Упс, малыш для рок-звезды (ЛП) - Минт Кэсси

К тому времени, как я добираюсь до Пэтти, которая склонилась над толстой серебристой деталью и лупит по ней молотком, я уже вываливаю слова одним потоком:

— Ты должна сказать, где Тэмсин. В письме этого нет, но я знаю, что ты знаешь. Мне нужно увидеть ее. Мне нужно сказать ей… кое-что личное.

Пэтти фыркает, выпрямляется и ставит кулаки на бедра, в одной руке все еще сжимая молоток. Луч ее налобного фонаря бьет прямо мне в глаза, и я поднимаю ладонь, заслоняясь.

— Настолько личное, что ты орал об этом на весь интернет на каждом концерте?

— Это… я просто отчаянно хочу ее найти! — грохочет кровь в висках от несправедливости. — Я не видел Тэмсин больше трех гребаных месяцев. Что ты предпочла бы, чтобы я ходил на цыпочках и переживал, что подумают окружающие?!

Пэтти ухмыляется и чуть опускает фонарь, переставая меня слепить.

— Нет. По-моему, это очень романтично.

Черт возьми, еще бы.

— Значит, скажешь, где она?

Улыбка Пэтти становится еще шире.

— Сделаю тебе лучшее предложение, Сантана. Я тебе покажу.

Она шагнула ко мне, схватила за руку, развернула и указала.

Мой желудок уходит вниз. Глаза щиплет, когда я вижу… Тэмсин.

В рваных джинсах и мешковатой черной футболке она спокойно толкает по траве серебристый кейс для звука, как будто это тележка в «Костко». Темные волосы собраны в высокий хвост, и он качается из стороны в сторону с каждым ее шагом. Она хмурится, погруженная в свои мысли.

— Я все время говорю ей бросить эту тяжелую работу, — комментирует Пэтти, — ну, знаешь… учитывая беременность. Но она не слушает. Может, тебя послушает.

Я почти не слышу ее слов. В ушах у меня гремит только одно — удары моего сердца.

И я срываюсь на бег.

8

Тэмсин

Тысячи мыслей роятся в моей голове, пока я помогаю перетаскивать ящик за ящиком к открытым грузовикам.

Всякая ерунда вроде — как все устроить с беременностью, как работают алименты, где можно записаться к врачу на осмотр, если я все еще в туре. Сколько стоят подгузники? Какие продукты теперь под запретом на ближайшие шесть месяцев? Как долго я смогу работать и что будет, когда уже не смогу? Выкинут ли меня с автобуса для команды? Я ни за что не хочу возвращаться в тот облезлый трейлер в холмах.

Или — где сейчас Джетт, читал ли он уже мое письмо? Что он обо мне думает? Злится ли он на меня за то, что я забеременела, за то, что в первый раз была такой беспечной? А потом — если он злится, то это лицемерие. Нас ведь в том номере было двое. Двое, кто потерял голову в тот момент. Мы оба стали архитекторами этого маленького… затруднительного положения.

А еще — хочет ли Джетт Сантана вообще быть отцом? Способен ли он когда-нибудь остепениться, умерить свою жизнь рок-звезды? Будет ли он ходить на детские бейсбольные матчи или на балетные концерты? Справлюсь ли я одна, если нет? Будет ли меня одной достаточно?

И даже такие глупости, как — где я смогу раздобыть сэндвич с яично намазкой и открыт ли в это время ночи хоть какой-нибудь киоск?

Из темноты вдруг выныривает фигура, хватает мой кейс с другой стороны и встает на пути. Я толкаю ящик, но это все равно что котенок толкает пантеру.

— Эй!

Мой мозг догоняет взгляд. Сердце в груди сбивается с ритма, бьется все быстрее, пока мне не кажется, что я сейчас просто взлечу с этой травы и унесусь прямо к звездам.

— Тэмсин, — произносит Джетт низким, интимным голосом. Даже то, как он говорит мое имя, похоже на ласку. Рок-звезда смотрит на меня, темные глаза горят в лунном свете. Но он не выглядит злым. Не похоже, что он сейчас будет кричать, злиться или требовать тест на отцовство. Он выглядит… счастливым. — Вот ты где.

Мои губы онемели, когда я прикусываю их. Ладони мокрые внутри широких рабочих перчаток.

— Ты… ты прочитал мое письмо?

Джетт медленно кивает, не отрывая от меня прожигающего взгляда.

