После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина

На верхнем листе торопливым Ромкиным почерком выведено: пятн, 18 ч, Л.

Я прижала ладонь к бумаге и неожиданно почувствовала, как меня захлестывает отчаяние. Я смотрела и смотрела на эту безобидную надпись. Раньше я даже не обратила бы внимания. Ромка вечно что-то чиркал на бумажках. Я подарила ему сто ежедневников, но он всегда хватал первое попавшееся под руку и делал записи на салфетках, Катиных тетрадках, на моих конспектах и своих бумагах.

Надпись зловеще сообщала не о предстоящем ремонте чьего-то автомобиля, а о встрече с той самой женщиной. Ее имя начинается на «л». Лена? Люда? Лариса? Любовь?

Имя Любовь прошило током, напомнило о чувстве, которое всё еще не умерло. Корчится в агонии, бьется, хватает пересохшей глоткой воздух, тоненько визжит, умоляя спасти ее. Она брошена заживо в могилу. Засыпана наспех землей и прижата толстой плитой. Ее швырнул туда Рома. А о спасении она молит меня.

Любовь – это ведь не только щенячий восторг и рука в руке. Это еще и ощущение покоя. Но именно покоя у меня больше нет.

Булькнул сообщением телефон. Ледяными пальцами я провела по экрану. Таня написала, что Катя забыла купальник для акробатики. Они проедут через меня, заберут.

Я не сразу поняла, о чем идет речь, потом вспомнила, что Катя сегодня ночевала у Тани. Спасибо ей. Она спасает моего ребенка от кошмара разваливающейся на глазах матери. Катя еще ребенок. Думает, что выросла, но это не так. И я должна быть для нее защитой. А я никак не могу собраться…

Ромкины слова отправили меня в нокаут. Сижу, оглушенная, вожу бессмысленно руками вокруг себя, а подняться сил нет. К горлу подступила желчь, и я едва успела добежать до туалета. От спазмов заболел низ живота, боль разлилась по пояснице, напомнила о себе. Я выпрямилась, отмотала кусок туалетной бумаги, вытерла рот и подбородок. Сердце колотилось, отдавая в виски.

Господи, ну почему, а? Ведь могли же жить спокойно, внуков ждать. Что за шлея ему под хвост попала?! Я читала, что у мужиков такой момент в жизни бывает. Каждая женщина, получается, как на пороховой бочке сидит. Ждет, когда рванет.

Но я-то не ждала! Думать не думала, что наша спокойная жизнь Ромке надоест. Что потянет его на приключения. Да так, что он разнесет в пух и прах всё, что выстроили мы за это время!

Кое-как привела себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела осунувшаяся женщина с темными кругами под глазами. В последний раз я так выглядела, когда год назад болела жутким гриппом. И спасала меня тогда тоже Таня. Не побоялась, приехала с лекарствами. Причем прямо перед самолетом. Ромка был в командировке. У Тани тоже какой-то семинар по корейской косметике организовался в другом городе. Катя была в спортивном лагере. Только я лежала пластом.

Сейчас я себя чувствовала примерно также.

А мне еще надо встретить Катю, передать вещи. Неожиданно захотелось какао. Я вернулась на кухню и нашла нужную баночку. С опаской вдохнула шоколадный аромат. Желудок не взбунтовался. Заварила кипятком, добавив немного молока. Сделав маленький глоток, выждала и постепенно выпила всю кружку.

Стало немного легче. Купальник. Мне нужно найти розовый купальник, чтобы не задерживать Таню. Без нее я бы точно не справилась.

Она часто говорила, что мы с ней одна команда. Я знала, что меня на фоне Тани почти не видно, но нисколько по этому поводу не тревожилась. Я тоже помогаю ей, чем могу.

Покупаю у нее косметику, она неплохая, правда. Всем своим коллегам разрекламировала. Многие стали постоянными клиентами. Я занимала Тане денег, когда у нее были проблемы. Я нашла помещение под магазин с приемлемой платой, когда Тане пришлось срочно искать другое место. Повезло. Как раз муж у коллеги по кафедре искал арендатора.

А еще я слушала ее исповеди по поводу личной жизни. Таня часто жаловалась на одиночество, на нехватку внимания, на то, что ей не везёт с мужчинами. Я ей сочувствовала, но в то же время, недоумевала: чего этим мужикам надо?

