на места для поцелуев, выбрались в банный комплекс на три часа, но в сауне были от силы минут двадцать. Не просто выехали в выходные всей толпой в область на курорт покататься на коньках и лыжах, но и сняли там коттедж на сутки, чтобы уделить внимание друг другу, пока дочери под руководством инструкторов осваивали сноуборды. Однажды в субботу Влада вернулась из школы раньше, и мы одевались под одеялом.
И смех, и грех, и сплошные переживания для нервной матери, хотя девочки много раз говорили:
— Мам, Мирослав Илларионович — хороший, тебя любит, нам подходит.
— Мир, мой Мир, — так часто я захлебывалась неизведанным ранее восторгом и слезами счастья в его руках.
