Я выгнала свою дочь.
Эта мысль, как острый осколок стекла, распилил мою душу на фрагменты.
Я выгнала Катю.
Свою Катю, которую носила под сердцем, кормила грудью, учила ходить, говорить, жить…
Жить…
Значит, это я научила ее жить вот так?! Думать вот так. Делать вот так.
В голову потоком хлынули воспоминания: бессонные ночи, проведенные у кроватки, первые шаги, первые слова, школьные спектакли и выступления в чирлидинге.
Сквозь туман ужаса пробилась мысль о муже. Что он скажет? Что я перегнула палку? А Женя?! Господи, что скажет мне Женька?
Прогрохотал по ламинату чемодан. Хлопнула дверь. Я зажмурилась, скрутилась еще крепче, не обращая внимания на боль в животе.
Огромное чувство вины захлестнуло с головой. Утопило в своей бездне.
Я осталась одна в разоренной квартире. Одна на поле боя, где врагами стали муж и собственная дочь.
Глава 17
Глава 17
Роман
– Пап, прости… Я не знала, как сказать. Я ждала, что ты сам поговоришь со мной. Я же не ребенок…
Катя прерывисто вздохнула, прикусила припухшую нижнюю губу и отвернулась в окно.
– Когда ты узнала?
Я крепко сжал руль, всматриваясь в очертания детской площадки. Как обычно бывало вечером, на ней уже кучковалась группка подростков.
– Еще перед Новым годом… У нас же общий Яндекс-аккаунт… Ну вот, там фотки ваши. Из Калининграда, еще откуда-то, куда ты типа в командировку ездил. И ты там фотку договора на аренду квартиры сохранил.
Осел… Какой же я осел, - пронеслось в голове. Был уверен, что никто не догадывается, возомнил, что все вокруг идиоты. Представляю, как я выгляжу в глазах дочери! От авторитета остались одни ошметки.
Да, что вообще от меня останется после того, как всё закончится? Не думал, что будет так сложно.
– Мама будто взбесилась. Как будто я виновата… Почему она так, пап? За что?
Катя шмыгнула носом и осторожно положила ладошку на мои пальцы, задышала в ухо жалобно, как делала всегда, когда искала защиты.
– Она не взбесилась, Катюш. Понимаешь, ей непросто сейчас…
Слова резко закончились. Больше я не знал, что можно сказать дочери, как всё объяснить. Понятия не имел, как всё наладить. Будто проползли по фундаменту трещины, а я закидал их «маячками» и подумал, что обезопасил себя.
Честно говоря, и в дурном сне я не мог представить, что Катя знает о нас с Таней. Я покосился на дочь: Мата Хари местного разлива.
– Ладно, - я завел двигатель. – Утра вечера мудренее… Сейчас мама успокоится. Я с ней завтра поговорю, и я уверен, ты сможешь…
– Я туда не вернусь, - быстро перебила меня Катя.
Откинувшись на спинку кресла, она дернула плечом и крепко сжала губы – верный признак, что переубедить ее будет сложно. Практически невозможно.
– Но, Катюш…
– Нет! Как ты себе это представляешь, пап? Она меня ненавидит!
– Ты не права, Катерина, - поморщился я от слов дочери. – Мама тебя любит.
– Ага, так любит, что вышвырнула меня из дома, как котенка блохастого…
В голосе зазвенела обида. Я взглянул на дочь. Даже с зареванным лицом она была очень красива. В душе шевельнулась гордость: моя дочь. Не предала меня. Не настучала. Не принялась меня шантажировать.
О том, что испытала Юля, когда узнала то, что узнала, я старался не думать. Юля с самого начала ревновала ко мне Катю. И сегодня она поступила совершенно несправедливо. Взрослая женщина, получается, сорвала зло на ребенке.
Понравилось бы ей, если бы я на Женьку наехал? Нет. Как коршун бы кинулась защищать. Она думала, мы с Катей не замечаем, но отношение к старшей дочери у Юли совсем другое.
Сколько раз я думала: почему? Скрипел зубами от ревности к этому загадочному персонажу из прошлого. Юля так и не рассказала, как она стала матерью в семнадцать лет. И это называется доверие?
Накатила привычная волна раздражения.
– Обычно женщины всегда рассказывают о своем бывшем или бывших. Получается, вы с Юлей и не особо близки? – спросила меня Таня в начале наших отношений.
