Джимми постукивает пальцем по подлокотнику дивана.
— Ты просрочил дедлайн, который пообещал студии шесть месяцев назад. Ты разрушаешь свою репутацию интервью за интервью. И теперь ты хочешь заняться этим? Встретиться с создателем детского шоу?
Дом, мой безмолвный барабанщик, наконец прочищает горло. Несмотря на хрипотцу, всё ещё потрескивающую между каждым слогом, он говорит:
— Гриффин действительно выглядел так, будто ему было весело с этой птицей. Может, стоит попробовать.
Джимми закрывает глаза, зажимая переносицу между большим и указательным пальцами.
— Это не…
— Джимми? — прерываю я его срыв.
Он стонет, выглядывая на меня сквозь прищур.
— Да?
— Организуй мне ужин с ней.
Глава 5
Ненастоящий крутой человек
Беверли
Я стою, очень неловко, в вестибюле шикарного ресторана.
Шикарного.
Наверняка есть более подходящее прилагательное. «Шикарный» звучит как слово-дилетант, которым пользуются люди, не ходящие в шикарные рестораны. Вот только я, собственно, в шикарные рестораны не хожу.
Прошлой ночью я сидела в ресторанчике при торговом центре с Финчем, освещённая безжалостным верхним светом люминесцентных ламп, сгорбившись, как гремлин, над пластиковым контейнером с маслянистой лапшой, курицей и кунжутом. Это был совершенно нешикарный вечер — пока мой телефон не завибрировал от сообщения. Я подумала, что это, может, бабуля спрашивает, что я хочу на ужин завтра, когда мой рейс приземлится.
Я ошиблась.
Неизвестный номер: Это Беверли Ларк?
Беверли: Привет! Да. А кто это?
Неизвестный номер: Меня зовут Джимми Версо, я менеджер Гриффина Харви. Он хотел бы организовать с вами ужин.
Мне внезапно стало очень дурно.
Я, должно быть, неправильно прочитала.
Я сунула телефон Финчу, будто из него вылез упырь. Он просто уставился на экран.
— Это очередной развод, — выдохнула я, подтягивая колени к груди. Пластиковый стул скрипнул подо мной. — Да?
Финч прищурился, достал из нагрудного кармана тонкие очки и водрузил их на кончик носа. Он шевелил губами, читая сообщение, и наконец закончил хмыканьем.
— Хм? — эхом отозвалась я.
— Спроси его.
— Спросить странный номер, не развод ли он? Люди признаются в таком?
Финч пожал плечами, задирая очки на лысую макушку.
— Те, кто плохо работает.
Я пододвинула телефон обратно к себе, зависла пальцами над экраном и напечатала: «Вы развод?»
Финч рассмеялся. Я засмеялась вместе с ним.
До чего же забавная ситуация. Просто умора.
Телефон завибрировал, и новый текст гласил: «Хотел бы».
— Хм, — сказал Финч, пока я сползала на стуле.
— Что ты об этом думаешь?
Финч повторил: — Хм.
— Ты просто так говоришь, или твой слуховой аппарат правда отказывает?
Телефон снова завибрировал.
Неизвестный номер: Вы свободны на следующей неделе?
Я уставилась, затем напечатала в ответ: «Нет».
Финч хмыкнул.
— Что? — спросила я. — Я не врунья.
Телефон завибрировал снова, сдвигаясь по столу, как сталкер, делающий шаг ко мне.
Неизвестный номер: А на этой неделе?
Ужин.
С Гриффином Харви.
Я могла бы спросить: «Откуда у вас мой номер?» — но вместо этого напечатала: «Нет».
— Нет? — вытаращился Финч.
— Какой смысл? Я уезжаю домой. — Я накручивала лапшу на палочки, но краем глаза всё ещё видела открытое сообщение и три точки, обозначающие, что собеседник печатает ответ. Я заблокировала телефон, и экран погас.
— Ты слишком часто задаёшь этот вопрос, — сказал Финч.
— Какой вопрос?
Маленькие морщинки над губой Финча собрались.
— «Какой смысл?» Я устал это от тебя слышать. Это позиция неудачника, а ты, дорогая, не неудачница.
