Жена для мэра. Сделка с бывшим - Коваленко Мария Сергеевна

– После вашего развода он совсем закрылся… Порог этого дома пят лет не переступала ни одна женщина.

– Мне неинтересно. – Зажмуриваю глаза, будто хочу спрятаться и от рассказа о Захаре.

– Он словно ждал, что ты простишь, – продолжает Варвара. – Надеялся, что поймешь. Спал в гостевой комнате. Сутками напролет пропадал в мэрии. Забыл о друзьях и об отдыхе.

– Варвара, пожалуйста… Не нужно.

Встаю, собираясь уйти, но сухонькая ладонь в последний момент перехватывает за руку.

– Я знаю, что он не станет тебе ничего рассказывать. Вы с Захаром оба такие упрямые… – В глазах за очками мелькают слезы. – Девочка, послушай хотя бы меня.

Глава 13

Полина

У меня нет никакого желания выслушивать рассказ о «тяжелой жизни заместителя мэра». На свете нет ничего, что изменило бы мнение о Захаре. А уж чтобы разжалобить – не могло быть и речи.

Та молодая Полина, которую помнит Варвара, еще купилась бы на чужие страдания. Но нынешняя я…

За годы работы на Боровского я давно избавилась от такой штуки, как жалость. Герман «лечил» от этой хвори каждого, кто трудился на него. Одних – рассказами и примерами. Других – делом.

Меня он обучил делом – доверил проверку парочки благотворительных фондов. А когда этого оказалось мало, отправил в детский дом, где я росла с семи лет.

Поездка туда превратилась в настоящее испытание. От вида облезлых стен, старых игрушек и скудной еды я не могла спать и есть два дня. Казалось, что нужно срочно объявлять сбор и спасать мой «второй дом».

– Именно этого я и ожидал, – усмехнулся Герман, когда выслушал мой пламенный отчёт. – Жалости. Ты попалась на крючок.

– А разве плохо жалеть детей?! – сорвалась я.

– Плохо, – спокойно ответил он. – Потому что твоя жалость – это костыль. Дашь деньги – и завтра дети снова будут сидеть голодными. Тебе при этом станет немного легче, а им – нет.

Поначалу я не поняла, что Боровский имеет в виду. Но потом он показал мне реальные бумаги: договоры, чеки и отчёты.

По факту в мой детдом лились целые реки средств. И одежда, и игрушки, и деньги. Только до адресата не доходило даже крошек.

Одежда и игрушки тут же по новым документам поставлялись в магазины. А миллионы тонкими ручейками утекали на счета подрядных организаций за ремонты в квартирах руководства, на покупку для них автомобилей и отдых на заграничных курортах.

– Хочешь помочь этим детям? – спросил Герман. – Сделай так, чтобы система работала правильно. Найди виновных и закрой все лазейки. Не жалея. Образцово-показательно.

Чтобы справиться с этим заданием, мне пришлось неделями копаться в отчётности, стравливать друг с другом проверяющие органы и обивать пороги прокуратуры.

Занимаясь этим делом, я на собственной шкуре испытала, какового это – попасться на крючок жалости, и увидела, какую гниль она может покрывать.

Урок оказался болезненным и эффективным. Он за раз вылечил меня от бесполезной сострадательности и заставил во всем искать свой вполне банальный «корень зла».

– Захар очень переживал за тебя после развода, – начинает Варвара. – Сказал, что ты отказалась от денег и квартиры, которую он купил специально для тебя.

– Я не нуждалась в его помощи. У меня все было хорошо. – Молчу о том, как спала на раскладном кресле в квартире подруги и готова была схватиться за любую работу, лишь бы заработать на адвоката.

– Он даже к твоей подруге ездил. Предлагал ей новую работу и дом, чтобы вам всем хватило места.

– Арина выгнала его.

Об этом я тоже знаю – стояла за дверью, пока они разговаривали. Подслушивала и молилась, чтобы подруге хватило гордости выставить этого гада за дверь.

– А потом он перестал бороться. У мэра возникли серьезные проблемы со здоровьем, и всю текучку пришлось взять на себя.

– Я заметила. Той текучке сейчас… – вспоминаю, – четыре года и восемь месяцев. А перед этим, наверное, был такой же невыносимо трудный изнурительный любовный роман.

– Ох, Поля, зря ты так… – Варвара прижимает руки к груди.

– А я не права?

– Там не было никакого романа. Одна случайная связь.

Седая голова опускается на грудь, словно Варвара собирается уснуть. А спустя долгую минуту пытка прошлым продолжается:

– Мама Марка… – откашливается Варвара. – Лера молчала о беременности. Выжидала. А на седьмом месяце прислала Захару конверт с результатами УЗИ. Он вначале ничего не понял, решил, что это чья-то глупая шутка. А потом Орлов, начальник службы безопасности, нашел Леру.

– Ясно. – Так и хочется съязвить про то, что презервативы придумали много лет назад, но молчу. Варвара не виновата в ошибках своего босса. Не стоит выливать на нее мое раздражение.

– Они расписались прямо перед родами. Регистратор приехал на дом, чтобы избежать утечки информации. Не было ни гостей, ни клятв, ни торта.

– Хоть одна свадьба у Захара прошла без сюрпризов. – Тут же вспоминается наша… пышная, с цветами, живой музыкой и моими слезами в туалете, когда один незваный гость рассказал тайну Захара и перевернул вверх дном весь мой мир.

– Да… – растерянно шепчет Варвара. – Все было иначе. А потом родился наш малыш, и начался кошмар.

– Дай угадаю, Лере нужны были лишь деньги? – Наука Боровского не прошла для меня бесследно.

– Через пару месяцев после родов она заявила, что хочет сменить климат. Ей было плохо здесь. То молоко пропадало, то гайморит начинался.

– Очень удачно.

– Захар почти не спал. Ночами ходил с малышом по коридору. Укачивал, кормил из бутылочки. Менял подгузники и купал. Все или сам, или со мной.

– А потом она решила уехать, – догадываюсь я.

– Сначала уехала на месяц в Сочи. После попросила снять ей дом в Геленджике.

– И больше не вернулась, – завершаю вместо Варвары.

– Да. Осталась там с Марком, няней и своей матерью.

– Малыш поэтому не сильно доверяет Захару? – Это не мое дело, но там, в саду, было заметно, что Захар для него как чужой.

Мальчик не спешил показывать царапину и не жаловался на няню.

– К сожалению, у Захара не та должность, с которой можно уйти. Два года он мотался туда каждый свободный день. Возил с собой подарки. Если сын заболевал, находил докторов. А когда Марку исполнилось три года, Лера нашла себе нового мужчину и потребовала развод.

– И сын после развода остался с матерью.

Старательно гоню от себя мысль о маленьком мальчике, который стал разменной монетой между алчной мамашей и карьеристом отцом. Однако получается хреново.

Память эгоистично подкидывает картинки с грязной ладошкой, огромными глазами и закушенной губой малыша.

– Никита Лаевский, адвокат Захара, сделал все, что мог, чтобы добиться равной опеки. Но в суде отец никогда не сравнится с матерью, – с горечью произносит Варвара. – Лера стала требовать дорогие подарки за каждую встречу с сыном. Тянула из Захара все больше и больше. А узнав, что он идет на выборы…

Тут она замолкает и с мольбой смотрит на меня.

Понимаю, что, наверное, я должна продолжить – догадаться, что могла предпринять эта женщина. Только в этот раз у меня нет никаких версий. Совсем. Кроме одной. Слишком безумной, чтобы быть правдой.

– Она продала ему сына? – сама не верю, что произношу это вслух

Но вместо жесткого «нет» или «глупости», Варвара поджимает губы и кивает.

Глава 14

Полина

После разговора с Варварой я долго не могу уснуть. Кручусь в кровати, считаю дурацких баранов, пытаюсь почувствовать тяжесть и тепло в мышцах. А когда, наконец, отключаюсь, вижу совсем не то, что бы хотелось.

Сон – мешанина из образов и воспоминаний. То снится этот же дом, только в прошлом – уютный, родной, наполненный смехом и ароматами роз. То моя комната в детдоме – с обоями в цветочек, старым линолеумом и скрипучей кроватью. То подвал, где меня держал Мансуров.

Я четко вижу серые бетонные стены, щурюсь от света белой лампы под потолком. А затем вдруг попадаю в сад Захара, где маленький мальчик с лицом Марка перевязывает мои окровавленные ладони.