Мой дикий цветок - Муза Эрато

— Аглая, — произношу я, растягивая и смакуя каждую букву. — У тебя очень красивое имя, цветочек. Я зову тебя так, потому что вижу тебя именно такой.

— Какой такой? Фикусом в горшке? — в её голосе слышится лёгкая ирония, но глаза остаются серьёзными.

— Не совсем, — я чуть наклоняюсь вперёд, не отрывая взгляда. — Скорее дикой розой в саду. Красивой, яркой, цветущей. У неё сногсшибательный аромат, ослепительно редкий вид бутона, тонкий стебель — и очень острые шипы. Ужасно хочется сорвать, но не знаешь, как, чтобы не пораниться.

Она растерянно смотрит на меня, кажется, не зная, что сказать. Мы молча смотрим друг на друга — в воздухе повисает что-то новое, напряжённое и волнующее.

В этот момент раздаётся звонок телефона.

— Да, брат, — отвечаю я, не сводя глаз с Аглаи. — Хорошо, я дома. Жду.

Убираю телефон в карман и снова поворачиваюсь к ней.

— Хочу познакомить тебя со своим братом. Он сейчас зайдёт. Нам нужно будет отъехать — дела есть. Надеюсь, когда я вернусь, ты не сбежишь.

— Но у меня есть свой дом, — Аглая встаёт с кровати, скрещивает руки на груди. В её позе — вызов, но в глазах — тревога. — Я же здесь не заложница?

— Ну-у-у, — растягиваю я, улыбаясь. — Зависит от твоего ответа. Если захочешь уйти, я подумаю над тем, чтобы сделать тебя заложницей, — я подхожу к ней ближе. Взгляд невольно опускается на вырез ночной рубашки — она открывает вид на изящную линию плеч и груди. Шикарная.

— Я мог бы сказать, что ты свободна и можешь идти куда захочешь. Я тебя здесь не держу, — продолжаю я тихо.

— Но? — переспрашивает она, чуть приподнимая подбородок.

— Но я не хочу, — я подхожу совсем близко. Мой взгляд скользит с её глаз на губы.

Протягиваю руку, провожу большим пальцем по её пухлым губам, другой рукой обхватываю тонкую талию и притягиваю её к себе вплотную. Воздух между нами будто сгущается. Я наклоняюсь, готовясь к поцелую, которого так страстно желаю

Но не успеваю коснуться её губ — дверь резко открывается. В комнату входит мой брат.

Аглая отшатывается, делает шаг назад, лицо заливает румянец.

— Помешал?

— Чертовски.

Аглая

Максим сейчас поцелует меня. Надо отступить, но я не двигаюсь. Кажется, я сама этого хочу. Тело покрывается мурашками, дыхание перехватывает.

Наши губы так близко, что я чувствую тёплое дыхание Максима на своём лице. Его руки медленно скользят по моей талии, притягивая всё ближе. Сама того не понимая, я закрываю глаза, предвкушая этот долгожданный момент — когда наши губы наконец соприкоснутся

Внезапно дверь с громким скрипом распахивается. В комнату входит его брат — в солидном костюме, с подтянутой осанкой, взгляд уверенный. Я застываю на месте, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Помешал? — спрашивает он с лёгкой усмешкой.

— Чёртовски, — отвечает Максим, не отрывая взгляда от меня. В его глазах — сожаление, будто его прервали от чего-то жизненно важного. — Аглая, это мой брат, Матвей.

Он хватает покрывало с кровати и набрасывает его на мои плечи — хоть я и в ночной рубашке, но Максим явно хочет оградить меня от чужого взгляда.

— Очень приятно, — я протягиваю руку Матвею.

Мы жмём друг другу руки. Они действительно похожи — оба высокие, широкоплечие, с мощной статью. Даже не знаю, кто кого обошёл в обаянии и силе: оба словно великаны с грудой мышц.

— Макс, надо ехать на сделку, — переходит к делу Матвей. — И, кстати, тут папочка Акимова объявился.

— Он разве не в Бангкоке?

— Был, пока не узнал, что его сыночка в реанимацию отправили. Он летит в Москву, чтобы выяснить, кто его щенка чуть на тот свет не отправил. И, зная, как работают его люди, я бы на твоём месте усилил охрану. Думаю, он узнает правду, не выходя из самолёта.

Максим хмурится, обдумывает услышанное.

— Братишка, что это? — вдруг замечает он, что Матвей одет в праздничный костюм — в нагрудном кармане у него цветок, скромная ромашка.

