Развод. А была ли месть? (СИ) - Шабанн Дора

— Сейчас я в таком состоянии, что к столу не пустят. Руки не те.

Вечером, падая на постель под резкие щелчки метронома, пробовал планировать, как быстро восстановить форму, но обычно от усталости вырубался раньше, чем получалось придумать что-то подходящее.

Утром же снова ждали бумаги, схемы, списки, встречи, совещания и… Светлана.

Естественно, ничего удивительного не было в том, что однажды утром она обнаружилась спящая на соседней подушке. В чем мать родила.

Не успел он мысленно усмехнуться:

— А вы, доктор Чарторыйский, все ещё пользуетесь популярностью у юных барышень.

Как заметил уведомление в телефоне о посещении кладбища на сороковой день.

Как летит время, а?

Помня, чем закончились возлияния на похоронах, прибыл он на Смоленку при параде, гладковыбритый и трезвый как стёклышко.

Конечно, в сопровождении Светланы.

А у могилы матери его ждал очередной огромный сюрприз.

С охапками гвоздик около могильного холмика, заваленного венками, стояли Владислава и Марьяна. Чуть в стороне обнаружилась в своей долбаной белой шубе Натали.

И если бы одна.

Нет.

Нахальный сопляк по-прежнему держался рядом с ней.

То ли весеннее солнце, прорвавшееся из-за туч, сыграло с ним злую шутку, то ли глаза начали уже подводить, но не заметить было нельзя: Натали снова сияла, светилась, как в церкви на Рождество.

И это было странно.

Да и в груди тянуло почти нестерпимо.

У нее все хорошо. Она счастлива.

Но как же так вышло?

Почему?

А он?

Когда дети его заметили, то вежливо попрощались с бабушкой, а затем, хоть и настороженно, но все же подошли поздороваться.

Марьяна покосилась на Светлану и вроде как собралась что-то сказать, но Влада быстро взяла её за руку. А потом они обе слегка его приобняли с двух сторон, сказали: «Соболезную» и выразительно покосились на мать.

Натали близко не подходила, лишь склонила голову.

— Мне жаль, — чуть улыбнулась печально и неспешно пошла в сторону ворот, поддерживаемая под руку этим наглым хмырем, а дети тут же поспешили за ней следом.

Положив на могилу белые лилии, он долго стоял в тишине и думал. Но не о том, о чем следовало бы на сороковой день у могилы главной женщины в его жизни.

В голове неприятно крутилась отвратительная мысль:

— Светлана всего лишь тень, жалкое подобие Натали.

И, кроме бесконечной работы, сейчас в будущем не просматривалось ни одного светлого луча.

А кого в этом винить?

И что можно сделать?

Глава 41

Удивительное время

'Настоящий подарок — это не вещь, которую дарят,

а внимание и забота, вложенные в неё'

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Наталья

В моей жизни впервые появился мужчина, которому было интересно, что в ней происходит. Это было странно, ново и непонятно, но Мирослав Илларионович регулярно являлся к нам на ужины, которые чаще всего заказывал сам, забирал меня с психологических интенсивов, проходивших по выходным, в обязательном порядке встречал после субботних игр Марьяны.

И звонил. Регулярно, по три раза в день минимум.

Присылал цветы в офис по понедельникам и пятницам, а в среду — маленькие наборы сладостей к чаю.

Шеф мой пошуршал по своим информационным каналам и, улыбаясь, заявил однажды утром после планерки:

— Нормальный мужик. Можно брать. Семья приличная, вполне состоятельная, но люди адекватные.

Я только покивала, но очень скоро смогла сама убедиться: не соврал Николай Сергеевич. Действительно, приличные люди.

У старших Муромовых дом был во Всеволожске, и Мирослав привёз нас туда на католическое Рождество.

— Ты сейчас удивишься, Таличка, но мать моя — католичка, поэтому родители отмечают рождение Христа дважды.

— Вот повезло, — фыркнула Марьяна, которая, мне кажется, до сих пор ещё не поняла, как относиться к нашему стремительному сближению с Мирославом.

Вот это все сумасшедшее шоу с предложением руки и сердца, которое таки устроил Мир после посещения библиотеки и игры с Колпинской командой, ну, оно запомнилось.

