— Тебе не понравилось. Ты чуть не уснул на этой выставке.
Значит, она заметила. Улыбка тронула губы Блейка.
— Не вини меня. Ощущение было такое, будто я внутри гигантского одеяла.
Снова смех, снова покалывание удовольствия.
Фарра наклонилась вперед.
— Хочешь секрет? Мне это тоже показалось странным.
Блейк схватился за сердце.
— Неужели это возможно? У нас... есть что-то общее?
— Кажется, да. — В глазах Фарры мелькнуло что-то, чему он не решился дать имя, и его сердце гулко забилось о ребра.
Шум и люди вокруг исчезли. Блейк видел только девушку напротив: её глаза, её аромат, её губы. От неё пахло цветами апельсина и ванилью, и она была так близко. Если он наклонится всего на пару дюймов, их губы соприкоснутся.
При этой мысли у него пересохло в горле. Это была плохая идея. Она девственница. Она из их компании. Но, черт возьми, он так хотел узнать, какая Фарра на вкус и так ли её губы мягки, как кажутся.
Вспышка осознания в её глазах подсказала ему, что влечение взаимно. Её губы приоткрылись. Его пульс участился. Должен ли он... Затем она моргнула, и момент был упущен.
Они синхронно откинулись назад.
— Нам пора...
— Уже поздно...
Блейк и Фарра рассмеялись, и в этом смехе смешалась неловкость и то, в чем ни один из них не хотел признаваться.
— Нам пора возвращаться, — сказала Фарра. — Мне нужно заняться портфолио. Сегодня в голову пришли отличные идеи.
— Да, а мне, э-э, нужно в зал. — Блейк поморщился, едва слова слетели с губ. Это совсем не помогало избавиться от образа тупоголового качка, который сложился у большинства людей на его счет. Он жил по принципу — чужие предрассудки не мои проблемы, — но его чертовски волновало, что о нем думает Фарра.
Он не смел спрашивать себя, почему.
К счастью, Фарра ничего не ответила. Они вышли из кафе и, пропетляв по лабиринту галерей, выбрались на главную улицу, где ей потребовалось меньше двух минут, чтобы поймать такси.
— Иногда мне не верится, что я здесь, — Фарра смотрела в окно, наблюдая, как здание за зданием проносятся мимо. — Я видела столько фотографий Шанхая, что когда смотрю на него вживую, мне кажется, будто я нахожусь внутри открытки, а не здесь на самом деле. — Она покачала головой. — Прости, это звучит как бред.
— Нет, я понимаю, о чем ты. — Блейк уставился на горизонт. Эти джунгли из хромированных и стеклянных высоток выглядели как сцена из научно-фантастического фильма.
Блейк Райан был в Шанхае. Он был так занят учебой и обустройством, что осознание накрыло его только в этот миг.
Он сорвался с места и уехал из Техаса, чтобы провести год в стране, где по прибытии не знал ни языка, ни обычаев, ни единой живой души. До сих пор он не забирался восточнее Нью-Йорка.
Блейк еще не понимал, как к этому относиться. Ему нравилась свобода вдали от дома, но к Китаю нужно было привыкнуть. Его не радовали напольные туалеты, смог и то, каким нереально сложным оказался мандаринский диалект. За пределами FEA в девяноста процентах случаев ему приходилось изъясняться жестами, если рядом не было переводчика.
Конечно, кроме минусов были и плюсы. Архитектура, низкие цены, некоторая уличная еда. Шанхай оставался для него чужим, но в то же время давал Блейку чувство связи с чем-то большим, чем он сам и мир, который он знал всю жизнь. И иногда, глядя в окно на шпили, пронзающие шанхайское небо, он ловил себя на мысли, что мог бы полюбить этот город достаточно сильно, чтобы никогда не возвращаться.
— Я никогда не была влюблена. — Эта внезапная реплика Фарры вырвала Блейка из задумчивости. У нее было отрешенное выражение лица, словно она грезила о чем-то, что обязательно случится, но пока не произошло. — Думаю, я могла бы влюбиться здесь.
От ее тоскливого тона у него самым странным образом защемило сердце.
— Разве ты уже не влюблена?
Челюсть Блейка напряглась, когда он вспомнил, как Фарра смотрела на Лео вчера. У него не было причин для ревности, но ревнивый монстр поднимал голову в самые неподходящие моменты.
