— Мам, сегодня к тебе заеду вечером. Обязательно. Прости, замотался… — покаялся и повинился сразу.
И ни на какие уговоры матери: «поберечь себя и лучше поспать», не поддался. Так и просидел вечером у ее постели часа два, держа за руку и слушая — слушая — слушая.
Хорошо, что поехал тогда, ведь двадцатого февраля ее не стало.
На похороны явились немногие.
Холод. Пустота. Одиночество.
Он, казалось, не чувствовал ничего другого.
Перестал.
Застыл. Замерз.
И дышать-то мог, только если делал глоток из серебряной фляжки, подаренной на какой-то юбилей бывшим тестем.
Старый алкоголик толк в подарках знал, да.
На кладбище рядом с могилой были лишь несколько коллег, да ещё пара человек, которые узнали о событии случайно.
Само мероприятие прошло быстро, или это ему теперь так казалось?
А когда все присутствующие, выразив свои формальные соболезнования, тихо разошлись, он оставил на холмике горсть конфет и бездумно двинулся в сторону выхода.
Подойдя ближе к ставшей когда-то роковой для него часовне, услышал разговор на повышенных тонах, что в принципе для кладбища было достаточно странно. Но еще больше удивился, когда понял — кто это.
Надо же, Тимофей и Снежана не только явились, но и ссорились.
— Ты меня обманул! Обещал, что Котик на мне женится! А он и не собирается. Да он даже не думал об этом никогда. Как шлюху меня только использует… — Снежка негодовала, хотя с чего бы?
Он всегда был максимально конкретен:
— Ты — развлечение. Знай свое место.
Откуда этот бред про брак-то?
— Не передергивай, я не твой любовник! — Тимка осклабился. — Я тебе сказал, что Константин будет свободен. Я знал, что жена гарантировано с ним разведется, если узнает об измене…
Вот ведь скотина, а не друг-с-песочницы.
Снежка шмыгнула носом и проныла:
— Ну и что?
— Как что? Она с ним развелась, Костик давно уже свободен. Вперёд! — Тимофей демонстративно развел руками, и так захотелось выйти к ним сейчас, да высказаться от души, но сдержался.
И к лучшему, да.
Снежана вдруг мерзко хихикнула:
— Тебе-то тоже с его «бывшей» не сильно повезло…
А у него снова сдавило сердце: то есть это изначально был план. Развести их с Натали. И он, как лох, повелся.
— У меня все впереди, — хмыкнул Тимка. — Сейчас Натуся успокоится, перестанет вспоминать, как у них все было зашибись с Костиком, Влада в ВУЗ поступит, и самое время придёт звать умничку Натусечку замуж. Я как раз квартиру доремонтирую. Будет им с Янкой, куда переезжать. А ты иди утешь страдальца…
Аж в глазах от ярости потемнело.
Ему — эту шлюху, а сам к Натали намылился?
Да, так и подумаешь, что этот ее «пацанчик» сейчас очень к месту.
Если рискнет и явится, то полетит ведь прочь Тимка в трех ботинках…
Злой и ехидный голос, каким она никогда не рисковала разговаривать с ним, подтвердил, что Снежка раньше играла роль:
— Не думаешь, что если она вся из себя, как ты расписываешь, то ты ей на фиг не сдался?
Тимка рассмеялся:
— Натусенька сейчас капризничает, но я дам ей время…
— Пока ты давал ей время, она тоже дала. Одному сопляку наглому, — не удержался.
Не смог просто.
Как-то злостью накрыло вместо пустоты и холода.
Жизнь почувствовал.
Ярость. Азарт.
Вышел на дорожку и криво усмехнулся, совершенно не ожидая, насколько бурной будет реакция бывшего друга.
Просто внезапно прилетело в лицо.
Кулаком.
И это на пороге кладбищенской часовни, н-да.
[1]«Мастер спорта России международного класса» (МСМК) — высшее спортивное звание в Российской Федерации. Присваивается спортсменам, которые достигли международного уровня и успешно прошли специальные квалификационные испытания.