— Сегодня свадьба у Антона, я свидетель, — поясняет Матвей. — Я говорил тебе, но ты, видимо, забыл. В последнее время в твоей черепной коробке есть место только для цветочка, — он бросает на меня короткий взгляд, и я понимаю: это про меня.

— Чёрт, Антоха, точно, — Максим проводит рукой по лицу. — Совсем вылетело из головы.

— Короче, я остаюсь здесь, — твёрдо говорит Матвей. — Сейчас я тебе больше нужен, учитывая новые вводные. Надо будет заняться безопасностью дома. Я не знаю, что придумает Акимов.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— У вас теперь из-за меня будут проблемы? — спрашиваю я, голос чуть дрожит. — Я не хотела втягивать вас в это.

Максим поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза. В его взгляде — что-то новое: опасная решимость.

— Скорее, Акимов-старший ищет себе проблем, Аглая, — уверенно говорит Максим. — Тебе не о чем волноваться, я всё решу. Но тебе лучше остаться здесь. Отпущу, когда точно будешь в безопасности, наверно.

— В смысле «наверно»?! — я невольно повышаю голос. — Как это «наверно»?! Это ты что ли будешь решать за меня?!

— Да, цветочек, — он чуть наклоняет голову, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Я ещё не решил, отпускать ли тебя.

— А ты не думал, что «цветочек» сам может решить?!

— А для тебя это так важно?

— Ммм, дай-ка подумать, — я скрещиваю руки на груди. — ДА. ВАЖНО!

— Хорошо, если тебе так важно, пусть цветочек решает, — он улыбается, явно забавляясь ситуацией.

«Да он издевается надо мной!» — проносится в голове.

Максим тянется к брату, достаёт из кармана его пиджака ромашку и начинает отрывать лепестки: — Отпустить, не отпускать, отпустить, не отпускать.

— Не смешно! — я резко выхватываю у него цветок. — Я имела в виду себя!

— Так, голубки, не время для яслей, дел полно, Максим! — вмешивается Матвей, строго глядя на брата. — Едем.

Максим оборачивается к брату, молча идёт за ним к выходу. На пороге он останавливается, подмигивает мне с самодовольной улыбкой — и захлопывает дверь.

Я остаюсь одна, чувствуя, как внутри бурлит смесь раздражения и растерянности.

«Во что я вляпалась?!»...

Кажется, уже пятый час пошёл, а их всё нет. Как и моих вещей — я всё ещё хожу по его дому в этой полупрозрачной ночной рубашке. Дом огромный, словно замок. Сколько тут комнат? Десять? Тринадцать? И как тут красиво.

Он явно очень, ОЧЕНЬ много зарабатывает. Но я ничего о нём не знаю. Может, он вообще бандит? Откуда у него столько денег? Зачем ему такой огромный дом? Тут только он и прислуга.

Интересно, где его родители? Даже фотографий нигде нет.

Забредаю в одну из комнат — судя по всему, здесь давно никто не живёт. На полке замечаю медали и кубки — за бокс и карате. «Ну просто машина для убийств», — думаю я, невольно поёжившись.

— Вот вы где, — раздается голос за спиной. Я оборачиваюсь: рядом стоит домработница. — Вам доставили пакет.

— Мне? Кто? — я искренне удивлена. Какой ещё пакет? Я даже не у себя дома.

— Максим Владимирович распорядился вам доставить, — вежливо поясняет она.

Я беру пакет, осторожно развязываю ленту. Внутри — аккуратно достаю платье — пудровое, нежное, на тонких бретельках. Симпатичное. Совсем новое, с этикеткой. Аккуратно провожу рукой по ткани — мягкая, приятная на ощупь.

Не сразу замечаю, что в пакете лежит что-то ещё. На дне — небольшая коробочка. Открываю — внутри новый телефон, блестящий, современный. Рядом — конверт. В нём открытка: на лицевой стороне — изображение красной розы, а внутри надпись:

«Цветочек, не ходи по дому раздетой, не своди с ума мою охрану. Если они ещё хотя бы минут будут глазеть на тебя, мне придётся их убить».

Я невольно улыбаюсь, но тут же напрягаюсь: «Откуда он знает? Может, по дому установлены камеры?»

Захожу в ванную комнату, надеваю новое платье. Оно сидит идеально — простое и одновременно элегантное, подчёркивает фигуру. Идеально. Срываю этикетку, чтобы выкинуть, и замечаю ценник: 62 000 р.