— Лео — это так, увлечение. Я хочу большой, безумной, глупой любви. Такой, что достойна Голливуда. — Фарра вздохнула. — Я просто хочу узнать, каково это.
Блейк откинулся назад и глубже вжался в сиденье.
— В этом-то и подвох.
— Прости?
— В реальной жизни не бывает такой романтики. Книги и фильмы раздувают идею великой любви и того самого единственного лишь для того, чтобы заработать деньги.
Мирная атмосфера в такси разбилась вдребезги. У Фарры отвисла челюсть. — Ого. Это так цинично.
— Я не циничен. Я говорю правду. — Блейк не был против любви, но считал ее переоцененной. Взять хотя бы его и Клео. Друзья детства, ставшие любовниками, с кучей драм и препятствий на пути. Их история словно сошла с экрана, и посмотрите, чем всё закончилось. Все твердили, что им суждено быть вместе, и он действительно любил ее, но не так, как, по мнению Голливуда, полагалось любить.
Голливудская романтика — полная чушь.
Фарра скрестила руки на груди.
— Полагаю, ты никогда не любил.
— Любил. — То, что было у него и Клео, ведь было любовью, верно? — Просто всё это не так прекрасно, как принято считать.
Она отвернулась и снова уставилась в окно.
— Мне жаль. Это действительно грустно. — На этот раз в ее тоне не было и тени сарказма.
Блейк последовал ее примеру и посмотрел в ближайшее к нему окно. Вид с этой стороны был далеко не таким живописным: сплошные старые многоэтажки, бетон и смог.
— Я выживу.
Глава 7
— Удачного полета завтра, — голос мамы Фарры с помехами раздавался из трубки. — Напиши мне, когда приземлишься.
— Обязательно. — Фарра втиснула еще одно бикини в щель своего раздувшегося чемодана. Шести купальников на неделю должно хватить, верно? — Тебе привезти что-нибудь особенное из Таиланда?
— Нет. Я ударилась в минимализм, — решила Шерил Лау. Она сохранила девичью фамилию даже после замужества, и это оказалось чертовски удачным решением, учитывая, чем закончился их брак. — На этих выходных устраиваю большую весеннюю уборку.
— Мам, на дворе октябрь.
— Ты понимаешь, о чем я. — Фарра буквально кожей почувствовала, как мама пренебрежительно махнула рукой. — Ладно, мне пора. Сегодня иду на бальные танцы в «Голубой берег».
— Хорошо. Повеселись там. Созвонимся.
— Пока. И помни: напиши мне!
Фарра повесила трубку и бросила телефон на кровать — он с глухим стуком приземлился рядом с Оливией.
— Вы с мамой такие милашки, — с завистью протянула Оливия. — Моя же только и спрашивает про оценки и пришел ли ответ по стажировке.
Фарра наклонила голову.
— А когда должны ответить?
— Через четыре-шесть недель. — Оливия заболтала ногой. — Они рассматривают заявки по мере поступления.
— Ты ее получишь. — Фарра впихнула последнее бикини — на всякий случай — и опустила крышку. — Поможешь?
Оливия спрыгнула с кровати и уселась на чемодан, пока Фарра изо всех сил пыталась застегнуть молнию.
— Это одна из самых престижных стажировок в сфере финансов, — продолжала Оливия. — «Си-Би Липпманн» берет всего десять стажеров каждое лето. Десять! Знаешь, сколько людей подают заявки? Десять тысяч. Это ноль целых, одна тысячная процента.
— Сомневаюсь, что там реально десять тысяч кандидатов ежегодно. — Фарра дернула замок, молясь, чтобы тот не сломался. На лбу выступил пот. Забудьте про спортзал: сборы — это сама по себе полноценная тренировка.
— Ладно, может, я и преувеличиваю, но тысяча точно наберется. И это всё равно ничтожно малый шанс.
— Ты самый умный и трудолюбивый человек из всех, кого я знаю. Если тебя не возьмут, значит, всё куплено.
— Детка, это Уолл-стрит. Само собой, там всё куплено.
Молния поддалась без предупреждения. От неожиданного рывка Фарра повалилась на пол прямо на пятую точку.
