Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

Обещал девке, что будет ходить в золоте, и ходила. А она мне обещала хранить верность, и не сдержала обещания!

Ничего не заслужила!

Ни шуб своих, ни платьев шикарных, ни всяких фенов своих элитных и духов.

Все на хрен в пакеты для мусора.

Я все это хочу сжечь…

Сжечь! Устроить большой такой костер… Если бы не снег, сейчас и подпалил бы все на заднем дворе, и плевать, что это противозаконно. Нынче ж что, даже шашлык нормально во дворе не пожаришь, гады все позапрещали.

Придется выкидывать на мусорку… А вдруг растащит кто? Я не хочу, чтобы кто-то ходил в вещах моей жены. В том числе и она!

Как есть все оттаскиваю в гараж, складываю в угол, благо место для машины Ульяны пустует, ведь авто в сервисе. Потом решу, что со всем этим делать.

Возвращаюсь в дом, и слышу, как к дому кто-то подъезжает. Выглядываю в окно, проверить, кто подъехал.

Это такси…

У меня все внутри екает. Отчего-то кажется, что это Ульяна. Аж ладони потеют от такой перспективы.

Сейчас ка-а-ак вбежит в дом, ка-а-ак начнет каяться да прощения просить… В идеале на коленях.

Но умом понимаю, это не Ульяна, не может быть она.

И вправду из такси показывается Роза.

С чемоданчиком!

И это через час после того, как я пригласил ее жить.

Дежурила, что ли, где-то неподалеку с вещами? Другого оправдания ее быстрому появлению я не вижу. Или у нее есть сумка быстрого реагирования? На случай если кто-то жить позовет.

А впрочем, неважно.

Выхожу встречать.

Роза, счастливая до потери пульса, спешит ко мне, хочет кинуться на шею:

— Мигран Аветович, я так рада! Я так надеялась, так мечтала…

Молча убираю ее руки от себя, строго говорю:

— Я все эти нежности не люблю, не лезь ко мне с таким.

Еще я с ней не лобызался на улице, жена она мне, что ли? Никакая не жена.

Жду, когда она подхватит чемодан, приглашаю ее в дом.

— Слушай команду, — говорю ей. — Сториз снимай и выкладывай. Поняла?

— Сториз? — Она сначала не понимает.

Поясняю:

— Я выгнал из дома жену и объявил ей, что отныне буду жить с тобой. Сделай побольше доказательств. Справишься с этой нехитрой задачей?

Да, каюсь, грешен, хочу ковырнуть Ульяну побольнее. Но учитывая, что она со мной сделала, еще и не того заслужила, и еще заслужит. Ведь не думает же она, что развод у нас будет мирным.

Вижу, как блестят глаза Розы.

Она схватывает идею на лету.

Достает телефон и, даже не разобрав вещи, идет выполнять команду.

Дело близится к вечеру, Роза шустрит на кухне, готовит ужин. Я обхожу дом в поисках вещей Ульяны, чтобы все-все ликвидировать, чтобы глаза не мозолило. А оно все мозолит! В какую комнату ни зайди, тут плед, там книга, сям вазочка с цветами. Повсюду жена, ее дух, ее запах. И с каждым таким вот найденным артефактом мне становится все хреновее.

Неожиданно в дом вваливаются близнецы.

Каждый орет на свой лад:

— Ма, ты помыла мои кросы?

— Ма, мне надо на вечер те джинсы, что я вчера заказывал. Ты же забрала заказ, да? Я ж тебе писал?

Выхожу к ним, складываю руки на груди и объявляю:

— Ваша мать здесь больше не живет. Отныне двери этого дома для нее закрыты, мы разводимся.

Надо видеть, как у близнецов падают челюсти. Бедные мальчики, не ожидали, что Ульяна всех нас так предаст.

Глава 10. Откровения

Мигран

Близнецы как стояли на месте с раскрытыми ртами, так и стоят. Будто пропустили мое объяснение мимо ушей. Или это шок?

О, конечно же, мои мальчики в шоке. Бедные, несчастные дети.

Подхожу к ним ближе, пытаюсь успокоить:

— Для вас ничего не изменится. Вы по-прежнему мои любимые сыновья, будете жить со мной, как и раньше ни в чем не знать отказа…

Первым отмирает Артур. Смотрит на меня так, будто я ударенный головой, и спрашивает:

— Бать, ты че, грибов объелся? Мать где?

