После утренней пробежки в парке Экспо Блейк решил не возвращаться в общежитие, а поехать на Нанкинскую улицу. Ему нужно было оказаться среди людей.
Он вышел на станции «Народная площадь» и пошел в сторону Восточного Нанкина. Знаменитая пешеходная улица бурлила. Блейк хотел толпы — он ее получил. Люди текли мимо него неумолимой, бесконечной живой волной. Шанхай — самый густонаселенный город в самой многолюдной стране мира, и он ни на секунду не дает об этом забыть.
Блейк бесцельно бродил, не зная, что именно ищет. Он проходил мимо влюбленных парочек, семей и туристов, глазеющих на всё подряд. Огромные вывески и видеоэкраны нависали над головой, отчаянно требуя внимания.
Еще пару дней назад всё это заставляло его чувствовать себя живым. Свободным. Здесь его никто не знал. Он мог делать что угодно и быть кем угодно. Но сейчас…
Блейк резко остановился. Мужчина позади него выругался и обошел его, задев плечом. Мимо пробежала издерганная молодая мать с тремя детьми. Она на миг мазнула по Блейку взглядом и тут же переключилась на ребенка, который пытался отковырять старую жвачку от тротуара. Группа подростков, сгрудившись над смартфоном, хохотала над чем-то на экране.
Блейк видел их, но не замечал. В его голове застряла одна-единственная картина: он стоит посреди самой оживленной улицы Шанхая, окруженный тысячами людей, которым нет до него никакого дела.
Один муравей в огромном муравейнике.
Чужак в чужой стране.
Одиночество тяжелым камнем осело где-то в его животе.
Впервые в жизни Блейк по-настоящему тосковал по дому.
Он пошел дальше по Нанкинской улице, жадно высматривая хоть что-то, напоминающее о родине. Макдоналдс он проигнорировал — не настолько всё было плохо — и свернул на соседнюю улочку. Десять минут спустя он наткнулся на спорт-бар под названием «Энд-зон».
Название не блещет оригинальностью, зато звучит по-американски уютно.
— Привет. — Барменша улыбнулась ему, когда он вошел. Она была похожа на молодую Анджелину Джоли, а бейджик гласил, что ее зовут Мина.
— Привет. — Блейк приземлился у стойки и заказал кофе и классический завтрак: яичницу, бекон, жареную картошку и тосты.
В такой ранний час заведение пустовало, а по телевизору не крутили ничего стоящего, так что Блейк принялся флиртовать с Миной, которая была только рада ответить взаимностью. За десять минут он выяснил, что она выросла в Финиксе, окончила университет Аризоны по специальности связи с общественностью и взяла паузу на год, чтобы попутешествовать и навестить брата в Шанхае.
Блейк удивился, узнав, что именно брат Мины владеет этим баром. Судя по ее рассказу, тот был всего на пару лет старше сестры, которой на вид было от силы двадцать три.
— И как его сюда занесло? — Блейк отломил кусочек бекона и отправил в рот. Вкус дома.
Колокольчик над дверью звякнул, впуская нового клиента.
— Он терпеть не мог учебу и бросил всё на третьем курсе, чтобы поездить по Азии с рюкзаком. Шанхай ему так зашел, что он решил остаться. Устроился в ресторанный бизнес, оброс связями и два года назад открыл это место.
— Звучит подозрительно просто. — В голове Блейка закрутились шестеренки. Выбирая специальность «бизнес», он всегда метил в крупные корпорации, в отдел маркетинга или логистики. О собственном деле он даже не думал. Он понятия не имел, как открывать и вести бизнес, но сама мысль была соблазнительной. Быть самому себе боссом. Чтобы никто не смел указывать, что делать.
— Поначалу было тяжело, но он справился. Грег в этом спец. — Мина отошла обслужить другого клиента, но перед этим подмигнула Блейку — мол, я еще вернусь.
Сердце Блейка забилось чаще. Мысли в голове неслись еще быстрее. Он любил спорт-бары. Он знал, что нужно людям, которые в них ходят, потому что сам вырос среди них. Он знал, как строить и продвигать бренд — он сам был своим собственным брендом долгие годы.
Это было похоже на прорванную плотину. После месяцев неопределенности идеи хлынули таким потоком, что Блейк едва успевал за ними следить.
