Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Чувствуя, как веки становятся тяжелыми, Алия сбросила скорость и свернула к заправке с тускло горевшей вывеской и маленьким придорожным кафе. Вместо того чтобы ехать на стоянку, она направила машину за здание — подальше от света и чужих глаз.

Мотор стих, и в салоне сразу стало тихо, только дождь барабанил по крыше. Когда Лия вышла, холодный ветер обдал лицо. Дождь зарядил сильнее, предвещая ливень; тонкие струйки стекали по щекам, мокрые пряди липли к вискам, а кашемировое пальто быстро потемнело, напитавшись влагой.

Она секунду постояла, будто решая — садиться обратно и ехать дальше или всё же укрыться под крышей. Затем шагнула к двери, толкнула её плечом и вошла внутрь, стряхивая капли, как мокрая кошка.

Помещение оказалось почти пустым — пара тусклых ламп под потолком, запах пережаренного масла и кофе, обшарпанный линолеум. За стойкой сидела полусонная женщина в вязаном свитере, склонившаяся над телефоном. Услышав звук двери, она нехотя подняла глаза.

— Открыты? — спросила Алия, оглядывая зал.

— Да, — зевнула продавщица, отложив телефон в сторону.

— Тогда мне американо, пожалуйста, — сказала Лия, стягивая с рук кожаные перчатки и бросая их на стол.

Села в кресло, оказавшееся на удивление удобным и прикрыла глаза. Из Нижнего выехала в четыре утра, надеясь к обеду уже быть в Москве, но чувствовала, что в Подмосковье встанет намертво в утренних пробках. Тихо звякнул сообщением мессенджер: «Завтра будешь на аппаратном?» — писал Роман.

— Как будто ты меня там так ждешь… — пробормотала Лия и отправила короткое «Да».

В ответ прилетел смайлик-смущенная улыбка — Шилов не оставлял своих игр даже в такую рань.

«Ты в дороге?»— снова пришло сообщение, а Лия вспомнила, как несколько раз за последний месяц Роман едва заметно переходил границу ее личного пространства, вызывая лишь смутную тревогу, но не делая этого открыто. Он был очень осторожен — все эти жесты можно было списать на случайность, на банальное внимание партнера к партнеру. И все же Лия наивной не была. Легкое поддерживание, когда она споткнулась в коридоре. Поставленная перед ней чашка кофе, когда они задержались в офисе, распределяя адвокатов по московским ОВД при протестных акциях. Мелочи, но Муратова права — Шилов раскидывал сети в разных направлениях.

«Да» — снова коротко ответила она.

«Далеко от города? — моментальный ответ, — машину за тобой прислать?»

Внезапно Лия задумалась. Соблазн принять предложение был большим — ее глаза закрывались сами собой. Может это и хорошее предложение — а за машиной потом отправить кого-нибудь, чтоб пригнали.

Она помедлила с ответом, отвлекаясь на внезапный шум со стороны парковки. Подняла голову, увидев, что на стоянке остановился с протяжным шипением тормозов большой рейсовый автобус, и на фоне серого, дождливого утра его фары казались почти ослепительными. Двери распахнулись, и наружу сразу высыпала толпа — сонные, помятые после долгой дороги люди, в дешёвых куртках, с пакетами и рюкзаками. Кто-то натягивал капюшон, кто-то прикуривал прямо под дождём, прикрывая огонёк ладонью.

Воздух моментально наполнился шумом — вперемешку звучали голоса, смех, возгласы, хриплые фразы, звон термосов и глухие хлопки дверей. От мокрой одежды и выхлопных газов повеяло сырым, усталым теплом дороги. Через несколько секунд в кафе стало тесно от количества людей.

Женщина за стойкой тут же проснулась, едва успевая принять заказы на кофе, чай и легкие закуски. В один момент все столики оказались занятыми, люди ждали своей очереди, негромко переговариваясь, потирая сонные глаза.