— Прочитал.

Я выдыхаю.

— Значит, теперь ты знаешь все.

Джетт поднимает одну густую бровь.

— Не все, как оказалось. Ты не упомянула, что работаешь в команде Wishbone.

Ах да. Это был последний секрет, последний кусочек головоломки, который я утаила. Потому что не знала, как он воспримет новость о неожиданной беременности. А вдруг он разозлится и выкинет меня из тура, и тогда мне негде будет жить и не на что будет покупать еду?

Я должна быть умной. Теперь я защищаю не только себя.

А еще я просто хотела повод оставаться рядом. Держать Джетта Сантану, мировую рок-звезду, в своей орбите. Осудите меня.

— Прости, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. Да, я должна была знать лучше. Не стоило быть такой подозрительной, постоянно ждать худшего от людей. Джетт не такой. Мы провели вместе всего несколько часов, но этого хватило. Я знаю его.

Джетт фыркает и наконец выпрямляется, отпуская мой кейс. Обходит его сбоку и притягивает меня к себе, крепко прижимая к груди и уткнувшись лицом в макушку. Вокруг нас команда все так же толкает тяжелые ящики к грузовикам. Слышны крики, грохот, ритмичный звон молотков по металлу, но в лиственном парке все еще пахнет свежей землей и мокрыми камнями.

— Не надо извиняться, детка. Но никогда больше не прячься от меня. Черт, я уже с ума сходил.

Мои пальцы сжимаются на груди рок-звезды.

— Я тоже.

— Я каждую ночь признавался тебе в любви, как последний придурок.

— Я слышала. Прости.

Джетт фыркает.

— И за это не извиняйся. Я действительно последний придурок, влюбленный по уши.

Мой смех получается вязким, потому что я всхлипываю, зарываясь все глубже и глубже в объятия Джетта. Теперь, когда я здесь, чувство безопасности вновь окутывает меня, расслабляя напряженные мышцы и успокаивая бешено колотившееся сердце.

Как, черт возьми, я вообще нашла в себе силы уйти из того номера утром? Как смогла оставить все это позади?

— Но теперь это навсегда, правда? — Джетт мягко сжимает меня и долго целует в макушку. Его горячее дыхание обжигает кожу, и у меня замирает низ живота. — Скажи, что теперь мы всегда будем вместе. Никаких тайн, никаких недопониманий.

— Теперь это навсегда, — подтверждаю я, хотя горло сжато эмоциями так, что едва удается выговорить слова. Неужели это и правда происходит? Он действительно все еще хочет меня, несмотря ни на что? Чем я заслужила такое счастье?

Если только…

Вдруг холодок пробегает по позвоночнику, и я заставляю себя отстраниться и сделать шаг назад. Ночь вокруг плотная, но свет звезд и луны достаточен, чтобы я могла разглядеть его красивое лицо, нахмуренное в тревоге.

— Что? — голос Джетта полон страха. — Что случилось?

Как я могу это спросить? Как подобрать слова, не разбив себе сердце?

— Ты… — Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою храбрость, выпрямляю плечи, высоко поднимаю подбородок. Всё это показуха, внутри я дрожу, но голос звучит ровно: — Ты уверен, что все еще хочешь меня? А не только ребенка?

Брови Джетта стремительно сходятся, но я заставляю себя продолжить, хоть каждое слово больно дается.

— Потому что ты можешь выбрать. Можешь быть только отцом, не возвращаясь ко мне. Я… я не буду настаивать. Тебе не обязательно брать нас обоих, если ты этого не хочешь.

— Тэмсин, — впервые в его голосе слышится настоящая злость. Мое сердце сбивается с ритма. — Это самая глупая чушь, что я когда-либо слышал.

Я сияю ярче луны.

— Правда?

Джетт закатывает глаза.

— Иди сюда.

Он двигается без предупреждения, подхватывает меня на руки, как невесту. Я визжу, а потом отмахиваюсь от парней из команды, которые оборачиваются, обеспокоенно глядя на нас.

— Я в порядке! — кричу я. — Это добровольное похищение!

— Еще какое добровольное, — бурчит Джетт. Легко неся меня на руках, он уходит прочь от грузовиков, света и людей, в мягкую темноту городского парка. — И ты больше не будешь таскать тяжелые вещи следующие шесть месяцев, детка. И вообще никогда, если я могу это решать.