Глава 8
АРТЁМ
Дома я хожу по квартире как зверь в клетке. Проверяю время на телефоне каждые пять минут, хотя до встречи еще два часа. Принимаю душ, бреюсь, выбираю рубашку. Не слишком официально, но и не как на стройку.
В зеркале отражается незнакомый мне человек — у него в глазах горит предвкушение, а на губах играет почти мальчишеская улыбка. Черт, когда я последний раз так радовался свиданию?
Натягиваю темно-синюю рубашку и джинсы. Сбрызгиваю запястья парфюмом.
Телефон вибрирует. Сердце подскакивает — а вдруг отменяет?
Но на экране обычное сообщение от Полины: «Кстати, ты за кого болеешь? Я за Спартак! Сегодня у них важный матч».
Улыбка расплывается по лицу сама собой. Спартак. Моя команда с детства. Неужели и здесь мы совпадаем?
Быстро набираю ответ: «Тоже за красно-белых. Это судьба)»
Отправляю сообщение и чувствую, как внутри все теплеет. Мы действительно подходим друг другу. Такие совпадения не бывают случайными.
Хватаю ключи и выхожу из квартиры, насвистывая гимн Спартака.
Паркую мотоцикл напротив кондитерской и снимаю шлем. На улице уже стемнело, но неоновая вывеска «Dolce Vita» не горит. За темными окнами витрины — пустота.
Сердце сжимается. Неужели они уже закрылись? Или я что-то перепутал со временем?
Подхожу ближе и заглядываю в окно. Внутри темно, стулья задвинуты под столики. Чувствую, как энтузиазм медленно сдувается.
Не готов сдаваться. Обхожу здание со стороны и нахожу стальную дверь черного хода. Стучу неуверенно, почти шепотом.
Громкий скрежет замка заставляет меня отступить на шаг.
Дверь распахивается, и на пороге стоит не Полина.
Передо мной Карина. Волосы растрепаны, белый передник испачкан мукой, на левой щеке — белый отпечаток ладони. Она выглядит уставшей, но ее зеленые глаза по-прежнему пронзительны.
— Что тебе нужно? — голос резкий, без всяких прелюдий.
— Я… — начинаю и понимаю, что мой тщательно продуманный план рушится в первые же секунды. — Полина просила прийти. Мы должны были печь профитроли.
Карина изучает мое лицо долгим взглядом. Потом на ее губах проскальзывает что-то похожее на улыбку.
— Полина уехала домой час назад. Головная боль. Передавала извинения.
Мир слегка покачивается. Значит, свидания не будет. Проделал путь через весь город ради пустого места.
— Понятно, — бормочу я. — Тогда я пойду.
Но Карина делает шаг в сторону и кивает в глубину помещения.
— Заходи. Раз уж приехал.
Запах ударяет мгновенно — плотный, теплый аромат ванили смешивается с корицей и чем-то еще сладким. В воздухе висит мучная пыль, которая щекочет ноздри.
Кухня кондитерской — это царство нержавеющей стали. Огромные миксеры, духовые шкафы, рабочие столы, уставленные формами и противнями. Все сверкает чистотой, но творческий беспорядок выдает интенсивную работу.
— Почти закончила, — говорит Карина, закрывая за мной дверь. — Осталось последние три партии вытащить.
Стою посреди этого профессионального хаоса и чувствую себя не в своей тарелке. Что я здесь делаю? Зачем она меня впустила?
— Наверное, мне лучше уйти, — произношу неловко.
Карина останавливается у плиты и поворачивается ко мне. В ее взгляде появляется насмешливая искорка.
— Что, боишься испачкаться? Или просто не хочешь помочь девушке в беде?
Вызов. Прямой и дерзкий. Именно такой, на который я не могу не ответить.
— Хорошо, — снимаю куртку и вешаю на спинку стула. — Что нужно делать?
Карина открывает фритюрницу, и оттуда поднимается ароматный пар. Шумовкой вылавливает золотистые шарики и выкладывает их на поднос. Потом берет мелкое сито и густо посыпает профитроли сахарной пудрой.
Запах сводит с ума. В голове всплывают детские воспоминания — мама печет пирожки к чаю, а я стою рядом и жду, когда можно будет попробовать.
— Угощайся, — Карина протягивает мне один профитроль. — Только осторожно, горячие.
Беру шарик и, не подумав, отправляю его в рот целиком.