Он попросил счет и размашисто расписался в чеке, горя желанием поскорее вернуться в комнату и перенести всё на бумагу. Может, это ни к чему и не приведет, но само наличие плана уже окрыляло. Ему не терпелось рассказать… Кому?
Семье? Отец не признает никакой победы, кроме возвращения Блейка в футбол. Мать и Джой постараются его поддержать, но вряд ли поймут суть дела. Друзьям? Его шанхайская компания сейчас в Таиланде, да и знают они его не настолько хорошо, чтобы разделить этот восторг.
А старых друзей почти не осталось после того, как он ушел из команды. С Клео они расстались скверно, а Лэндону сейчас не до того из-за проблем матери.
Когда Блейк привел «Мустангов» к третьему чемпионству, его поддерживали пятьдесят тысяч человек. А когда дело дошло до настоящей личной победы — рядом не оказалось никого.
Осознание накрыло его, словно ледяной душ.
— Было приятно поболтать. — Мина ловко смахнула чек со стойки. — Мне нужно тут приглядывать за всем, пока брат не придет, но после восьми я свободна. — Она вложила в руку Блейка клочок бумаги. — Могли бы развлечься. Без обязательств.
Блейк приподнял бровь.
— Без обязательств, значит?
— Я в Шанхае еще на пару недель, а ты симпатичный. — Мина пожала плечами. — Не обязательно превращать это в драму.
Блейк вспомнил о пустой комнате в общежитии и сунул номер в карман.
— Увидимся в восемь.
Глава 9
Солнечные лучи согревали кожу Фарры, словно роскошное одеяло, мерный шелест волн создавал идеальный природный саундтрек, а кокосовый напиток в руках был лучшим из всех, что она пробовала.
Жизнь была прекрасна.
Она приподнялась, чтобы сделать очередной глоток.
— Ты загораживаешь мне солнце, — проворчала Крис.
— Прости. — Фарра снова легла. Несмотря на идиллическую обстановку, Крис сегодня была еще капризнее обычного.
— Да ладно тебе, взбодрись. — Кортни потянулась, закинув руки за голову. За часы, проведенные на солнце, ее веснушки потемнели и теперь напоминали созвездия, рассыпанные по носу и щекам. — Посмотри вокруг. Как здесь можно быть недовольной?
Самуи — место популярное, но ребятам повезло наткнуться на этот уединенный пляж по пути в отель. Раскачивающиеся кокосовые пальмы, огромные валуны, обрамляющие полосу чистейшего белого песка, и кристально чистая вода, сверкающая под солнцем, точно лист аквамарина. Словно ожившая тропическая открытка.
— Всё из-за дурацкой подружки моего отца, — Крис поправила очки. — Она убедила его провести Рождество в Аспене. В Аспене! Там же будет снег и прочая дрянь. Кому вообще нужно белое Рождество?
Остальные переглянулись.
— Э-э, это риторический вопрос? — уточнил Сэмми.
Крис его проигнорировала.
— С пяти лет мы каждое Рождество проводили на Сен-Барте. Это традиция. И тут является эта девица и пытается всё переиначить. — Она вздохнула. — Но есть и светлая сторона: папочке так неловко, что на Рождество он дарит мне Гарри Уинстона. Обычно-то ограничивается Тиффани.
— В каждом облаке есть своя бриллиантовая изнанка, — съязвил Лео, за что тут же получил от Кортни локтем в бок.
Его сарказм пролетел мимо Крис.
— Это точно.
Фарра подавила смешок. Тем временем Оливия вовсю пыталась втянуть Нардо в беседу — верный признак того, как сильно ей нравился Сэмми. Она считала Нардо высокомерным придурком, обожающим поучать, но он был лучшим другом Сэмми по каким-то необъяснимым причинам. Сэмми был самым душевным парнем на планете, Нардо — полной его противоположностью.
— Что читаешь? — Оливия перевернулась на живот, заглядывая в толстенный фолиант в руках Нардо.
— Книгу.
— Не тупи, Шерлок. Какую именно?
Нардо поправил очки на переносице. Он был самым бледным в компании и вылил на себя полфлакона крема, прежде чем выйти на солнце. И всё равно Фарра видела, что его спина начинает розоветь. — «Войну и мир и войну».