— Да ладно, никакого смысла нет, — взмолилась я. — Я могу попытаться сделать предложения «Старлет» и «Коннекшн», но то, что они просят… они не сдвинулись с места по поводу отсрочки или переноса на следующий год…
— И что?
— Слишком мало времени. Я всё. Закончила. Я возвращаюсь домой, чтобы разобраться в своей жизни, и точка. Занавес, детка.
— Если бы занавес упал на сцене, ты бы продолжила выступать.
— Да, потому что это уморительно, когда кукла боится темноты.
— Я серьёзно, Бев. Хотя бы выслушай его. Ты справишься. Мы сделаем так, чтобы это сработало.
Я выдохнула, откладывая палочки.
— Ладно… если это по-настоящему, то какого чёрта Гриффин Харви вообще задумал? Что, если это какая-то странная… штука? — спросила я. — Какой-то пиар-трюк?
Он склонил голову набок с сочувствием.
— Ох, Бев…
— Я просто говорю… — Но слова затихли. Я не хочу снова оказываться на виду у публики. Мой разрыв с Бо был достаточно ужасен. Я наконец затерялась в толпе — неважная и забытая, поглощённая интернетом и поп-культурой.
Слава богу.
Финч выпрямил свою сгорбленную спину и вздёрнул подбородок с ямочкой в воздух.
— Если это по-настоящему, — сказал он, — то ты идёшь на ужин с Гриффином Харви.
— Мой рейс завтра.
— Я забронирую тебе новый.
— Я уже всё упаковала.
— Какая разница?
— Финч…
Я оперлась локтями о стол, и мои палочки скатились с поверхности, звякнув об пол. Я нагнулась их поднять, но Финч резко выбросил свою дрожащую руку, чтобы остановить меня. Это самое быстрое движение, которое этот человек совершал за последние десять лет.
— Ты идёшь на тот ужин с Гриффином Харви.
Мой телефон снова завибрировал, но на этот раз не переставал. Это был не текст, а звонок. Мы сидели в тишине, пока он продолжал вибрировать на липком столике рядом с пустыми пакетиками соевого соуса. Прежде чем я успела отправить звонок на голосовую почту, Финч выхватил телефон, ответил, а затем сунул его обратно мне в ладонь. Это был звонок с того же номера, и тот разговор с Джимми Версо привёл меня сюда.
Теперь, двадцать четыре часа спустя, я щурюсь в тускло освещённом вестибюле — далёком от яркого света вчерашнего ресторана. Настенные бра освещают чёрную плитку пола, бархатные кресла и стены глубокого бордового цвета. Портьера скрывает короткий коридор от основной зоны, будто даже проход за входные двери не гарантирует, что ты увидишь товар.
К счастью, у меня бронь на имя «Джимми», так что официантка проводит меня мимо стойки хостес, не слишком меня разглядывая, а может, здесь просто слишком темно. Честно говоря, как она вообще ориентируется без фонарика?
Я не из таких мест. На мне лучшее платье, которое у меня есть: жёлтое льняное до колен, купленное в секонд-хенде и держащееся на многочисленных лоскутных перешивках. Оно красивое — чуть слишком открытое для меня в районе груди — но не шикарное, и я всё ещё на девяносто процентов состою из конечностей и бледной кожи.
Мне следовало улететь домой. Я была бы сейчас в Элк-Гроув, смотрела бы какое-нибудь реалити-шоу с мамочкой, слушала бы, как дядя Грег ругается на бродячих коз у Дейзи, и пряталась бы под одеялом перед трещащим камином.
Мои руки сжимают ремешок сумочки, пока я огибаю угол вглубь ресторана. Моя семья не поверит, что я здесь. У Роба случился бы сердечный приступ, если бы он знал, что я встречаюсь с Гриффином Харви. Мой брат боготворит его, но я едва знаю, кто этот парень и что ему от меня нужно.
— Просто будь собой, — сказал Финч.
— Я буду говорить голосом Берни, — ответила я. — Может, это немного разрядит обстановку.
— Пожалуйста, не надо.
— Ты меня не остановишь.
Круглые ниши вмещают бархатные кабинки. Плетёные кисточки свисают с раздвинутых портьер, открывая полированные столы из красного дерева. Где-то между попытками идти на каблуках, различить приглушённый шёпот за портьерами и мысленными угрозами собственной груди оставаться внутри платья мы останавливаемся перед столиком.
