Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора

В этом снеге сонный организм,

Сальвадору даже и не снился

Этакий крутой сюрреализм».*

Вспомнился отрывок из стихотворения, из интернета.

Натянула зимние перчатки. Взяла в руки старый лист оргалита, который вытащила из боковины ограждения веранды. Крабом, который двигался исключительно вперёд, я стала прокладывать себе самый короткий путь до бани. В нагиб, благодаря создателя, что снег ещё не слежался, я неторопливо отбрасывала его в сторону. Лопата, как вы уже, наверное, догадались, стояла в сарае. И даже не одна. Но к этому самому сараю нужно ещё было добраться.

Обернувшись на дом, заметила кота, наблюдающего за своей хозяйкой. Он сидел на подоконнике.

— Рабовладелец нашёлся. Когда другие работают, ох как приятно созерцать это.

Тишина вокруг. Где-то очень далеко переговариваются соседи. Не звучит привычная английская речь в ухе.

И вот я наконец-то у бани. Прокладываю дорожку до места, где сложены дрова. Кабинетный червь во мне стонет от усталости, мышцы ноют, а дыхание сбивается. Куртку я давно уже расстегнула, жар от физической нагрузки разливается по телу.

Прислонилась к шершавой бревенчатой стене бани, смотрю на свою дорожку до дома. Тру шапку об лоб в том месте, где она колется. Понимаю, что через три часа от моей просеки и следа не останется. Лёгкий снегопад усиливается, лениво кружащиеся снежинки незримо уплотняются в пушистую вату. Они ещё не застилают взгляд. Но именно к этому всё идёт. Тихий ветерок к вечеру обещал новую метель, и я представляю, как уже завтра эта дорожка будет занесена снегом так, словно и не было её вовсе.

— Ещё бы вспомнить всё, что мне отчим рассказывал об этом чуде агрегате.

Итак, прежде всего дрова. Много дров. А лучше уголь. Хватит на двадцать четыре часа. Зовут агрегат «Куппер». Стоит он на возвышении. С виду металлический ящик с тремя дверцами, одна из них стеклянная. А ещё всякие трубы у него есть, подсоединённые в разных местах. Одна с паром выходит в парную, её можно регулировать.

Другая через крышу на улицу. Металлопластик в утепляющем гофре с водой я так понимаю уходит глубоко под землю. Вот на него вся надежда. Потому как направил его отчим напрямик в новенькие батареи дома, в котором холодает с каждым часом всё больше и больше. Сбоку у «Куппера» есть фигня по типу маленькой духового шкафчика. В нём мы приготовим гречку и запечём рыбу в фольге. Благо она уже разделанная в холодильнике лежит. Не фольга, а рыба, разумеется, которую мы всем семейством летом ловили. Ах да — «партизаны» из Питера ещё помогали. Нужно не забыть проверить оранжевый бачок, который к трубе приторочен — есть ли в нём вода, открыть краны. Разберёмся.

Вначале наносила много дров. Четыре ведра с углём стояли возле «Куппера» ещё с осени.

Отчим будто знал, что такое вот произойти может. Набирала в вёдра снег и накидывала его в ванну, предварительно закрыв слив. Насос для воды, увы не работал без электроэнергии. Планировала к вечеру помыться, используя тазы и деревянную кадку. Нашла запас свечей в многочисленных шкафчиках, а ещё травы, что мам Лен сушила. Ромашка и всё такое. Иван чай…

Влажные от снега дрова попрыскала жидкостью для горения. Вначале нужно их заложить несколько раз в «Куппер». Разжечь. Уголь позже.

Ещё битый час расширяла дорожку к дому, но уже лопатой. Снег не отбрасывала, а складывала в вёдра и сносила в баню. Вываливала в кадку, которую установила в парной. Первые дрова уже прогорели, загрузила уголь.

И вот я вновь в доме, складываю некоторые продукты из холодильника в тазы с крышками и отношу в сарай. Морозильник скоро совсем растает. Гречку засыпала и залила давно уже питьевой водой в маленьком чугунке. Она набухла. Отбираю размороженные куски рыбы, решаюсь приготовить сосиски отдельно на всякий случай.

Пришла в себя от забот, понимая, что над посёлком сгущаются сумерки. Снег, прекратившийся буквально минут на сорок, погоняемый ветром, начал свою новую историю.

