Развод с тираном - Салиева Александра

– Всё. Всё, принцесса. Больше не буду. Успокойся, – в его голосе почти слышится раскаяние и сожаление. – Тебе надо успокоиться. Хватит с тебя на сегодня впечатлений. Тебе вредно.

Этим не ограничивается. Говорит много чего ещё. В основном одно и то же. Но самое нелепое и странное во всём этом то, что я сижу и слушаю. Оправдываю себя тем, что он ведь всё равно не отпустит. Как только попытаюсь встать, обратно в прежнее положение вернёт. Вполне возможно я просто устала. Всё. Реально всё. Завод закончился.

Или всему виной то, что не просто обнимает, аккуратно, в чём-то бережно прижимая к себе, но и практически укачивая в своих объятиях?..

Я уже не в чём не уверена.

Сколько времени так проходит?..

Тоже не знаю. Но Олег снова заговаривает.

– Я собирался тебе сказать, – произносит негромко. – Сказать с самого начала. Но… – запинается и берёт паузу, явно подбирая более подходящие слова. – Ты такая… – так и не подбирает. – Я не смог. Не вышло. Понял, что не поймёшь. Не согласишься. Не примешь. Хотя я бы тебе в любом случае сказал. Позже. Сам. Просто ты узнала раньше.

– Просто? По-твоему, это просто? – ушам своим не верю. – Нет в этом ничего простого, Олег.

Накатывающее ощущение апатии как рукой снимает. Дёргаюсь. Больше не могу оставаться на месте. Тем более вот так – когда он так близко. Душит меня одним фактом своего присутствия и существования. Хотя нет, действительно задыхаться я начинаю, когда слышу:

– Да, по-моему, просто, – отвечает Олег. – Все ошибаются. Но ты моя жена. И у нас будет ребёнок. Мы семья. Что тут сложного?

Да всё!

Просто – это если развод, и я его больше никогда не увижу!

А так…

А так, стоит мне приоткрыть рот, чтобы ответить, высказав ему всё, что я думаю о его скотском мышлении, как Олег вновь затыкает меня поцелуем. На этот раз другим. Он едва ощутимо мажет своими губами по моим, а я невольно замираю, настолько врасплох он меня застаёт этой внезапной нежностью. Хотя и торможу я недолго. Подаюсь вперёд, чтобы снова его укусить, но он меняет тактику, смещается на щёку. Прокладывает дорожку из поцелуев к шее и обратно.

– Ублюдок, – выдыхаю сипло.

Не поцелуи оставляет. Незримые ожоги. Шрамы у меня на душе.

– Подонок, – пытаюсь увернуться.

Но он лишь сильнее вжимает меня в себя.

– Ещё как назовёшь? – шепчет хрипло, фиксируя меня за бёдра.

Тем самым позволяет прочувствовать всю степень того, как ему нравится происходящее, судя по непроходящей каменной твёрдости в его штанах.

– Ещё тебя пусть любовница радует. Отвали от ме…

Ненавижу его!

А он опять целует меня.

На этот раз действует ещё более коварно. Неспешно трётся губами о мои, языком обводит по контуру. Скользит ладонями по моей спине, раз за разом всё плотнее вжимая в себя. Намокшая ткань спортивного костюма нисколько не скрадывает ощущение его прикосновений. Они чувствуются так же ярко, как если бы по голой коже скользили. До мурашек по ней.

Сердце давно колотится как ошалелое, а сама я бьюсь в руках Олега, сбиваясь со счёта, в какой попытке пытаюсь вырваться на свободу.

Да как он так может?!

Чурбан бесчувственный!

– Ненавижу, – повторяю вновь и вновь. – Ненавижу тебя.

– Я знаю, – вторит моему голосу его голос. – Знаю.

И это всё, что мне остаётся. Потому что избавиться от него я не могу. Не могу уже даже представить ту вероятность, при которой мне, наконец, удастся. Даже свободные руки не помогают. Я толкаю его от себя снова и снова, опять бью по спине и плечам, но всё в очередной раз бесполезно. Одна его ладонь ложится на мой затылок, а вторая на открытый участок талии задранной мокрой одежды, фиксируя на месте.

– Пусти меня. Я не хочу. Ты мне противен, – продолжаю ругаться.

А в ответ получаю полные нежности поцелуи. Сперва в глаза, потом в щёки, губы… Олег больше не давит. Мягко прикасается к моему лицу, постепенно сводя к нулю всё моё сопротивление.

