После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина

– Ромка, ты сейчас занят? М-м-м… А если я попрошу? А если я хорошо попрошу…так как ты любишь?

Наши машины въехали во двор почти одновременно. Через пять минут, спотыкаясь о разбросанные Ромкины вещи, жадно целуясь, мы на ощупь добрались до спальни и рухнули на кровать.

Я лежала на спине и смотрела, как скользит по животу Ромкина рука. Было немножко щекотно, но я терпела, потому что мне и самой приятно снова ощутить едва заметные движения малыша. А лежа они были более заметны.

Его рука, теплая и сильная, остановилась у пупка, затем вновь нежно двинулась по коже, под которой уже почти пять месяцев билось маленькое сердечко.

Мы молчали, наслаждаясь душевной близостью, которая наступила после близости физической. Рома повернул голову и поцеловал меня в висок.

– Ну как он там? – спросил он почти шепотом.

– Шевелится, - ответила я, поглаживая его руку, лежащую на моем животе. – Чувствуешь?

Я знала, что не чувствует, это будет позже, когда то тут, то там бугорками будет выступать круглая пяточка. Но мне хотелось, чтобы Ромка уже сейчас сросся со своим сыном, окончательно понял, что назад дороги для него нет. Есть только мы. Он, я и наш ребенок.

Ромка привстал и прижался ухом к животу. Я почувствовала его теплое дыхание на своей коже.

– Когда ты скажешь Кате, Рома?

Он дернулся, будто его ударили, отстранился и откинулся на подушки. Я лениво повернулась набок, едва касаясь его обнаженной грудью. Знала, этот ракурс его любимый. Уж чем-чем, а формами меня природа-матушка не обделила, а из-за беременности грудь налилась еще больше, соски потемнели и стали припухшими. Это здорово заводило Ромку, и я радовалась, что мое здоровье позволяло нам себя не ограничивать в интиме.

Да и вообще, по женской части у меня всё на месте. И я Ромке в шутку иногда напоминала об этом.

– Меня, как конструктор собирать не надо. У меня все детали на месте, - посмеивалась я, намекая на его Юленьку. – Во-о-от матка. А во-о-от малыш, - водила я пальцем по черно-белому контуру.

Теперь, когда Рома ушел из дома, я больше не видела смысла скрываться от Кати.

– Надо сказать, - похлопала я его по руке. – И официально развестись.

Несмотря на все уверения в любви, вопрос о разводе висел между нами невидимой, но тяжелой преградой.

– Нам нужно успеть до родов. Я хочу родить в браке, Ром. В полной семье. К тому же, мне кажется, ты зря боишься реакции Кати. Она поймет тебя. Нас. Я уверена.

– А Лера?

Я видела, что Ромка специально уводит разговор в сторону. И почему он так всегда - шаг вперед два назад? Уже же всё обговорено-переговорено. Юле объявлено. Без подробностей, но всё же.

– Что Лера? – вздохнула я и подперла рукой голову. – Лере я тоже скажу. Можно обеим сразу. Хочешь, вот прямо сейчас заедем и всё им расскажем?

Я села перед ним, подогнув под себя ноги. Увидела, как дернулся кадык на шее, а глаза потемнели. Он потянулся ко мне, но я шутливо затрясла головой:

– Не-не-не… Даже не вздумай. Мне за девчонками пора. Ну так что?

Ромка шумно вздохнул и серьезно посмотрел на меня.

– Давай не сегодня, Тань. Я сам поговорю с Катей. Я обещаю.

– Ну хорошо, - я пожала плечами и, подобрав белье, направилась в душ. – Только не тяни.

Я послала ему воздушный поцелуй. Пусть видит, что не обижаюсь, не давлю, ничего не требую.

– Слушай, - задумчиво сказал Рома, когда я вернулась в комнату.

– Да-а-а…

Встав перед зеркалом боком, я придирчиво рассматривала, насколько вырос животик. Уже прилично. Скоро и девчонки-продавщицы заметят. Но если они думают, что я уйду в декрет, и они будут как попало обслуживать клиенток, то глубоко ошибаются. Работать я собираюсь до последнего. Никто мне деньги на блюдечке не принесет. Я же не на бюджетных харчах.

После родов отдохну месяцок, наймем няню, Лерка иногда приглядит. Катя будет приходить. Справимся!

