Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария

И его нет…

Я смотрю на Славу в надежде найти тупое успокоение, а нахожу лишь… подтверждение.

Он подается вперед, нахмурив брови. Тянет ко мне руку. Я любила его руки… да я все в нем любила. Господи, как же я его любила… говорят, нужно осторожней выбирать тому, кому отдаешь свое сердце. Когда-то я думала, что была осторожна. Потом я услышала, что нельзя отдавать это самое сердце полностью, но в ответ посмеялась. Как это не отдавать? Ведь мы муж и жена. Мы — родные люди. Мы — одно целое. Выходя замуж, я хотела полного единения и отдельного мира на двоих. Мне казалось, что я его получила, и плата в виде всего себя казалась мизерной. Казалась… очевидной. Невозможно создать мир, если ты вкладываешься наполовину — так я думала, так я считала. Но сегодня утром мне стало ясно, что люди-то вокруг были правы. Густое разочарование в самой себе, в нем, в нас… насмешка! Над всеми моими мечтами — все это отдается во мне, множа боль от жестокого предательства.

Я закрываю лицо промокшими, холодными ладонями. Уродливо всхлипываю, задыхаюсь. Сейчас я знаю, выгляжу просто отвратительно слабой, но ничего не могу с собой сделать.

То, что мы любим больше всего, чаще всего нас и уничтожает…

Слава оказывается рядом. Я чувствую жар его тела, запах жасмина усиливается, и меня начинает тошнить. Его руки жгут, оставляя не коже уродливые ожоги — я чувствую себя ничтожеством из-за них. Ужасной, некрасивой, ненужной. Разбитой на миллион частей…

— Убери от меня руки! — ору до боли в связках, пытаюсь скинуть их, но Слава сжимает меня только сильнее.

Встряхивает, как гребаный шар предсказаний. Он давал шуточные ответы на любые вопросы, и что ты хочешь теперь? Какой ответ ты ожидал получить?..

— Дарья! Успокойся, у тебя истерика! Я…

— Убери руки! От тебя воняет ей!

Слава замирает — мой шанс. Я рвусь в сторону, сношу кастрюли и ложки. Звон оглушает, отдает в голову диким эхом, так как внутри, наверно, ничего не осталось. Это как бросить монетку в пустую вазу — что ты получишь?..

Отшатываюсь к окну, сжимая пальцами занавеску. Слава стоит передо мной и настороженно вглядывается в глаза. Он все понимает. Ему не нужно гадать о том, что я сейчас чувствую. Он просто просчитывает, что я сделаю дальше.

А что мне остается делать?..

— У-убирайся, — выталкиваю из себя.

Это сложно. Дико сложно сказать хотя бы слово. И это усилие уходит в воздух. Слава мотает головой.

— Я никуда не уйду, ты в истерике.

Снова всхлипываю, жмусь к окну сильнее. Штора у карниза противно скрипит.

— У-убирайся.

Я больше ничего не могу сказать. Слава тоже молчит, глядя мне в глаза. Видеть его — невероятная агония. Мне кажется, что сейчас у меня лопнет голова… или сердце. То, что от него осталось.

Ребром ладони упираюсь в грудную клетку. По наитию. Мне почему-то кажется, что так станет легче, но нет. Горло все еще давит, дыхания все еще нет. В легкие по-прежнему залили бетон.

Меня трясет.

Становится только хуже.

— У-у-уйди. Не-ене м-могу те-бя ви-и-деть.

Слава прикрывает глаза. В нем нет сердца? Неужели не понимает, что я сейчас… умру?..

Понимает и это тоже.

Он отсыпает на шаг назад, потом кивает и, не поднимая глаза, тихо произносит:

— Я не уйду из квартиры, но буду в гостиной. Когда ты успокоишься, я хочу поговорить.

Я не понимаю, о чем нам говорить. Правда. Не понимаю, зачем это нужно. Не понимаю… за что? Почему он такой холодный и отстраненный? Чем я это все заслужила?

Но спросить не могу. Меня растаскивает — он уходит тихо. Я съезжаю по стенке и закрываю лицо руками, чтобы заглушить рыдания. Пальцы ходят ходуном, а что внутри меня… поймет только тот, кто разом потерял свое сердце. Чье доверие было растоптано, а тот мир, который ты выстраивал всю сознательную жизнь… свалился прямо на голову.