Одно радовало — в доме становилось теплее. Я же буквально с ног падала от усталости.

В бане стоял удивительный аромат. Заварились травы, приготовился «обедо-ужин». Весьма вовремя нужно сказать. Печенье и шоколадные батончики закончились.

Зайдя в парную комнату, я открыла три вентиляции под потолком, а после вентиль на трубе осторожно. Комната стала наполняться горячим паром. Горячую воду я набирала в таз из крана. Вода поступала тех труб, которые уходили под землю. Система была хитрой. Горячую воду набрать можно было из "обратки". Однако правило было жёстким, сколько взял воды для омовения, столько же добавь в оранжевый бак, который сообщался с трубами.

Запарила веник. Достала из духового шкафа отвары трав. Зная, что никто не войдёт, закрываться не стала. В помывочной развесила полотенца и развела в горячей воде концентрированные целебные сборы.

Удивительное дело, на улице снег и пурга, заметают все мои труды. А я, кутаясь в клубы пара, охаживаю себя берёзовым веничком, так как это делал летом Николай. И если летом я смотрела на эту забаву как на нечто чуждое своим нравам, то сегодня, поработав физически, поняла, что лучшего и нет на свете.

Русалка. Я точно будто русалка. Влажные волосы от пара взялись кольцами, свободно расплетённые и отросшие, они мне до самой попы доставали. Волнистые пряди струились по плечам и спине, блестя в свете свечей. От горячей бани кожа пылает, словно солнце спряталось под кожным покровом. Пар, наполнивший пространство, добавил иллюзии таинственности, и я чувствовала себя в роли сказочной героини, чьи волосы, словно водоросли, колышутся в воде.

Я лежала на верхней полке в парной, практически в темноте, вдыхая аромат натурального дерева и наслаждаясь теплом, обнимающим тело. Пар, обволакивая, создавал ощущение полной релаксации. Уют и необыкновенное что-то начинало жить во мне.

Когда я почувствовала, что достаточно, решила остудить тело, окатив его талой водой. Действовала на инстинктах. Холод мгновенно пробежал по коже, бодря и освежая. Но этого оказалось слишком мало! Захватив полотенце и прижимая его к груди, я голиком выскочила во двор. Темнота и снег встречали меня прохладой и тишиной. Подставив лицо огромным хлопьям снега, я почувствовала, как они касаются кожи, создавая ощущение свежести и чистоты. Этот контраст температур и ощущений создал незабываемое чувство свободы и счастья. Отбросив полотенце, взяв в руки снег, я растёрла его на плечах. А после вдруг замёрзнув с ног решительно развернулась и испуганной ланью метнулась к двери бани.

Из её окна падал приглушённый свет во двор. В основной комнате горели свечи.

Услышав, что меня кто-то окликнул, не веря в происходящее, прикрыв грудь распущенными волосами обернулась. Не осознавая, что стою буквально в чём мать родила, обернулась.

— Тоня, а это мы! Вы не бойтесь!

— Кто мы?!

— Это я Сергей Александрович! «Партизан»! Помните! И Михаил со мной!

— Юрьевич? Который Лермонтов?

— Нет. Тоже Александрович. Брат мой. Ваша мама нас прислала! Николай на сборах. А мы на лыжный турнир прилетели. Чудо какое — второй день, как метёт, а в Питере снега совсем мало. Слякоть одна. Елена Викторовна в энергетической компании всем мозг взорвала. До самого директора дошла. А у них порыв. Понимаете, провода после оттепели не выдержали нагрузки снежной. Света в ваших краях долго ещё не будет.

— Заходите!

Я быстро пробежала в помывочную. Сердце колотилось как заполошенное.

Глава 8 — Ужин при свечах

Слушала мужские голоса и шаги в комнате для отдыха. В ней, кстати, и «Куппер» стоял на своём постаменте, обшитом металлом. А ещё стол стоял с лавками. И кресло старое, которое раскладывалось в спальное место.

«— нежданный гость, он хуже татарина» …

Ополоснувшись и вытершись банным полотенцем, одевала тёплый спортивный костюм из флиса цвета тёмных полевых васильков. Оставив мысли о «гостевом татарине», я вдруг задумалась о том, до какой готовности запеклась рыба в духовом шкафу.