Язык обжигает мгновенно. Я подпрыгиваю, открываю рот и начинаю часто дышать, пытаясь остудить горящие вкусовые рецепторы.
Карина смотрит на мои страдания и вдруг… смеется.
Не злобно, не издевательски. Искренне, от души. Ее смех переливается как горный ручей, а в уголках глаз появляются морщинки. На левой щеке вспыхивает крошечная ямочка, которая мгновенно превращает ледяную королеву в обычную девчонку.
Я замираю, держа во рту обжигающую начинку, и понимаю, что попал в опасную территорию.
— Предупреждала же, — говорит она, когда смех стихает. В голосе слышится легкое смущение, словно она удивлена собственной реакцией.
Наконец проглатываю профитроль и облизываю губы. Вкус потрясающий — нежное тесто, сладкий крем с ноткой ванили.
— Вкусно, — признаюсь. — Стоило пострадать.
Карина снова улыбается, но уже сдержаннее. Оглядывает поднос с профитролями и вдруг хмурится.
— Блин, — бормочет она. — Опять четное количество.
— И что в этом плохого?
Она смущенно пожимает плечами.
— Глупое суеверие. Мне кажется, что нечетное количество… ну, вкуснее. Что ли. Знаю, бред, но ничего не могу с собой поделать.
Смотрю на поднос. Двадцать профитролей ровными рядами. Беру еще один и отправляю в рот, на этот раз осторожно.
— Теперь девятнадцать, — говорю, жуя. — Все правильно.
Карина смотрит на меня с благодарностью.
— Спасибо. Теперь я спокойна.
В ее взгляде мелькает что-то теплое и неожиданно уязвимое. И я понимаю, что хочу узнать эту девушку получше.
— Расскажи о себе, — прошу я, облокачиваясь о рабочий стол. — Кроме выпечки, чем еще занимаешься?
Карина задумывается, словно решает, стоит ли отвечать. Потом кивает в сторону небольшого белого шкафчика в углу.
— Хочешь посмотреть?
Подхожу следом за ней. Карина открывает дверцы шкафчика, и я остаюсь без слов.
На стеклянных полочках стоят яйца. Обычные куриные яйца, но их скорлупа превращена в произведения искусства. Тончайшие кружевные узоры, которые кажутся невесомыми. Каждое яйцо — это миниатюрная вселенная из костяных завитков и ажурных переплетений.
— Боже мой, — шепчу я. — Это невероятно. Ты это сама делаешь?
— Резьба по яичной скорлупе, — объясняет Карина, и в ее голосе появляется гордость. — Помогает успокоиться. Отвлечься от… разных мыслей.
Рассматриваю ближе один из узоров. Настолько тонкая работа, что дух захватывает.
— Как ты это делаешь? Скорлупа же хрупкая.
— В этом и весь фокус, — Карина берет одно яйцо и аккуратно поворачивает в ладонях. — Хрупкая вещь может выдержать огромное давление, если знаешь, как правильно приложить силу. Где найти точку опоры, как распределить нагрузку.
Ее голос становится тише, а взгляд — отстраненным.
— Но одно неверное движение, — продолжает она, глядя на яйцо, — и все разлетается на острые осколки. Прямо в ладони.
Понимаю, что она говорит не только о скорлупе. В ее словах слышится что-то большее — рассказ о себе, о том, как она устроена внутри.
Смотрю на эту девушку — на ее опущенные ресницы, на изящные пальцы, которые держат хрупкое произведение искусства, на легкий изгиб шеи. И чувствую, как мой внутренний компас сходит с ума, стрелка мечется и наконец замирает, указывая только на нее.
Невероятна не резьба на скорлупе.
Невероятна Карина.
Глава 9
АРТЁМ
Карина ставит яйцо обратно на полку и закрывает шкафчик. В воздухе повисает тишина, наполненная чем-то невысказанным.
— А ты? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне. — Зачем тебе это приложение для знакомств?
Вопрос застает врасплох. Секунду назад я любовался ее талантом, а теперь приходится объяснять собственные жизненные неурядицы.
— Сестры, — отвечаю коротко. — Заговор семейного масштаба.
Карина приподнимает бровь, ожидая продолжения.
— Лера с Машей решили, что мне срочно нужна девушка к свадьбе бывшей. Создали профиль без моего ведома и начали активно искать кандидатуры.