И я задумывался: а ведь, действительно, так и получается. Есть Юля, которую я встретил почти шестнадцать лет назад, и есть Юля, которая осталась за чертой. И мне туда хода нет.
Я пытался расспросить. Так получилось – вот и весь ответ. А что получилось? С кем? Невзначай заводил разговор с Женькой, но и она пожимала плечами. Не знаю, мама не говорит. Сунулся к теще – та даже слушать не стала. Круг замкнулся.
Ну не могла же Юлька забеременеть от первого встречного?
Но больше всего мне не понравились ее глаза, когда я задавал вопросы. Любой мужчина на пещерном уровне поймет этот взгляд. Рептильным мозгом расшифрует. Она помнит. И мало того что помнит. Она еще и любит бывать в тех воспоминаниях. И вот теперь вопрос: кто кого предал первым?
– Куда мы едем? – прервала мои размышления Катя.
– На квартиру. Ну… на ту, которую я снимаю.
Я чересчур внимательно смотрел на дорогу. Не хотелось видеть выражения лица дочери. Боялся, что в глазах мелькнет насмешка. Но услышал лишь возмущенный возглас.
– Не-е-ет, пап, ты что? Я туда не поеду.
– Ну, а куда? К бабушке?
Катя цокнула языком.
– Ну, нет, конечно… К Тане.
– Куда? – чуть не поперхнулся я.
– К Тане, - повторила Катя с такой интонацией, будто я маленький ребенок. – Она, наверняка, не будет против. Я же уже сто раз у них ночевала.
– Кхм, - кашлянул я, оттягивая ответ. – Но надо же предупредить. Ты же понимаешь, так не делается… как снег на голову.
– Ну, так позвони, - равнодушно бросила Катя, листая ленту в телефоне. – Или хочешь, я позвоню?
– Я сам, - буркнул я, тыча пальцем в экран.
– Алло-о…
От одного ее голоса у меня заколотилось сердце. Совсем как тогда, когда мы впервые остались наедине. Юля уехала на воды, Катя с Лерой были в лагере, а Таня приехала ко мне поздно вечером. Я до сих пор помню, что на ней было зеленое длинное платье. Оно невероятно шло к ее глазам.
Само ее появление на пороге моей квартиры было шоком. Но еще большим шоком оказалось, когда выяснилось, что под платьем нет нижнего белья…
Это не было вспышкой, поразившей обоих. Сначала мы с Таней общались чисто по-дружески. Привет. Пока.
Она забегала к Юле, заезжала за Катей, один раз попросила посмотреть, почему всё время горит значок на панели. Ничего из того, что я часто слышал в мужской компании - увидел, башню сорвало – не было и в помине. Нет, спокойно разговаривали, никакого флирта. Для меня Таня была лишь подругой Юли. Мне казалось, что Юля нашла отдушину. По-женски, по-бабьи могут обсудить свои дела, поплакаться в жилетку… Как там у женщин принято?
Всё сломалось, когда я увидел ее спину. Да-да, спину. Таня пригласила нас на день рождения. Мы вошли в ресторан, и первое что я увидел – это была спина. Платье с глубоким вырезом ничего не скрывало. Спина была совершенной. Нежная, беззащитная, с манящим изгибом, исчезающем в легкой драпировке. Настоящее произведение искусства. Пожалуй, что-то подобное я видел лишь в музее скульптуры во Флоренции, куда меня затащила Юля.
– Алло-о-о! Я слушаю…
Я поерзал, косясь на Катю, и заставил себя вернуться в салон автомобиля.
– Таня… Прости, что поздно. Я тут с Катей. Можно мы заедем?
– Сейчас?
– Да… Тут понимаешь, такое дело…
– Теть Тань, меня мама из дома выгнала, - крикнула Катя, наклонившись ближе ко мне.
– Что? Это… какая-то шутка?
– Нет, Тань, - выдохнул я. – Это не шутка. Приедем, поговорим…
Глава 18
Глава 18
Юлия
Эту трудную ночь я провела в комнате Жени. Оставаться в спальне было невыносимо. Строчки из дневника дочери выжигали мозг. Я содрогнулась от отвращения, вспомнив, что Катя видела, как Таня ближе к утру кралась из нашей спальни.
Получается, ни Рома, ни Таня не побрезговали семейным ложе? Может быть, Танька еще и надевала мой халат? Или пихала ноги в мои тапочки?