Лия только порадовалась, что бросила свой Пежо с задней стороны кафе. Она снова вернулась к своему телефону, но тут в кафе вошла ещё одна женщина — среднего роста, худощавая, с бледным лицом, на котором усталость смешалась с острым, почти животным страхом. Её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались спутанными прядями, будто она не спала несколько ночей. Глаза — большие, тёмные, с красноватыми прожилками и глубокими тенями под ними — метались по залу, выискивая угрозу в каждом лице, каждом движении. Губы её были плотно сжаты, уголки подрагивали, выдавая внутреннюю дрожь. На ней была недорогая серая куртка с потёртыми локтями и выцветшие джинсы, заправленные в старые кеды. Вся её фигура казалась сгорбленной, словно она пыталась стать меньше, незаметнее.

На руках она держала ребёнка лет трёх — тяжёлый груз для её худых рук. Его голова безвольно лежала на её плече, темные волосёнки слиплись от пота и сна. Лицо малыша, точнее малышки, было пухлым, но бледным, с синеватыми кругами под закрытыми глазами. Она сонно сопела, иногда тихо похрапывая, губы слегка приоткрыты, одна рука бессильно свисала вдоль бока. Тело было расслабленным, безжизненным, как у куклы.

Вторая девочка лет десяти, державшая женщину за руку, выглядела старше своих лет из-за усталости. Её светлые волосы были заплетены в две неровные косички, концы которых растрепались. Лицо было узким, бледным, с впалыми щеками и безразличным взглядом больших карих глаз, под которыми тоже залегли тени. Она едва переставляла ноги, шаркая кедами по полу, плечи её были опущены, а свободная рука безвольно болталась вдоль тела. Девочка не смотрела по сторонам, не реагировала на шум кафе — её взгляд был пустым, словно она спала с открытыми глазами, а всё её тело излучало апатию и изнеможение.

Женщина испуганно озиралась по сторонам, пытаясь найти свободное место. Но все было занято, кроме столика Лии. Та, перехватив затравленный взгляд, тихонько вздохнула и дала понять, что можно сесть к ней. Когда женщина заметила жест, её лицо на миг исказилось — смесь благодарности и паники. Она быстро направилась к столику, прижимая к себе детей, словно боялась, что кто-то вырвет их из её рук.

— Можно? — голос незнакомки был хриплым и едва слышным.

Алия кивнула, всматриваясь в лица женщины и детей внимательнее — старшая была не похожа на женщину, а вот с младшей девочкой угадывалось определенное сходство — разрез глаз, форма лица, цвет волос — того редкого иссиня-черного цвета, который может подарить или природа или очень дорогой салон.

— Простите…. — женщина усадила измученных детей на кресла. Младшая даже не проснулась, только всхрапнула, а старшая тут же уронила голову на стол, засыпая на ходу. — Можно я в туалет схожу? — шепнула незнакомка. — Мои малышки тихие… устали очень…

— Конечно, — согласилась Алия, едва заметно нахмурившись — она видела такие взгляды раньше: расширенные зрачки, быстрые движения глаз, сжатые губы. На запястье женщины, когда та отводила руку, проступили багрово-синие следы — отчётливые отпечатки пальцев, свежие, с неровными краями. Лия перевела взгляд на детей: на шее старшей девочки, у основания косички, виднелся небольшой синяк, полукруглый, размером с монету. А вот одежда у обоих детей была дорогая, очень дорогая, в отличие от одежды матери.

Женщина вернулась даже быстрее, чем думала Лия — видимо очень торопилась. Она ничего не заказывала, только сидела, вздрагивая от малейшего звука, пока остальные пассажиры пили свой кофе и завтракали.

— У вас все в порядке? — Лия не смогла не спросить.

Глаза женщины наполнились слезами.

— Да…. — вопреки этому ответила она, — да…. — и вжала голову в плечи, когда на стоянку заехали два автомобиля.

Нервно сгорбилась, но чуть расслабилась, увидев, как из них выходят две женщины.

— Вам бы кофе выпить… — Лия заметила, как дрожат руки незнакомки.

— Да…. Простите… — та не переставая смотрела на улицу. — Нет… я не хочу….

Алия вдруг поняла, что у той просто нет ни одной лишней копейки. Молча заказала капучино и поставила чашку перед своей спутницей.

— Пейте, вы вся измучались.

— Да… — прошептала та, на секунду закрывая глаза и обхватывая кружку двумя ладонями, — спасибо. Мы две ночи уже в пути…. Простите…

— Есть куда ехать? — ненавязчиво спросила Лия, чуть прищурив глаза.