Глава 40
С горки вниз
'Потемнеет серебро, померкнет золото,
Поизносятся и вещи, и слова,
Из альбомов улыбнётся нежно молодость,
Из-под плит проглянет тихая трава.
Всё на свете перемелется, век сменится,
Пронесутся годы, словно с горки вниз.
Только ты, душа, суровой жизни пленница
Из меня, как из темницы, смотришь ввысь…'
А. Поперечный «Душа болит»
Константин
Только головой мотнул и тут же выдал бывшему дорогому другу в ответ под дых и по шее, а тот устоял.
Башкой только тряхнул и, мрачно зыркнув исподлобья, прохрипел:
— Ты свое счастье просрал, Костян. Не лезь теперь. Упустил ее, сменил сокровище на пустоголовую идиотку, которая только ноги раздвигать и способна. Не смей поливать бывшую жену своим дерьмом…
— Надо же, рыцарь нашелся, — сплюнул кровь под ноги. — Честь дамы он защищает… да еще и чужой.
Скривился и подумал, что, кажется, Тимка с возрастом крышей чуть-чуть потёк. Здесь же прямо виден некий заклин. И чем его Натали так привлекает?
Да, они бы, может, ещё пару раз друг другу выразили свое негодование кулаками, но тут, откуда ни возьмись, появились два мужичка в штатском. Один быстренько оттеснил от него Тимку и повелительно махнул в сторону выхода бледной и испуганной Снежке, а второй, остановившись рядом, негромко произнёс:
— Константин Станиславович, день сегодня скорбный, и все с пониманием относятся к вашему горю в связи с утратой, но всё же драка на Смоленском кладбище для руководителя вашего уровня — моветон и несколько выбивается из принятых в обществе традиций.
Всё ясно, человек, допущенный к государевым деньгам всегда под колпаком. Пришло для него время быть под постоянным присмотром, неприятно, но тут спорить бесполезно.
Придется потерпеть.
Кивнул, что понял и согласен, только нервно дёрнул щекой, чувствуя, как саднит скула, и, кажется, заплывает глаз.
— Хорош я с этими украшениями на работе буду, да. Удачно, что сейчас никаких важных встреч на неделе не предвидится, — подумал устало.
А уходя прочь с погоста, почувствовал: это не все неприятные сюрпризы.
Не все.
Точно.
Жизнь в последнее время словно бы задалась целью продемонстрировать ему все свои отрицательные стороны и теперь настолько удручала, что одна рюмка на помин души матушки его, Нины Николаевны, как-то незаметно перешла в бессознательное и мутное марево, которое на девятый день было прервано искусственно.
Явилась Светлана с капельницами.
А после того, как организм был принудительно промыт и приведён в чувство, пришлось признать, что с выбором личного помощника он крупно лоханулся.
Естественно, у неё были запасные ключи от квартиры, которые, вероятно, ей выдал столичный куратор всего грандиозного проекта.
Ну а стоило только появиться в офисе, как он получил вполне сдержанную и даже умеренную выволочку по видеосвязи от московского начальства, которая завершилась уже знакомыми словами:
— Довольно того, что бухгалтерия теперь ваши алименты по постановлению суда выплачивает. Скандал на похоронах — это прямо излишне. Вы ведь серьезный руководитель, федерального уровня, Константин Станиславович. Держите себя в руках!
И пришлось резко «брать под козырек», экстренно приходить в адекватное состояние и вновь пахать «от забора и до заката» вместе со Светланой, которая, следуя прямому указанию столичного куратора, не оставляла его теперь практически ни на мгновение.
Да, процесс создания Центра выходил на важный этап: начиналась стройка, но вся сопутствующая канитель удручала. Это были важные и нужные, но сплошь скучные документы, переговоры, уговоры, согласования, беседы с кандидатами на вакантные места в исследовательском, лабораторном и опер- блоках.
А рисуя схемы и заполняя таблицы, горько было признавать:
