Смотрю в глаза, в которых могу пропасть сейчас. Все негативные эмоции смывает горячей волной осознания, что я сегодня получил, наверное, самый главный приз. Только взять его не могу.
Вот, он, стоит передо мной. Хлопает ресницами. Иногда хмурится. Не улыбается.
Стоит, а взять его нельзя. Потому что словно стена между нами.
Не подпустит к себе.
И, как доказательство, мальчишка берёт и поворачивается ко мне спиной. Снова обнимает маму за ноги. Утыкается лицом в неё.
Инна медленно проводит ладонью по волосам сына. Словно хочет успокоить его. А у самой руки дрожат.
Он же тоже всё понимает.
Понимает.
Потому что отлепляется от неё и задирает голову. Шепчет громко:
— Не бойся, мам! Я с тобой! Я его стукну, если он тебя обидит!
И его слова эхом отдаются в тягучей тишине кабинки лифта.
Рикошетят о стену и бьют мне в самое сердце.
Стреляю взглядом в Инну. Не смотрит на меня. Опустила взгляд и обнимает сына.
Кажется, что лифт движется целую вечность. Эти этажи мы преодолеваем как ещё один этап в нашей жизни.
Да, она уже не будет прежней. Ни у меня, потому что в ней появился человечек, который точно изменит всё. Перевернёт всё с ног на голову. Но я хочу этого!
Да и у Инны жизнь круто развернётся. Теперь я знаю и с этим надо что-то делать.
Ей.
Для себя я уже всё решил.
Лифт останавливается и я пропускаю вперёд Инну с сыном. Жду, что он протянет мне ладонь.
Ну, вдруг?!
Но, конечно, нет.
Он даже не смотрит на меня. Проходит, держа маму обеими ручками.
Подходим к машине. Снимаю сигналку.
— Нравится? — спрашиваю, глядя на мальчишку.
Вижу же по глазам, что с интересом рассматривает мою машину.
Мотает головой.
Врёт.
— Ну, хорошо, — ухмыляюсь. — Садись, рулить будем! — и открываю перед ним дверь водительского сиденья.
— Не хочу! — хмурит брови и грозно смотрит на меня. — Домой хочу. С мамой!
Ну и характер!
Но вслух ничего не говорю. Просто открываю дверь теперь уже пассажирского сиденья:
— Ну, садитесь. Поехали домой.
Мальчишка поднимает взгляд на маму. Словно ждёт одобрения.
Я впиваюсь в неё взглядом, чтобы даже и не думала спорить.
Я отвезу их. Я!
Инна всё понимает без слов. Помогает сесть сыну и сама садится.
Тяжело выдыхаю, уже заранее предчувствуя, что сложности будут по всем фронтам. Даже и не знаю, к чему прежде всего готовиться. Ни тут, ни там мне не рады.
Но это пока.
Сажусь и сразу завожу мотор.
Плавно выезжаю с парковки и ловлю себя на мысли, что что-то меняется в салоне моей машины. Она пропитывается новыми запахами. Воздух разряжается и мне кажется, я чувствую дыхание маленького человечка, сидящего сейчас на заднем сиденье. А ещё слышу стук сердца его мамы.
Быстрый взгляд в зеркало заднего вида. И я ловлю взгляд Инны. Она не успевает отвести его.
Сердце пропускает удар. Колкий, болезненный. Обида напоминает о себе.
Как она могла скрывать от меня?!
Вот такого я точно от неё не ожидал! Подумать только! Ведь она бы уволилась через несколько дней! Уволилась бы и… всё?! Я бы так и не узнал о мальчишке?!
Осознание тяжести совершённого ею поступка заставляет крепче сжать руль, чтобы не выругаться и не испугать малыша.
Сын.
У меня есть сын?!
Сын?
Делаю глубокий вдох, возвращая себе способность мыслить рационально.
Теперь мне предстоит решить всё с Инной. Интересно, что она скажет в своё оправдание.
Мы так и едем молча. Я то и дело смотрю в зеркало. Но взгляда Инны больше не ловлю. Вижу лишь, что она обнимает сына, и тот прижимается к ней.
Что делать, а? Впервые у меня нет ответа на такой, казалось бы, простой вопрос.
Подъезжаем к их дому. Оглядываю обычную многоэтажку.
Двор уже пустой. Почти ночь. А у меня сна ни в одном глазу.
Да я вообще не усну сегодня!
Я выхожу и не успеваю открыть дверь Инне. Она сама делает это.
Я лишь перехватываю её за руку, когда она выходит из машины.