Ромка, конечно, бухтит. Предлагает менеджера толкового взять. Но я не доверю свое детище никому. Запорют. Я сама не гнушаюсь в магазине сидеть до вечера. Девчонки вымуштрованы, все аннотации к косметике от зубов отлетают, побаиваются они меня – и правильно! Я расстаюсь без сантиментов.

Приходили некоторые, думали, будут отсиживать часы и в телефон пялиться, а покупатели пусть как-то сами. Вылетали, как пробки. Мне нужно, чтобы глаз горел! А у кого он будет гореть, если будут знать, что хозяйка в лифчике для кормящих дома валяется и не появится в магазине?

– А ты… что, к Юле заезжала?

Я замерла, поймала его взгляд в отражении. Сердце тревожно стукнуло. Тон какой-то… странный.

– Да, а что? Катя забыла купальник. Юля вынесла к машине.

– Катя сказала, что накануне ты тоже туда ездила.

Я медленно повернулась, подхватила маечку, просунула в нее руки.

– Тань?

– Что? – взвилась я. – Что ты хочешь? Она сама позвонила! Попросила приехать. Ей было плохо. Я испугалась, что там что-то по части гинекологии… Ты еще чем-то недоволен, дорогой? В следующий раз лети к ней сам!

Я быстро натянула юбку и принялась яростно расчесывать волосы. Нашел вообще о чем со мной разговаривать!

– Но, Тань... Позвонила бы мне. Я бы съездил. Зачем ты?

– Зачем? – прищурилась я, бросив щетку в сумочку. – Затем, что она сама обратилась ко мне. И еще затем, что это мать твоей дочери. И что у нее на уме непонятно. Я думала о Кате, прежде всего.

Я развернулась и пошла в прихожую. Ромка сразу догнал, обнял, уткнулся губами в макушку.

– Прости…

Я еле сдержала улыбку. Пусть и дальше думает, что из-за Кати. Разве могла я сознаться, что мне было интересно посмотреть. Таращатся же люди из окон автомобилей, проезжая мимо аварии. Или исподтишка тянут шею в сторону чужих похорон. А мне хотелось увидеть, как Юля, всегда поглядывающая на меня свысока, превратилась в обыкновенную брошенную бабу. Не спасло ни высшее образование, ни умные конспекты. И в этом я видела хоть какую-то справедливость.

Глава 15

Глава 15

Юлия

Я представила себе, как расширяются глаза дочери, как изумленно оттопыривается нижняя губа.

– Откуда ты знаешь? – спросит она. – Папа сказал?

И тут я расскажу про юбку.

Я громко хихикнула и зажала ладошками рот. Нет, нельзя ничего говорить Кате. Пусть для начала Рома или Таня подтвердят, что у них роман. Голословно обвинять ни к чему. Это со взрослыми можно потом всё в недоразумение обратить, а с подростком не выйдет. Тут надо быть максимально осторожной.

Солнце весело гуляло по ламинату, предательски подсвечивая пыль и крошки. Я выдвинула на середину стул, одним движением сорвала с него куртку и колготки, бросила на кровать. Колготки отправятся в стирку, куртку надо повесить в шкаф на плечики.

Рывком потянула на себя створки. Вроде бы, и была морально готова, и всё же тихо ахнула, увидев нагромождение вещей. Зимние, осенние, летние – всё вперемешку. Внизу откуда-то затесались ролики. Катя что, заезжала в них прямо в комнату, пока меня не было?

Я начала методично перебирать одежду. Взять, встряхнуть, оглядеть со всех сторон, если чистое, свернуть и положить на полку или повесить. Монотонные движения успокоили.

Джемпер, худи, кофта с высоким горлом, шорты, лосины, снова шорты, только спортивные, ветровка.

И снова дежавю. Из скомканной куртки вывалился блокнот в твердом переплете и углом стукнул меня по лодыжке. Я вскрикнула и в раздражении откинула куртку. Зашипела, потирая красный след от удара.

Никуда не выйдет из дома, пока не уберется! Каждый день проверять буду, а если понадобится, то притащу черный мусорный пакет и при ней повыбрасываю всё к чертовой матери!

Я присела и подцепила ногтями коричневую книжицу. То, что блокнот оказался брошенным в вещах, не удивило. Катин шкаф это портал в Нарнию. Там может быть всё, что угодно.

Желание разгребать свинарник, учиненный дочерью, резко испарилось. Или нервная система дала отбой трясучке и успокоила руки. Или я, наконец-то, нашла виноватого.