Если уж Танька им не угодила, то, что делать совсем неприметным женщинам?

Глава 12

Глава 12

Юлия

Я собрала себя в кучу и поплелась в Катину комнату. Стараясь не обращать внимания на беспорядок, открыла шкаф. Как я и предполагала, за две недели пока меня не было, Катя ничего не стирала. Вещи были распиханы на полках комками.

Часть их была разбросана по комнате. Со спинки кресла свешивались черные капроновые колготки, сверху была накинута джинсовая куртка. Носки разноцветными комочками катались под ногами. Бюстгальтер валялся на подоконнике, рядом пакет с недоеденными чипсами и полупустой пузырек с лаком для ногтей вишневого цвета. Я повертела его в руках. Такого цвета на ногтях у дочери я не видела.

На столе царил еще больший хаос. Среди брошенных с мая тетрадей лежали карандаши, ручки, коробочка с блестками, а также несколько поломанных заколок и резинок для волос.

Я отвернулась и осторожно потянула на себя разноцветную неразбериху из джинсов, футболок, свитшотов и кофт. Из шкафа пахнуло застарелым потом вперемешку со сладкими духами. Следов купальника или какой-либо спортивной одежды не было видно.

Что же делать? Придется, наверное, ждать Катю. А она будет психовать и нервничать, что опаздывает.

Руки сами собой включились в работу. Мозг устал пухнуть от переживаний и мыслей и отдал приказ заняться чем-то простым, но действенным. Я и сама не заметила, как отвлеклась.

Через полчаса на полках образовалось подобие порядка. Гора вещей, предназначенных в стирку, всё увеличивалась. Время от времени мне попадались футболки или юбки, которые я не узнавала. Может быть, Катя сама заказывала их на маркетплейсе? А деньги давал отец. Он ее балует.

Я как раз отыскала пакет с купальником, который к моему удивлению, оказался чистым. Видимо, Катя его давно не надевала. Встряхнула, чтобы аккуратно сложить, и в это мгновение что-то тяжелое и твердое упало мне под ноги. Я наклонилась и подняла пластмассовую коробочку с наконечником. От нее сильно пахло клубникой.

Ничего не понимая, я повертела находку в руках. Так это же вейп! – осенило меня через минуту. Катя что, курит?! Ей же нельзя! Она спортсменка и ей только пятнадцать!

Продолжая сжимать коробочку, я опустилась на кровать. Час от часу не легче! Нужно немедленно с Катей поговорить. Сегодня же!

И посоветоваться с Таней. Может, она аккуратно порасспрашивает Леру и станет ясно, эксперимент это или уже серьезно.

Разгородив на столе пространство, я поставила вейп в самый центр. Пусть Катя сразу увидит, когда вернется. Поправила стопку тетрадок. Мое внимание привлекла одна из них. Страницы ее были чуть смяты, на обложке наклейки с сердцами и единорогами.

Я несмело открыла на первом попавшемся месте.

«Сегодня мы с Матвеем ходили в нашу старую костюмерную в студии. Там такой вайб! Я нарядилась цыганкой. Гадала ему по руке. Сделали несколько рилсов. Запилили на страничку. Лайков море…»

Щеки опалило краской. Я захлопнула тетрадку. Дальше читать не стала. По всей видимости, это дневник. Осторожно, как будто держала мину, я положила тетрадь на то же место. Зацепилась кончиками пальцев за наклейку и липкое место рядом, где картинка оторвалась.

Я еще раз внимательно посмотрела на тетрадь. А может, почитав, удастся выяснить, чем еще балуется моя дочь на досуге? Качнула головой: нет. Читать дневники и чужие письма не по мне. Это как подглядывать в замочную скважину. Мне даже думать об этом неприятно, словно предлагают окунуться в чан с помоями. Личное пространство ведь должно быть не только у взрослого, но и у ребенка.

Я, например, никогда не выкидывала веточки, камушки, палочки, что притаскивала с прогулки Женька. Катя таким не промышляла. Ей всегда были интересны только яркие и дорогие игрушки. Придумать игру с тем, что попало под руку, она не могла. Или не хотела.

Женя росла, когда я не могла много позволить. Игрушек у нее было мало, одежда часто из секонд-хенда, добротная, финская, но… не новая. А Катя с пеленок ни в чем не знала отказа. Особенно от родителей Ромы. Единственная их внучка – свет в оконце.