— Уложи сына и спускайся, — цежу сквозь зубы, чуть сильнее сжимая хрупкое запястье.
Взгляд, полный ненависти, но сейчас меня ничего не трогает.
Всё взаимно, Инна.
— Игорь, давай завтра, — шепчет она, дёргая руку из моего захвата.
Отпускаю.
— Сегодня, Инна, — говорю жёстко. — Уложи сына и выходи. Я здесь. Жду.
— Это может занять много времени, — не сдаётся она. — Он взбудоражен и не скоро уснёт.
— Ничего. Я подожду. Ты же не хочешь, чтобы я перебудил весь двор?
Злой блеск в глазах.
Всё равно.
— Я жду, — повторяю, сжимая губы, и наклоняюсь, чтобы помочь выйти мальчишке.
Вижу, что Инна чуть отходит, опустив голову.
Смотрю на пацана.
Он сам выпрыгивает из машины. Разворачивается, чтобы убежать за мамой. Но вдруг оборачивается и зовёт меня указательным пальцем.
Наклоняюсь к нему.
— Ты видел, что я сделал с твоим кактусом? — шепчет заговорщически.
Киваю, не понимая, к чему он об этом.
— Если ты будешь ещё обижать мою маму, я тебе… — показывает мне маленький кулачок.
Ну, вот, реально! Он мне угрожает! Трясёт кулачком в воздухе перед моим носом и, пока я тихо офигеваю, он срывается с места и убегает прочь.
Глава 16. Инна
На ватных ногах я захожу в квартиру. Олежка сразу бежит к своим игрушкам.
Так лучше.
Пусть не видит, в каком состоянии сейчас мама. Хотя мне кажется, он всё равно всё понимает. Поэтому и пытается меня защитить. По-своему, как умеет.
Я прислоняюсь спиной к стене и прикрываю глаза.
Полный крах. Крах всего. Моей спокойной жизни. Надежд. Моего маленького мира с сыном.
В него бесцеремонно ворвался Горский. И как и пять лет назад он сломает всё ради достижения своей цели.
— Мам! Ты чего? Плачешь?
Олежка дёргает меня за руку.
Открываю глаза и смотрю на пронзительный взгляд сына.
— Нет, Олеж, — пытаюсь улыбнуться. — Устала просто…
А сама на автомате ладонью стираю слезу со щеки.
— Мам, ты из-за него, да?
От сына ничего не скроешь. У нас с ним такая связь, что он легко читает мои эмоции.
— Я ему там жука-вонючку положил под сиденье! — гордо заявляет сын. — Он там ему навоняет! — смеётся звонко.
— Какого ещё жука? Зачем? Где ты взял его? — шепчу растерянно.
— На подоконнике. Пока тебя ждал там. Я хотел его выпустить, а потом подумал, что положу ему под стол. Ну, в той комнате, куда заходить нельзя… было… — опускает взгляд.
— А ты зашёл, да? — взъерошиваю его волосы.
— Это его комната, да? Его? — опять смотрит на меня.
— Кого, сынок?
— Твоего злого босса? Его ведь?
— Угу. Не надо было туда заходить, Олеж, — вздыхаю, подумав, что Горский всё равно увидел бы сына.
И чего он притащился в офис в такое время?! Он вообще в командировке должен быть!
— Мам, не плачь! — бросается мне на шею и обнимает. — Я тебя защищать буду! Я с ним поговорил! По-мужически! Как деда!
И опять слеза по щеке стекает. Но теперь уже от радости, что у меня такой сын.
Мой. Только мой!
Крепко сжимаю его.
Зажмуриваюсь.
Не отдам.
Выдыхаю. Уже очень поздно. В это время сын уже спит всегда. Поэтому отпускаю его и быстро целую в щёку.
— Пойдем укладываться, Олеж, — вздыхаю.
Ведь это означает лишь одно — мне предстоит разговор с Горским.
По его взгляду, голосу, по его поведению я уже морально готовлюсь к маленькой битве. Битве за сына. За свой мирок.
Олежка засыпает быстро. Несмотря на сегодняшние события, он устал. К тому же для него это просто злой дядя. Ничего особенного.
Пока…
Поправив одеяло и поцеловав его нежно в висок, выхожу на кухню. Встаю у стены, скрываясь за шторой.
Выглядываю в окно. Во мне ещё теплится надежда, что Горский уехал. Ну, вдруг?
Пусть это будет так! Пожалуйста! Прошу сама не знаю кого.
Но нет.