Я вам завидую, если вы не знаете, как это. Тоже правда. Когда-то в детстве я сломала руку, упав с качелей на дереве. Так вот, даже тогда мне было легче, потому что сейчас кажется, словно я сломала все кости разом.

Ничего не осталось…

Мой мир официально рухнул в шесть сорок утра. Светило солнце.

«Когда ломается что-то вечное»

Даша

Когда раньше кто-то говорил о том, что в его организме заканчиваются слезы, я, признаюсь честно, посмеивалась. Мне всегда казалось это невозможным! Слезы не могу закончиться — просто красивый оборот речи! Не более того.

Однако все меняется, когда я сижу на полу и смотрю в одну точку после того, как в моей жизни рухнуло что-то очень важное. Слишком важное! Державшее, кажется, всю это громадину из мыслей, планов и надежд.

Не знаю, сколько прошло времени. Говорят, в агонии оно длится очень медленно, но для меня это понятие просто растворилось. Времени сейчас не существует. Я сижу сложа руки на коленях, покручиваю кольцо на пальце и смотрю в одну точку.

В голове какофония звуков. В сердце — еще хуже. Меня растаскивает на части от слепой ярости, густой, удушающей обиды и тяжелой боли. Кажется, словно все мои мечты свалили в кучу и подожгли на костре, где с удовольствием сожгли и меня.

Резко накатывает.

Я перевожу взгляд в сторону, сжимая челюсти. Кулаки. Вспышка проходится по нервам, выдавая дикий всплеск: мне хочется кого-то ударить или что-то разбить! Но вместо того я встаю.

На ватных ногах бреду по коридору до гостиной. Слава там. Знаю это по наитию и усмехаюсь, не найдя его рубашки в коридоре, как выставленного на обозрение трофея.

Он переоделся в черную футболку и спортивные штаны. Тоже смотрит в одну точку, не шевелится. Я не верю в его раскаяние, мне кажется, что он его выдавливает и изображает — это мерзко.

Слава не шевелится, как я, пока не чувствует наконец-то мое присутствие. Резко вскидывает взгляд.

Я шла сюда и представляла себя жестокой, решительной воительницей, но… в этот момент это представление разрушается. Когда он смотрит на меня — меня накрывает ужас. Решительность сдувается, как плохо завязанный, воздушный шарик, который первым падает за диван, а потом ты его находишь неожиданно и закатываешь глаза. Он больше не несет в себе ничего, кроме пустоты — вот так и с моими мыслями получается.

Кому нужны они?

Пока я сюда шла, мне хотелось выставить его за порог. Хотелось притвориться сильной! Будто бы я способна резко отрезать! Развод — и все! Уже без вариантов! Мне не нужен муж из чужой постели! Не нужен кто-то… кто касался другую и получал от этого удовольствие…

Черт…

Нужно аккуратнее быть со своими мыслями. Они причиняют новую боль, так как сразу перед глазами встает картинка, которую я никогда не хотела бы видеть. И никому не пожелаю — даже своему врагу!

В груди снова давит и режет. Режет и давит. Я берусь за крестик в жалкой попытке скрыть то, как давлю на сердце ребром ладони в отчаянных попытках это прекратить.

С губ срывается хриплое:

— Я ее знаю?

Мои мысли и поступки идут вразрез. На самом деле, мне совершенно не хочется выяснять никаких деталей. Правда. Я не хочу знать!

Зачем тогда спрашиваю?..

Слава молчит пару мгновений, потом я вижу, как вздрагивает его кадык.

— Нет.

Отвечает тихо, хрипло. Не моргает, пристально следя за мной.

Яд впрыскивается в кровь через открытую рану. Хмыкаю, киваю пару раз и отвожу взгляд в сторону. Не могу на него смотреть…

— Нет, значит. Интересно. То есть ты кого-то нанял, а потом трахнул ее? Почти анекдот.

— Она не работает на меня.

Яда становится больше. Еще больше ярости.

Я резко возвращаю свое внимание к его лицу и шиплю:

— Еще лучше! Трахнул первую встречную?! И как давно это происходит?! Как давно ты меня наебываешь?!

— Не выражайся и не ори.

— Да пошел ты! — вскипаю, делаю шаг навстречу.

Воительница снова подняла голову где-то в глубине моей души. Клянусь! Я почти готова броситься на него, расцарапать глаза, а может быть, даже убить.