Что он задумал?.. Свести меня с ума?..

Сердце уже не просто стучит, как ошалелое, а резко ухает куда-то вниз в самые стопы. Да там и остаётся. Вместе со всеми моими силами. Они окончательно иссякают. И чем дольше он меня пытает своей нежностью, тем противней мне от себя становится. Потому что несмотря ни на что меня по-прежнему тянет к нему. Хочется закрыть глаза и сдаться ему, вновь отдаться на волю чувственному безумству, благодаря которому я теперь ношу под сердцем его ребёнка. И всё, что я могу, это только едва слышно повторять:

– Нет, не трогай меня. Пусти. Пусти…

Слышит, но не слушает. Я и сама не лучше. Сопротивляюсь уже больше по инерции. Руки и те уже не столько отталкивают, сколько скользят по его груди и плечам. Олег, будто чувствуя, что я на грани своей предательской капитуляции, усиливает напор. Ладони подлезают под ткань майки, обжигая своим жаром, скользят выше. Слегка давят на кожу подушечками пальцев, порождая в теле трепет удовольствия.

Чувствую себя жалкой и зависимой, но сил остановить его во мне больше не остаётся. Мозг уходит в перезагрузку. Или просто перегружен эмоциями, чтобы фильтровать их правильно. Ведь так гораздо проще. Не думать. Забыть хотя бы на несколько минут о разъедающей душу боли. Не помнить. Ни о чём. Как раньше. Я так хочу, чтобы всё было как прежде у нас с ним. Чтобы ко мне вернулся мой любимый заботливый муж. Чтобы вернулась та счастливая лёгкость и беззаботность. Чтобы были только он и я. Никого кроме.

Вот только как прежде никогда уже не будет. И долбанная реальность уже вскоре напоминает об этом самым жестоким образом. Вместе с открывающейся дверью в ванную и кокетливым голосом его любовницы:

– Мой лев, ты, наконец-то, пришёл ко мне?..

Глава 4

Меня как обухом прикладывает по затылку. Вздрагиваю, толкая Олега от себя. И ещё раз, когда тут же оказываюсь притянута к нему обратно. Он явно всё ещё под влиянием возбуждения и плохо осознаёт реальность. Если и понимает действительность, то не принимает. Даже почти лестно. Но только почти. Где-то поблизости вновь слышится голос его любовницы:

– Лев мой, а что это… – тянет она, но тут же осекается. – Ой…

Последнее звучит испуганно и взволнованно. А Олег, медленно моргнув, наконец возвращается в реальность. С лица исчезает выражение расслабленной эйфории, в серых глазах зрачок становится уже. Разве что руки и плечи остаются одинаково твердокаменными. И дышит по-прежнему тяжело. С шумом втягивает в себя воздух и резко выдыхает.

– Мой лев?.. – слышится тем временем от хозяйки дома растерянное. – А что тут?..

Не договаривает. Опять замолкает. Вплотную подходит к душевой кабинке и видит своего «льва», продолжающего обнимать другую женщину, то есть меня. Даже как-то смешно становится. Я даже сопротивляться перестаю. Обычно это жена застаёт мужа с любовницей, а не наоборот.

И я действительно улыбаюсь. Губы сами по себе растягиваются в дебильной эмоции. Пока руки также непроизвольно тянутся к мужской шее.

Придушу гада!

Эта мысль бьётся всё громче в разуме с каждым гулким толчком моего сердца. Правда перекачивает оно уже не кровь. Нечто куда более густое и ядовитое. То, что травит разум хлеще любой обиды и злости. Я не знаю, как назвать это чувство. Не ненависть, нет, во стократ хуже. Потому что сейчас, мне кажется, я действительно способна убить.

Но на деле я всё-таки смеюсь.

Ну, забавно же, ну?

И не могу остановиться.

Сидящий подо мной Олег хмурится, глядя на меня такую.

А я что? Больше не грущу и не злюсь, как он хотел. Что опять не так? На него не угодишь прям. Не только тиран, но и зануда.

– Олег? – окончательно теряется брюнеточка, остановившаяся на расстоянии вытянутой руки.

Нас разделяет лишь матовое стекло, смазывающее восприятие. Зато мой неверный муженёк, наконец, перестаёт тормозить.

– Сейчас выйду, Ира, – выдыхает шумно. – Подожди в комнате.

Что я там, о том, что мне смешно, прежде думала?