Всем.

Сотни белых, золотых и алых шаров в спортзале, взрывающиеся хлопушки с золотыми конфетти, фонтанчики, расставленные по площадке, и Мирослав с огромным алым сердцем в руках:

— Любимая моя Наташенька, выходи за меня!

Шум, вопли, суета, смех, а я все равно в шоке.

Несмотря на кольцо и все объятья с поцелуями, я все равно не понимаю:

— Как? Почему?

— Потому что люблю тебя, Та́ли. Моя Та́ли, — прошептал, добравшийся до меня с сердцем, Мир.

Подхватил на руки, закружил, вновь поцеловал, а когда я спрятала лицо у него на плече, рассмеялся:

— Она согласна!

Ну и все эти вопли со свистом начались по новой.

— Ох, Наташенька, вы себе не представляете, как мы с Лариком вам с девочками рады, — улыбнулась мне Стефания Марковна, мать Мирослава. — После травмы и завершения спортивной карьеры Славик очень замкнулся в себе, перестал даже думать о создании собственной семьи. Вообще потерял интерес к отношениям. Девушки, если и были, то он никогда никого из них с нами не знакомил…

Мы со Стефанией Марковной накрывали стол к чаю, а Мирослав с отцом в гостиной играли с Владой и Янкой в «Квартет» по Великой Отечественной войне, шумно выясняя, кто жульничает.

— Илларион Филиппович, я ведь спрашивала вас! Вы сказали, что нет у вас Жукова! — возмущалась Влада.

А отец Мира хитро улыбался:

— Да он за Рокоссовского завалился, вот я и не заметил, там еще и Толбухин его прикрыл с другой стороны…

Никто не поверил, а дочь лишь укоризненно головой покачала:

— Ай-яй-яй, а еще профессор! Академик! Как не стыдно детей обманывать?

Почетный академик только смеялся, а потом, уже за столом, попробовав торт, который мы с девочками испекли специально для знакомства, добавил:

— Такая чудесная женщина, да еще и с детьми — это счастье. Поэтому, Наташа, мы с Фаней очень рады! Добро пожаловать в семью! Мирослав, наконец-то, остепенился, настроен серьёзно. Кстати, сын считает, что лучше бы вам жить в своем доме. А вы как думаете?

Поскольку Мир, когда находился рядом, практически не выпускал меня из объятий, то думать о чем-то серьезном было сложно, но мысль о собственном доме… она давно осталась в прошлом, как я думала.

Поэтому ответила честно:

— Когда-то я мечтала о доме, но в последние годы привыкла жить в квартире. А дом так и остался мечтой.

Все заулыбались, а мои дочери чуть ли не хором поддержали идею Мирослава. Тот, конечно, был очень доволен.

Новый год мы встречали вместе на базе отдыха в Ленобласти.

— Очень удачно, что у отца есть подходящие знакомства, — улыбался Мирослав Илларионович, выгружая наши вещи у небольшого уютного коттеджа. — Так-то здесь ещё с лета на Новый год все забронировано, но для особых гостей домик всегда найдётся.

Это было чудесно: огромная елка во дворе, украшенная сияющими гирляндами и крупными шарами, посиделки в огромной гостиной на ковре у камина с чаем и конфетами за распаковкой подарков после возвращения с праздничного ужина в основном ресторане.

Мирослав Илларионович оказался сумасшедшим Дедом Морозом. Ну, мне, например, подарил шикарную белую шубу.

Просто ух и ах!

Уже под утро, когда девчонки ушли спать, обнимая одна навороченный планшет с какими-то новомодными системами обработки и анализа информации, а вторая — комплект формы, мяч и тренировочную сумку с символикой волейбольной команды «Зенита», мы с Миром пили шампанское за уходящий год, подаривший нам встречу. Затем за новый, обещавший столько невероятных чудес.

А потом он подхватил меня на руки со словами:

— Пришло время и мне открыть свой подарочек, Та-а-али.

И утащил в спальню.

Распаковывать.

Утром мне показалось, что подарочек на самом деле перепал вовсе не ему. Потому как, повторюсь, настолько внимательного и интересующегося мной мужчины, у меня никогда не было, да.