Надо же, и вправду все прослушали. Головы им там поотбивали на тренировке, что ли? Недаром занимаются тайским боксом.

Набираю в грудь побольше воздуха, говорю максимально спокойным тоном, на какой только способен в этой непростой ситуации:

— Мать здесь больше не живет, мы с вашей матерью разводимся.

— Че?! — Это уже Арам. — Че происходит-то?

Наконец не выдерживаю:

— Вы, кроме слова «че», еще какие-то слова знаете?!

Эти близнецы кого угодно до белой горячки доведут, ей-богу.

— Объясни, что случилось? — разводит руками Артур.

— Ваша мать нас всех предала! — выдаю правду на-гора. — Когда-нибудь, когда вы подрастете, я вам все объясню. Но не сейчас. Просто знайте, что как прежде уже никогда не будет. Мы с матерью больше никогда не будем вместе.

Надо же именно в такой животрепещущий момент появиться Розе с объявлением:

— Ужин готов.

— Это че? — пыхтит Артур и тычет в сторону Розы указательным пальцем.

— Слово «че» из лексикона вычеркнул. — Строго на него смотрю. — Оба пошли мыть руки и есть. Живо! Если не хотите остаться без ваших драгоценных приставок, телефонов, планшетов, ноутбуков, а заодно и карманных денег. Ать-два! А то разговорились мне тут.

Близнецы, понурив головы, уходят в ванную.

Я же прохожу в столовую, сажусь на место главы семьи. Передо мной как по мановению волшебной палочки появляется чашка любимого кофе. Прямо как в офисе.

Делаю глоток и глубоко задумываюсь.

Во что превратилась моя жизнь? Какое-то нереальное дерьмище, и все за какие-то сутки.

Двадцать четыре гребаных часа, которые изменили все.

За своими тяжелыми мыслями даже не замечаю, как Роза спешит накрыть на стол.

Через пару минут появляются близнецы.

Угрюмые, молчаливые, они рассаживаются по своим местам.

— И че, мы типа это есть должны? — спрашивает Арам, указывая на блюда с салатами, которые Роза поставила для каждого члена семьи.

Смотрю в свою тарелку и недоумеваю.

Трава какая-то, мелкие помидоры. Так и хочется спросить — мясо где? Видимо, оно будет позже.

Должно быть, Роза читает мои мысли, потому что тут же начинает оправдываться:

— Еще курочку запекла в духовке, сейчас принесу. И бутерброды тоже…

С этими словами она снова убегает на кухню.

Я журю пацанов:

— Ешьте что дают и не кривите физиономии. Не отравой вас потчуют. Могли бы и поблагодарить, человек ради вас старается…

Даже неловко становится за их поведение.

Близнецы ничего не отвечают, но и к еде не прикасаются тоже. Наверное, мясо ждут.

Вскоре Роза вправду появляется с блюдом, на котором возлежит вполне аппетитная на вид зажаристая курица.

Но она не успевает даже дойти с этим блюдом до стола, как от Артура прилетает вопрос:

— А Роза типа наша новая мать?

Мне становится еще хуже, чем раньше. Никто и никогда не заменит детям Ульяну… Уж тем более Роза, которая тут только потому, что мне захотелось уесть будущую бывшую жену.

— Роза вам не мать, — отвечаю угрюмо.

Лицо Артура приобретает хищное выражение. Он зло смотрит на Розу и говорит:

— Тогда почему она носит фартук матери?

— Серьезно, пусть снимет. — Арам еще больше недоволен. — Может, она еще и материны тапочки с зайчиками напялит? Снимай давай, охренела, что ли, чужие вещи брать?

Роза с тяжелым блюдом в руках замирает прямо посредине гостиной. С опаской пялится то на меня, то на пацанов. Взглядом просит вмешаться.

— Снимай давай, воровка! — подливает масла в огонь Артур.

Моя нервная система наконец не выдерживает.

Я стучу кулаком по столу и гаркаю на них:

— А ну заткнулись! Ишь ты, они еще выговаривать будут за какой-то вшивый фартук. Вы б лучше отца пожалели, скандалы устраивать в такой день. Молча сидите и ешьте и проявляете уважение, иначе, клянусь богом, всех гаджетов лишу…

— Лишай, — вдруг рявкает в ответ Артур.

Достает из кармана телефон, швыряет его в блюдо с хлебом и поворачивается к выходу.